Готовый перевод I'm the Blacksmith in the Starting Village, and All the Players Work for Me / Я — Кузнец в Начальной Деревне: Игроки думают, что я НПС, а я строю Империю: Глава 141 Истина истории

Он разложил книги перед собой. Пальцы скользнули по обложке фолианта «Хроники Эпохи Азерота». Название было лаконичным, но содержание оказалось куда более туманным, чем он ожидал.

Сотворение мира Семью Богами, их великая война, вторжение Бездны и возникновение Ядра Мира. Эти масштабные понятия составляли лишь костяк истории. Но «плоть» событий между ними была словно скрыта пеленой. О Золотом веке, длившемся тысячу лет, о процветании цивилизаций и сосуществовании рас остались лишь крупицы записей. А детали вторжения Бездны и вовсе описывались вскользь – акцент делался лишь на неописуемых ужасах войны и жертве богов-творцов.

«Истина истории порой причиняет больше боли, чем сама Бездна».

Слова Селины вновь отозвались в его сознании. Боль? Неужели просто нечеткость записей может приносить страдания? Карл так не думал. Он был всего лишь кузнецом, пробудившимся НПС. Но он жаждал понимания. Понимания мира и самого себя.

Он перевернул страницу «Хроник». Описание сотворения занимало всего пару строк: «Семь Богов ступили в Хаос, своей мощью созидая всё сущее». Плотность информации была удручающе низкой. Он попытался применить навык «Исток Всего», желая проследить сам процесс написания книги, но какая-то невидимая сила пресекла его попытку. Это не было физической преградой – скорее… своего рода отторжение на уровне фундаментальных правил.

— Словно данные были осквернены, — пробормотал он себе под нос.

Карл взял другой фолиант – «Падение Богов». Страницы пожелтели, на краях виднелись мелкие следы гари. Он осторожно открыл его.

«… Битва становилась всё более ожесточенной. Тень Бездны, точно цепкий паразит, разъедала не только материю, но и вгрызалась в чертоги духа…»

Сердце Карла пропустило удар. Он посмотрел на Селину. В её нежном взгляде таилась тревога, которую она не спешила выставлять напоказ.

— Наставница Селина, — он решился озвучить свой вопрос. — Почему исторические хроники столь скудны? Особенно те, что касаются времен до вторжения. Величие былой цивилизации не могло оставить после себя лишь эти жалкие наброски.

Ответ Селины ледяной водой смыл остатки его надежд. — Карл, ты видишь лишь материальную сторону вторжения. Бездна пожирает не только земли и жизни, она поглощает сами «определения». Порядок, история, память… всё это – враги Бездны.

— Значит… — голос Карла стал сухим, — значит, эти записи, как и наше восприятие прошлого, были осквернены Бездной?

— Именно так, — Селина печально кивнула. — Все свидетельства эпохи до вторжения – будь то тексты, фрески или предания – утратили свою подлинность в тот миг, когда их коснулась Тень. Они были искажены, размыты и, в конечном счете, ассимилированы самой Бездной.

Вот она, истинная «боль». Не дефицит информации, а осознание того, что сама достоверность этой информации отравлена. Это было куда страшнее физического разрушения. Это было абсолютное забвение.

Рука, тронутая Бездной, внезапно отозвалась колющей ледяной болью. Он-то считал себя «избранным» счастливчиком, «аномалией», способной обуздать силу врага.

В сумке послышалась легкая возня. Сильвана, почувствовав его тяжелое настроение, беспокойно зашевелилась. Карл машинально погладил край кожаного мешочка. Теплая кожа лунного оленя дарила слабое утешение.

— Не бойся, — прошептал он ей, и в его голосе проскользнула едва заметная дрожь. — Я в порядке.

Он снова углубился в «Хроники Эпохи Азерота». Теперь он не пытался «зрить в корень» самой книги, а сосредоточился на словах. Ему нужно было понять, сколько «настоящего» уцелело под слоем осквернения.

Он дошел до главы о Ядре Мира.

«… Истощив свои божественные силы, Творец обратился в Ядро Мира, став залогом существования Азерота и его щитом. Сознание Его погрузилось в сон, законы же остались вечны…»

Сон.

Это слово повторялось из раза в раз. Спящий Бог. Что это значило? Что Он больше не вмешивается? Больше не защищает?

Кончик пальца Карла скользнул по строчке мелкого шрифта, почти затертой на полях.

«… Впрочем, были и те сущности, что не пожелали кануть в небытие. Они разослали зов о помощи в безбрежный океан звезд, в поисках поддержки извне. Но природа этого зова была такова, что её не мог определить никто в пределах Азерота…»

«Не мог определить никто в пределах Азерота».

Эти слова, точно брошенный в тихую воду камень, подняли в душе Карла волну сомнений.

Помощь извне?

Неужели те самые импульсы, разосланные в звездную пыль, в итоге коснулись сети, которую игроки называют земным Интернетом? И именно это породило пришествие Игроков?

Он опустил взгляд на свою руку, пораженную Бездной. Лед, исходящий от неё, словно вступил в зловещий резонанс с описанием того, что «не может быть определено».

Он резко вскинул голову и посмотрел в окно. Тьма сгущалась, на небе проступали редкие звезды.

Если история может быть отравлена Бездной, то что тогда…

Он перевел взгляд с книги на свою руку.

Если само «прошлое» может быть стерто в пыль и подменено пустотой, то что станет с «настоящим»?

Он, Карл, – тот, кто считал себя пробудившимся кузнецом-НПС, – его самосознание…

Не было ли и оно лишь очередной формой осквернения Бездной?

Ледяной холод пополз вверх по позвоночнику. Это не была прохлада комнаты – это был ужас перед сомнением в собственной реальности.

Быть может, та ало-золотая руна в глубине души Сильваны сейчас беззвучно смеялась над его невежеством?

Он глубоко вздохнул.

Строки на пергаменте в неверном свете лампы начали двоиться и деформироваться.

Ему почудилось, будто древнюю бумагу медленно пожирают невидимые щупальца, обращая знания в ничто.

Карл низко склонился над столом, впиваясь взглядом в самый угол страницы.

Там, среди размытых знаков, одна строка вдруг проступила с неестественной четкостью.

«Игрок есть Якорь Иного Мира…»

Зрачки Карла сузились до предела.

Он моргнул, вглядываясь снова, но строка исчезла.

Он с грохотом захлопнул книгу.

Тишина в зале была разбита.

В тот миг, когда тяжелая обложка упала на стол, в воздухе пронесся едва различимый вздох.

Звук шел будто из глубин космоса, а может – из самой груди Карла.

http://tl.rulate.ru/book/166325/11564460