Готовый перевод HP: Lockhart's Ascension / HP: Восхождение Локхарта: Глава 25: Змеиный Язык

21 ноября 1992 года, суббота.

К утру субботы нервы обитателей замка успокоились – по крайней мере, внешне.

Шепот стал тише, коридоры – снова многолюднее, и на сей раз завтрак по вкусу напоминал обычные тосты, а не концентрированную коллективную тревогу.

Всю неделю я, разумеется, внимательно следил за происходящим. Карта Мародеров оказалась именно такой необычайной вещью, какой я ее и помнил: шедевр чародейства, озорства и одержимого внимания к деталям. У меня ушло две бессонных ночи, несколько искусных заклинаний копирования и флакон тоника для волос.

Я понимал, что создание подобного артефакта с нуля заняло бы годы даже у таких безрассудных гениев, как оригинальные Мародеры. Но когда перед тобой готовый оригинал, процесс оказался… скажем так, «не таким уж сложным», как я убеждал себя, предусмотрительно забывая о небольшом взрыве, который в среду опалил мне левую бровь.

Теперь, когда копия была завершена, вежливость – и политическая мудрость – требовали вернуть оригинал его законным владельцам-проказникам.

Что и привело меня вновь к гостиной Гриффиндора.

Близнецы обнаружились именно там, где я и ожидал: они развалились у камина в окружении полукруга третьекурсников, которые ловили каждое их слово. Стоило мне переступить порог через дыру за портретом, как на их лицах расплылись идентичные ухмылки.

— Профессор Локхарт, — произнес Фред тоном притворного удивления, — решили вступить в наш фан-клуб?

— Или вербовать нас в свой? — Добавил Джордж.

Я улыбнулся, зажав между двумя пальцами сложенный кусок пергамента. — Ни то, ни другое, джентльмены. Я пришел вернуть нечто весьма ценное.

Это привлекло их внимание. Третьекурсники разлетелись, точно напуганные пикси, пока я шел вперед. В свете камина карта едва заметно поблескивала.

— Вы и правда закончили? — Спросил Джордж. — А мы уж начали думать, что вы с ней сбежали.

Я протянул ему пергамент. — Искушение было велико, но я верю в необходимость возвращать одолженные вещи. К тому же, — небрежно бросил я, — я уже сделал себе копию.

У обоих близнецов округлились глаза. — Сделали копию? Рабочую? — Фред произнес это почти с благоговением.

Я кивнул. — Создать такую вещь с нуля было бы почти невозможно без оригинала – годы работы, сложнейшие чары, наслоение рун… Но дублировать уже работающий артефакт – совсем другое дело. Утомительно, да, но вполне реально.

Джордж тихо присвистнул. — Вы обязаны как-нибудь научить нас этому.

— Включу это в учебный план, — сухо отозвался я. — Сразу после темы «Как случайно не превратить собственные брови в пепел».

Это вызвало смех. Затем Джордж бережно припрятал оригинал, а Фред с нетерпением подался вперед. — Вы всё еще должны нам подсказки, Профессор.

— Ах да, — я поправил манжеты. — Сделка есть сделка.

Я сделал вид, что задумался на мгновение, хотя репетировал это всё утро. — Посмотрим…

Подсказка первая: «Один из них был гением трансфигурации. Любимчик Профессора Макгонагалл, хотя она в этом ни за что бы не призналась. Настоящий смутьян, но с сердцем слишком большим для собственного блага».

Фред и Джордж обменялись задумчивыми взглядами.

Подсказка вторая: «Другой был бесстыдным флюгером и ловеласом, который тратил слишком много времени на прическу – впрочем, положа руку на сердце, я тоже этим грешу. Он был обаятелен, красив, безрассуден и питал прискорбную слабость к драматизму».

— Звучит знакомо, — пробормотал Фред.

— Лесть далеко вас заведет, мистер Уизли, — ответил я, подмигнув.

Подсказка третья: «Третий был из тихих, планировщик. Всегда думал на три шага вперед – именно поэтому обычно оказывался в трех шагах позади неприятностей. Из тех, кто кажется безобидным… пока не поймешь, что именно из-за него неприятности тебя и нашли».

Близнецы синхронно нахмурились.

Подсказка четвертая: «И последний… ах, последний был застенчив, неловок, его легко не заметить, но не стоило недооценивать, ведь он был их разведчиком. Он боготворил остальных троих, хотя зависть кипела в нем бок о бок с восхищением».

Когда я закончил, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Джордж откинулся на спинку кресла, медленно расплываясь в улыбке. — Вам это нравится куда больше, чем положено.

— Я рассказчик по натуре, — скромно заметил я. — И к тому же, тайны закаляют характер.

Фред побарабанил пальцами по подлокотнику. — Итак, четверо друзей, каждый со своими талантами, и все малость не в себе. Один любил озорство, другой – прически, третий – планы, а четвертый… подглядывать? Вы и правда ждете, что мы догадаемся, кто это?

— Со временем, — сказал я. — Но не торопитесь. Истина всегда интереснее, когда за ней приходится поохотиться.

— Как насчет последней подсказки? — Спросил Джордж, подавшись вперед.

Они смотрели на меня с надеждой, что это приблизит их к разгадке личностей их кумиров.

— Их прозвища, — я улыбнулся, — связаны с животными, которые их олицетворяли. На этом всё, никаких больше подсказок.

Они театрально застонали, а я развернулся, чтобы уйти.

У самого портрета Фред окликнул меня:

— Профессор!

Я оглянулся.

— Они еще живы?

Я выдержал паузу – ровно такую, чтобы успеть понимающе улыбнуться. — Трое из них – да.

За моей спиной послышался их возбужденный шепот, и портрет захлопнулся.

Идя по коридору, я позволил себе тихий смешок. Эта загадка займет их на недели. А тем временем моя собственная копия Карты Мародеров преспокойно дожидалась в кабинете, готовая к следующему этапу моего плана.

Ведь если я собирался остановить Василиска и призрака Волан-де-Морта, мне понадобится нечто большее, чем приятная внешность и удача.

Мне потребуются все уловки, которым Хогвартс когда-либо учил своих лучших смутьянов.

…

Этим вечером, когда Карта Мародеров была разложена на моем столе, а рядом дымилась чашка свежего чая, я решил, что пришло время проверить, на что способна моя копия этого шедевра.

Пергамент замер, на нем не было ни пятнышка чернил. Затем я с изящным жестом произнес привычную команду:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

И в тот же миг Хогвартс ожил.

Крошечные имена расцветали на бумаге, точно светлячки в темноте. Сотни имен, движущихся по лабиринтам коридоров, поднимающихся по лестницам, толпящихся в классах. Это было гипнотическое зрелище – живой, дышащий портрет хаоса и рутины.

Я наклонился ближе, ведя пальцем по поверхности. — Мистер Филч, крадется возле библиотеки… вполне естественно.

Чуть ниже:

— О, больничное крыло. Мадам Помфри, всё еще там в такой час. Неужели она никогда не спит?

Взгляд скользнул к чуланам для метел. — А это у нас… хм, весьма творчески. Когтевранец и Пуффендуйка обмениваются «продвинутыми техниками поцелуев» в чулане. О боже, Хогвартс никогда не меняется.

На губах заиграла ухмылка. Озорство, романтика, опасность – в этом замке было всё, и карта видела каждую мелочь.

Затем я перевел внимание на второй этаж, к женскому туалету.

Обитель Плаксы Миртл была тиха, как и всегда. Я задумчиво постучал волшебной палочкой по этой области. — Так-так… как бы мне сделать так, чтобы мисс Уизли не забрела сюда снова незамеченной…

Я бормотал себе под нос, пытаясь вплести сигнальные чары в плетение пергамента – что-то тонкое, что предупредило бы меня, если Джинни войдет туда. Никаких грандиозных фейерверков или сияющих тревог, просто легкое мерцание на краю карты, когда возникнет угроза, или, возможно, слабая вибрация.

К сожалению, карта наотрез отказалась сотрудничать. Стоило мне попытаться привязать сигнал, как чернила пошли рябью, начали сопротивляться и – я бы даже сказал, весьма грубо – полностью стерли мою попытку модификации.

— Не любите, когда чужаки лезут в ваши секреты, верно? — Пробормотал я.

Я попробовал снова, на этот раз мягче, шепча заклинание прямо в пергамент. Результат был тот же: облачко дыма, вспышка света и слабый запах горелой бумаги.

Я вздохнул. — Так много о скрытности. Неудивительно, что у них ушли годы на создание этой штуки.

На мгновение я подумал о том, чтобы сдаться. Но затем снова взглянул на имя Джинни Уизли, которая сейчас находилась в гостиной Гриффиндора, и мысль о бездействии показалась мне неправильной.

Если я не мог изменить карту, возможно, я мог научиться этому. Должен быть какой-то обходной путь, заклинание, теория магического плетения – что-то, запрятанное в самых пыльных уголках библиотеки.

Я бережно сложил карту и убрал ее в карман мантии. — Ладно, господа Мародеры, — прошептал я. — Посмотрим, что бы вы подумали о том, что я снова одалживаю ваши секреты.

С этими словами я вышел из кабинета, и мои шаги эхом разнеслись по пустым коридорам. Я направлялся в библиотеку.

Если я собирался перехитрить Темного Лорда-подростка, мне для начала придется перехитрить четверых старых шутников.

…

В библиотеке царила вечерняя тишина, от которой даже дыхание казалось вторжением. Ряды книг стояли торжественно и высоко, в воздухе висел тяжелый запах пергамента. У стола Мадам Пинс мерцала одинокая свеча, отбрасывая на полки ее ястребиный силуэт.

Проходя мимо, я одарил ее своей самой ослепительной улыбкой. — Вечер добрый, Ирма. Вы выглядите… грозно, как и всегда.

Она сверкнула глазами поверх очков, но – о чудо из чудес! — Не зашипела на меня. Я воспринял это как добрый знак и скользнул глубже между стеллажами.

Я пришел в поисках чего-то конкретного: «Рунические взаимосвязи» и «Магические сети обнаружения», если мне не изменяла память. Нечто, что помогло бы мне понять, как установить точечную сигнализацию на Карту Мародеров. К сожалению, библиотека Хогвартса была огромна, а книги частенько любили играть в прятки.

Я как раз добрался до самого темного угла Запретной секции, когда мое внимание привлек едва уловимый звук – шарканье, скрежет подошвы, тут же стихший.

Палочка оказалась в руке раньше, чем мысль оформилась в голове. — Здесь есть кто-нибудь? — Легко спросил я тоном, застрявшим где-то между весельем и подозрением.

Ответа не последовало.

Я нахмурился и прошептал:

— Гоменум Ревелио. — Заклинание разошлось волной, беззвучное и невидимое… и вернулось ни с чем.

Любопытно. Крайне любопытно.

Существовало лишь несколько способов обмануть эти конкретные чары. Один из них был связан с легендарным артефактом, который большинство считало мифом. Но мне довелось знать лучше.

Я слегка улыбнулся и опустил палочку, но держал ее наготове. — Мистер Поттер, — заговорил я непринужденно, — я знаю, что вы там. Можете выходить. Обещаю, я не стану назначать отработку – при условии, что вы не прокрались в Запретную секцию. Снова.

После долгой паузы воздух начал мерцать. Серебристые очертания мантии откинулись назад, открывая взору весьма ошарашенного Гарри Поттера.

Он выглядел виноватым так, как умеют только двенадцатилетние дети: словно человек, нарушивший сразу несколько правил и не уверенный, за какое именно его сейчас будут распекать.

— Профессор Локхарт! — Быстро проговорил он. — Я не… то есть, я не хотел…

— О, расслабься, мой мальчик. — Я отмахнулся с очаровательной улыбкой. — Ничего страшного. Хотя, право слово, тебе стоит поучиться ходить как кошка, если планируешь эффективно использовать эту мантию. Стулья имеют обыкновение ябедничать.

Он нахмурился. — Откуда вы узнали, что у меня…

Я постучал пальцем по виску. — Опыт. И интуиция. В основном интуиция.

Он посмотрел на меня, всё еще колеблясь, а затем нерешительно спросил:

— Вы… вы ведь никому не скажете?

— Мой рот на замке, — заверил я его. — Теперь скажи мне, что привело тебя в библиотеку под покровом невидимости? Неужели опять раздел с моими биографиями?

Он замялся, глядя на стол, словно решая, стоит ли говорить. Его руки теребили край мантии. — Я… я кое-что искал.

— Что-то конкретное? — Подтолкнул я его.

Он сглотнул. — Информацию. О том… когда слышишь голоса.

Это привлекло мое внимание. — Голоса?

Гарри кивнул с напряженным лицом. — Я слышал один. Странный. Он говорил всякое… что хочет убить. Что он голоден.

Он произнес это тихо, но слова повисли между нами, точно холодный сквозняк.

Я скрестил руки на груди, изучая его. — И как давно ты слышишь этот голос?

— С Хэллоуина, — ответил он. — Именно он привел меня к Миссис Норрис. Я шел за ним по коридору… а потом нашел её, окаменевшую. Но больше никто его не слышал.

Интересно. Весьма интересно.

Я откинулся на спинку стула, делая вид, что размышляю. — Скажите мне, мистер Поттер, вы когда-нибудь замечали за собой способность… говорить с определенными существами? С птицами, быть может? Крысами? Или, возможно… — Мой голос смягчился, стал осторожным и расчетливым. — …со змеями?

Его глаза слегка расширились. — Со змеями? Ну… один раз в зоопарке. Я говорил с удавом. Но это было сто лет назад. Разве это не нормально? В смысле, волшебники ведь постоянно разговаривают с животными, так?

— С некоторыми – да, — медленно проговорил я. — Но змеи – совсем другое дело. — Я сложил руки на книге. — Способность говорить со змеями называется Змеиный Язык. Это чрезвычайно редкий дар, пугающе редкий. В Британии им славился лишь один род: Мраксы. Потомки самого Салазара Слизерина.

Гарри слегка побледнел. — Оу.

— Не пугайся так, мой мальчик, — быстро вставил я, нацепив ободряющую улыбку. — Это не признак зла, просто… необычная черта. Магия у каждого проявляется по-разному. Кто-то поет растениям. Кто-то видит сны о будущем. А кто-то, судя по всему, ведет милые беседы с удавами.

Он не выглядел утешенным. — Но как же голос? Если больше никто его не слышал…

Я откинулся назад, симулируя задумчивую хмурость. — Хм. Возможно, это была какая-нибудь маленькая змейка на охоте. В Хогвартсе их полно, в конце концов. Они скользят в щелях, в трубах, между старой каменной кладкой. Вполне возможно, что ты подслушал одну из них во время ночной вылазки, а обнаружение Миссис Норрис сразу после этого было чистым совпадением.

Он посмотрел с сомнением. — Совпадением?

— Жизнь полна ими, Гарри, — мягко произнес я. — Важно лишь то, что ты не пострадал. И в следующий раз, когда услышишь нечто подобное, сначала позови учителя, а уж потом иди на звук, договорились?

Он медленно кивнул, хотя его лоб всё еще был нахмурен от замешательства.

— Вот и славно, — сказал я, поднимаясь. — А теперь – в кровать. Обещаю, книги никуда не денутся до утра. И постарайся, чтобы таинственные голоса больше не заманивали тебя в неприятности. Это ужасно сказывается на репутации.

Гарри слабо улыбнулся, накинул мантию и снова исчез. Его шаги мягко прозвучали по полу, когда он ускользнул прочь.

Долгое время после его ухода я стоял там, глядя на полки, и мое отражение мерцало в темном стекле окна.

— Змеиный Язык, — пробормотал я себе под нос. — Если верить теориям из некоторых фанфиков, дамам это определенно понравится.

…

http://tl.rulate.ru/book/166301/10947011