Готовый перевод HP: Lockhart's Ascension / HP: Восхождение Локхарта: Глава 22: «Правильное заклинание»

14 ноября 1992 года, суббота.

Трибуны содрогались под ревом сотен восторженных голосов. Даже серые ноябрьские тучи, нависшие над квиддичным полем, не могли унять вибрирующую в воздухе энергию. Это был не просто очередной матч, это была ТА САМАЯ игра: Гриффиндор против Слизерина.

Ученики, закутанные в ало-золотые и зеленые шарфы, размахивали знаменами и вопили до хрипоты. Я сидел в преподавательском секторе; моя мантия была идеально отглажена, а шарф – нейтрального серебристого цвета (нужно же хотя бы делать вид, что я беспристрастен), хотя под плащом я предусмотрительно спрятал гриффиндорский значок.

Сидевшая рядом Аврора Синистра потягивала какао из дымящейся фляжки, следя за игроками, кружившими над головой.

— Ты непривычно тих, Гилдерой, — заметила она.

— Лишь наблюдаю, дорогая Аврора, — плавно ответил я, откинувшись назад с привычным изяществом. — Великий автор обязан изучать спортивную драму, поэзию движения, само… зрелище.

Она бросила на меня скептический взгляд:

— Ты хотел сказать – ждешь возможности стать частью этого зрелища.

Я улыбнулся:

— Ты ранишь меня. Я вмешиваюсь только тогда, когда это совершенно необходимо.

Словно по команде мимо пронесся первый бладжер, едва не задев Гарри Поттера. Я приподнял бровь. Мальчик резко вильнул в сторону, а взбесившийся железный шар развернулся вслед за ним, словно самонаводящаяся ракета. Сомнений не было – это проделки Добби.

— Хм, — пробормотал я вслух. — Этот бладжер летит с бóльшим упорством, чем некоторые из моих фанатов.

— Кто-то его заколдовал, — нахмурилась Аврора.

— О, саботаж, — прошептал я, притворяясь заинтригованным. — Ничто так не добавляет азарта дню, как близость опасности.

Внизу, на поле, воцарился хаос. Бладжер неустанно преследовал Гарри, игнорируя остальных игроков. Тот вертелся, уклонялся, нырял и закладывал петли; его метла превратилась в размытое пятно. Даже отсюда я видел упрямо сжатые челюсти мальчика – о да, определенно мамин характер.

Малфой тем временем из кожи вон лез, стараясь пустить пыль в глаза, и драматично вскидывал голову, отбрасывая бледные волосы назад каждый раз, когда пролетал мимо Поттера. Я практически слышал его тягучие комментарии.

— Похоже, мистер Малфой пытается подражать стратегии соблазнения мисс Чанг, хотя это, судя по всему, не работает. Полагаю, мистер Поттер просто не из тех волшебников, что предпочитают общество волшебников.

Аврора едва не поперхнулась. Капля какао даже вылетела у нее через нос, когда она посмотрела на меня – то ли с укором, то ли сдерживая смех.

Затем настал момент катастрофы. Драко попытался преградить путь Гарри, но бешеный бладжер прошил пространство между ними, словно пушечное ядро. Раздался громкий треск, и метла Малфоя вышла из-под контроля. Он эффектно повалился в грязь, едва не сбив охотника Слизерина.

— Да, — мягко произнес я, — похоже, чувство равновесия покинуло юношу.

— Гилдерой! — Предостерегающе выкликнула Аврора, все еще вытирая нос, но я лишь отмахнулся.

Однако Гарри еще не закончил. Бладжер снова понесся на него и на этот раз достиг цели. Тошнотворный глухой удар эхом разнесся по полю: рука мальчика согнулась под углом, совершенно не предусмотренным природой. И все же – поразительно – он не остановился. Прижав здоровую руку к боку, он подался вперед и – борода Мерлина! — Схватил снитч уцелевшей ладонью прежде, чем рухнуть на поле.

Толпа взорвалась криками и вздохами, ученики вскакивали со своих мест. Пронзительно засвистела мадам Хуч.

Я уже был на ногах.

— Что ж, пора отрабатывать жалованье, — пробормотал я, спускаясь с трибун под громовой рев аплодисментов. На ходу я лениво взмахнул палочкой и разнес взбесившийся бладжер в безобидные щепки, прежде чем тот успел совершить еще один выпад в сторону бедного мистера Поттера.

К тому моменту, как я добрался до поля, команда Гриффиндора уже обступила Гарри. Его лицо было бледным, правая рука висела плетью, неестественно вывернутая. Гермиона Грейнджер и Рон Уизли выглядели так, будто вот-вот упадут в обморок.

— Расступитесь, господа, — объявил я своим самым героическим тоном, откидывая плащ и опускаясь на колено рядом с мальчиком. — Работает профессионал!

— Профессор Локхарт, сэр, — запинаясь, проговорила Гермиона, — мадам Помфри…

— Ах да, конечно, мадам Помфри великолепна, — бодро отозвался я, изучая повреждение. — Но ее сейчас здесь нет, а я – есть. Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, я весьма искусен в сращивании костей.

«При условии, что на этот раз я вспомню правильное заклинание», – сухо добавил я про себя.

Бедный Поттер смотрел на меня со смесью боли и ужаса.

— Профессор, вы уверены…?

— Абсолютно, — заявил я с непоколебимой уверенностью, хотя кожей чувствовал взгляд Авроры, наблюдавшей за мной с края поля. Я драматично вскинул палочку.

Видите ли, в оригинальной временной шкале – назовем ее моей менее информированной итерацией – я отчетливо помню, как произнес «Браккиум Эмендо». Это, как выяснилось, была полная чепуха. Я случайно перепутал фонетический корень и в итоге полностью удалил кости. Мне до сих пор снятся кошмары об этом… хлюпающем звуке.

Но на этот раз, дорогой читатель, я подготовился.

— Брахио Эмендум! — Звучно провозгласил я, направляя чары и делая акцент на нужном слоге.

Мягкий золотистый свет окутал руку Гарри. Он ахнул, но в этот раз конечность выпрямилась, и сломанная кость встала на место с едва слышным щелчком. Отек спал. Спустя мгновение рука выглядела совершенно здоровой.

Ученики смотрели на это с благоговейным трепетом.

— Видишь? — Весело сказал я, похлопав мальчика по плечу. — Как новенький!

Гарри осторожно пошевелил пальцами.

— Она… она не болит.

— Разумеется, не болит! — Взмахом палочки я сотворил рулон бинтов и аккуратно перевязал ему руку, наложив легкую шину. — Кости сращены, но им нужно немного времени, чтобы окрепнуть. Два дня никакого напряжения и уж точно никаких тренировок по квиддичу.

— Да, сэр, — ответил Гарри, все еще пребывая в оцепенении.

— Превосходно, — я затянул последний узел. — И, Гарри, еще кое-что. — Я заговорщицки наклонился к нему. — Давай не будем упоминать об этом мадам Помфри, идет? Она склонна принимать близко к сердцу, когда кто-то выполняет ее работу за нее. И, между нами говоря, я бы скорее предпочел встретиться с оравой корнуолльских пикси без палочки, чем выслушивать ее лекции. Видит Мерлин, мне и от профессора Макгонагалл их хватает.

Мальчик выдавил слабую, неловкую улыбку.

К слову о помянутых, профессор Макгонагалл, только что вышедшая на поле, рассматривала меня со своей обычной смесью подозрительности и неохотного одобрения.

— Что ж, Локхарт, — сухо заметила она, — на этот раз вы, кажется, превзошли самого себя.

Я просиял:

— Лишь исполняю свои обязанности ответственного и блестящего педагога, Минерва.

Она закатила глаза, но промолчала.

Пока команда Гриффиндора уносила Гарри под оглушительные приветственные возгласы, я отряхнул мантию и повернулся к Авроре, которая подошла ко мне к кромке поля.

— Видишь? — Я сверкнул улыбкой. — Я же говорил тебе: я вмешиваюсь только тогда, когда это совершенно необходимо.

Аврора покачала головой, сдерживая улыбку.

— Ты невыносим, Гилдерой.

— Да, — ответил я, подмигнув, — но я также гениален.

Толпа взревела в последний раз, когда Гарри торжественно поднял снитч, и я невольно подумал, что где-то там «прежний я» сейчас корчится от стыда.

На этот раз, по крайней мере, я все сделал правильно.

…

В тот вечер в гостиной Гриффиндора царило буйство алого и золотого. Под стропилами висели знамена, заколдованные так, чтобы они колыхались и сияли, подобно расплавленному пламени. Кто-то заговорил потолок, и теперь между парящими свечами сновали крошечные снитчи. Стол у камина ломился от еды, притащенной с кухни: тыквенное печенье, пироги с патокой и столько сливочного пива, что им можно было бы дважды наполнить портрет Полной Дамы – постарались близнецы Уизли, которые тайком сбежали в Хогсмид за парой ящиков.

Гарри полулежал в кресле у очага; его рука покоилась в аккуратной шине, созданной профессором Локхартом. Она больше не болела – Локхарт действительно хорошо справился, – но всеобщее внимание начинало тяготить его едва ли не сильнее, чем сама травма.

— Да уж, Гарри, — сказал Шеймус, хлопая его по плечу и едва не задевая руку. — Это было потрясающе – поймать снитч одной рукой!

— Ага, особенно после того, как тот бладжер тебя чуть не размазал, — добавил Дин, протягивая ему сливочное пиво. — Ты сумасшедший, ты это знаешь?

Гарри выдавил усталую улыбку:

— Спасибо… наверное.

Гермиона, пристроившаяся на подлокотнике его кресла, с гордостью посмотрела на него:

— Ты был великолепен, Гарри. Даже со сломанной рукой ты не сдался.

Рон, растянувшийся на ковре с полным ртом пирога, энергично закивал:

— Видел бы ты лицо Малфоя, когда он свалился, – вылитый очумевший хорек.

По группе стоявших рядом ребят прокатилась волна смеха, но Гермиона слегка нахмурилась:

— Он мог пострадать, Рон.

— Ну, не пострадал же, — ухмыльнулся Рон. — Только в грязи перемазался. Наверняка волосы стали мягче.

Они снова рассмеялись, и этот звук смешался с теплом камина и постоянным гулом празднества.

— К слову о чудесах, — добавила Гермиона, глядя на руку Гарри. — Поверить не могу, что профессор Локхарт так силен в исцеляющей магии. Это ведь очень сложно, понимаете?

Рон чуть не поперхнулся пивом.

— И не говори! Я был уверен, что он превратит твою руку в желе или еще во что-нибудь.

Гарри усмехнулся, хотя все еще помнил самоуверенную ухмылку Локхарта, когда тот заявил: «Работает профессионал!»

— Признаться, — сказал он, — я тоже не думал, что сработает.

— Но ведь сработало, — заметила Гермиона с явным впечатлением. — Может, мне стоит попросить у него пару советов. Это могло бы пригодиться, учитывая, в какие неприятности вы оба вечно влипаете.

Рон с улыбкой откинулся назад:

— Он в последнее время ничего так. Ну, то есть, все еще важничает, но учит меня классным штукам.

Гарри приподнял бровь:

— Штукам?

Рон выпятил грудь и, понизив голос, принялся подражать холеному тону Локхарта:

— Как правильно держать палочку. Как следить, чтобы прическа не растрепалась во время дуэли. Как ослепительно улыбнуться в самый героический момент.

Гермиона прыснула:

— Он не мог такому учить!

— Еще как мог, — с напускной серьезностью ответил Рон. — Он называет это «сценическая выдержка под давлением».

В этот момент группа третьекурсниц на другом конце комнаты посмотрела в их сторону, и девочки зашептались, прикрываясь кружками. Рон перехватил их взгляд, расправил плечи и одарил их ослепительной улыбкой, достойной самого Локхарта.

Девочки так и зашлись хихиканьем.

Гарри застонал:

— Ты в него превращаешься.

— Лучше Локхарт, чем Филч, — ухмыльнулся Рон.

Прежде чем Гермиона успела ответить, появились Фред и Джордж, балансируя подносом с закусками.

— Не желаешь ли печенья, дорогой брат? — Невинно осведомился Фред.

— Или, быть может, горсть этих совершенно заурядных кубиков помадки? — Добавил Джордж с блеском в глазах.

Рон подозрительно посмотрел на них:

— Вы ведь их заколдовали, да?

Близнецы ахнули с притворным возмущением.

— Мы? Заколдовали еду?

— Никогда! — Отрезал Фред.

— Только если от нее люди не синеют, — вполголоса добавил Джордж.

Дин, услышав это, фыркнул и все равно потянулся за угощением:

— Хуже, чем в прошлый раз, точно не будет.

Спустя десять секунд его брови начали вспыхивать алым и золотым. Комната взорвалась хохотом; Фред и Джордж театрально поклонились, словно стоя на сцене.

Гермиона попыталась изобразить строгость, но не смогла скрыть улыбки.

— Вы двое просто невыносимы.

— Благодарим, — хором ответили близнецы, снова поклонились и растворились в толпе.

Праздник продолжался часами: смех, болтовня, звон кружек. Но среди этого шума Гарри поймал себя на том, что то и дело поглядывает на дверь.

— Странно, — произнес он спустя какое-то время. — Я не видел Колина весь вечер. Можно было подумать, он прибежит фотографировать – он же ни одного шанса не упускает.

Рон тоже огляделся:

— Если подумать… Джинни я тоже не видел.

Гермиона нахмурилась:

— Может, они пошли спать пораньше?

— Ну да, — сказал Рон, хотя в его голосе промелькнула тень тревоги. — Наверное.

Гарри медленно кивнул, но от этой мысли в животе неприятно засосало. В камине трещали дрова, отбрасывая длинные тени на стену, и на мгновение он почувствовал тот самый ледяной холод, который ощущал в коридорах несколько недель назад.

Вокруг вовсю гремело празднование, но тепло победы так и не смогло разогнать тьму в углу комнаты, где затаились тени.

…

http://tl.rulate.ru/book/166301/10947008