Готовый перевод Battlefield Priest's Diary / Дневник полевого священника: Глава 4. Перевязка

Глава 4. Перевязка

Санитар был очень молод, на вид ему было лет семнадцать-восемнадцать, лицо усыпано веснушками. Перед внезапно преградившим ему путь Цинь Хао он выглядел совершенно растерянным.

— Помоги мне, я ранен… — Цинь Хао указал на свое плечо, которое уже сильно распухло.

— Э-э, хорошо, подождите… Я должен… э-э… дайте мне взглянуть на вашу рану… — Санитар начал нервно копаться в своей сумке, пытаясь отыскать бинт, и через пару мгновений превратил его в некое подобие запутанного клубка, с которым поиграл котенок.

Глядя на эти дилетантские движения, Цинь Хао почувствовал, что его давление зашкаливает.

Это, черт возьми, по-вашему санитар?!

Только теперь он понял, что имел в виду тот старик, когда советовал не питать иллюзий. Медицинское обслуживание в русской армии времен Первой мировой было худшим: не только в сравнении с Англией, Францией или Германией, но даже по сравнению с такими же неумехами из Австро-Венгрии.

Этот низкий уровень проявлялся не только в дефиците медикаментов, но и в квалификации персонала.

Обычный санитар проходил обучение в среднем не более трех дней, после чего его бросали на передовую. Большинство из них не умели даже правильно наложить повязку.

Видя неуклюжесть парня, Цинь Хао, превозмогая боль, произнес:

— Возьми марлю, я научу тебя, что делать.

— Хе-хе, ты его научишь? Не смеши меня, это ремесло, не каждый на такое способен. — Старый вояка, сидевший неподалеку, презрительно скривился.

У Цинь Хао не было сил на перепалку. Он начал слабо давать указания новичку-санитарю. Сам он не был профессионалом, но жизнь за границей и работа на себя научили его основам первой помощи и обработки ран.

Этого было достаточно, чтобы в условиях Первой мировой сойти за учителя.

Через десять с лишним минут на его плече красовался несуразный марлевый ком, похожий на кокон мотылька, но дело было сделано.

— Ого! Ты и впрямь это умеешь?! — Павка с удивлением уставился на Цинь Хао, а затем внимательно осмотрел его руки без мозолей и следов обморожения. — Ты не крестьянин? Из благородных?

Цинь Хао лишь слабо покачал головой, говорить не хотелось.

Удивительно, но молодой санитар не ушел.

— Г-господин… — санитар замялся, подбирая обращение. — Пойдемте со мной, вы могли бы мне помочь? Я… я совсем ничего не умею… столько людей гибнет… я…

Цинь Хао не отвечал, он был слишком истощен.

Павка снова дернул его за плечо и прошептал прямо в ухо:

— Совсем голову потерял? Соглашайся живо! Или хочешь в следующий раз снова идти в первой волне смертников?

Затем старый лис, осклабившись, сказал санитару:

— Мой напарник согласен, но он слаб здоровьем, так что я пойду с ним. Кстати, ты можешь уладить это с местным командиром?

Все прошло на редкость гладко. Командира участка, казалось, совершенно не заботила судьба двух пушечных мясов, и он махнул рукой, отпуская их с санитаром.

Вдвоем они последовали за пареньком в лазарет.

Назвать это лазаретом можно было с большой натяжкой: небольшой навес из бревен и брезента. На самодельных носилках из веток лежали раненые — кто-то не переставая стонал, кто-то затих навсегда.

Цинь Хао окинул взглядом место: здесь было человек двести-триста, а в форме санитара — только этот юноша.

— Ты здесь один? Где ваше начальство? — спросил Цинь Хао, озираясь.

— Нас было трое. Господин Сонопов был главным, но после утреннего обстрела он… — Санитар боязливо покосился в угол, где лежало тело в такой же форме.

А-а-а-а!!!!

Раздался пронзительный крик. Вдалеке кто-то с деревянной миской в руках смазывал раненого какой-то мутной жидкостью; крик принадлежал несчастному.

— Что это?

— Хе-хе-хе, а вот это я знаю. Это моча. — Вставил свои пять копеек Павка.

— Моча?

— Ну конечно. Ты же не думал, что спирта хватит на всех? Те, кто ранен не сильно, обойдутся мочой, и ладно. — Старый вояка говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

Только сейчас Цинь Хао понял, что слова о моче были не шуткой: многие солдаты в своем невежестве верили, что она может заменить спирт при лечении.

Цинь Хао безнадежно покачал головой и сказал санитару:

— Если есть возможность, используй спирт. От этого будет только хуже.

Санитар замялся и раскрыл свою сумку, показывая содержимое:

— Но у меня только это.

Десяток рулонов марли, пузырек йода, две бутылки спирта, два жгута и пила — вот и все.

Что за бред! На боевую единицу численностью в тысячу человек выделено столько медицинских припасов?!

— А лекарства? Где обезболивающее?! — не выдержал Цинь Хао.

— Нет… лекарств нет. Морфина было только две ампулы… их… их уже израсходовали на офицеров… — запинаясь, ответил санитар и робко добавил: — Г-господин, что мне делать?

Цинь Хао вздохнул:

— Вскипяти воду, провари бинты. Я буду говорить, как перевязывать людей заново.

Он знал только это и мог сделать только это.

Следующие два дня Цинь Хао провел в лазарете. Людей приносили постоянно: многие умирали, на их место приносили новых.

Кому-то оторвало ногу, кто-то лишился половины ладони, кого-то приносили уже на последнем издыхании.

И здесь была лишь примитивная перевязка.

К тому времени, как он окончательно оцепенел от ужаса, маленький санитар уже научился справляться без подсказок, делая перевязку за пару минут.

В конце концов, материала для практики у него было предостаточно.

Но на третий день Цинь Хао стало не до этого.

Его собственная рана воспалилась.

Сняв марлю, он увидел тягучую слизь и почувствовал зловонный запах. У него не было термометра, но он чувствовал, что жар зашкаливает, а сознание то и дело ускользает.

Наотрез отказавшись от помощи Павки с его уриной, он получил лишь промывку раны последними каплями спирта от санитара. Больше сделать было нечего.

Цинь Хао не знал, сколько еще продержится.

Ночью, находясь в полузабытьи у края палатки, он почувствовал, как кто-то трясет его за плечо и подносит к губам чашку с чем-то теплым.

— Друг, проснись, не спи. Как ты?

Цинь Хао с трудом разлепил веки и увидел Павку с алюминиевым котелком в руках. Внутри ложкой помешивали какую-то подозрительную жижу.

Представив самое худшее, Цинь Хао в ужасе попытался оттолкнуть его последними силами:

— Проклятье! Убери это! Я лучше сдохну, чем… кха…

Но старик просто запихнул ложку ему в рот, прервав его речь.

Хм. Никакого неприятного запаха. Сладко.

Это была сахарная вода.

— Откуда сахар? — спросил Цинь Хао потрескавшимися губами, сделав еще глоток.

— Хе-хе, выменял у повара. У меня свои связи. В тылу и у интендантов везде свои люди. Было бы что предложить — я тебе хоть полевую пушку выменяю. — Павка осклабился, сверкнув желтыми зубами.

— Зачем? — туманно спросил Цинь Хао. Он пробыл здесь всего несколько дней, но уже понимал, насколько ценен сахар на фронте. У скупого старого вояки не было причин так тратиться на него.

— Потому что это того стоит. — Павка внезапно стал серьезным. — Знаешь что? С тех пор как ты здесь, в день выживает как минимум на десять человек больше, чем раньше. Если спасу тебя, значит, еще целый взвод сможет выжить.

— Мы деревенские, грамоте не обучены, нас называют свиньями… но у нас тоже есть семьи, мы тоже хотим жить… — Когда он говорил это, выражение его лица стало на удивление мягким.

Затем старый лис осекся и снова принял привычный хитрый вид:

— К тому же, спасти важную персону — и мне выгода, верно?

— Важную персону? Меня? — Цинь Хао окинул взглядом свою грязную шинель, не понимая, с чего тот так решил.

— Эта штука — не то, что может быть у простого солдата. — Павка лукаво потряс той самой пачкой сигарет. — Тяжелой работы не видел, умеешь оказывать помощь, не просто грамотный, а еще и языки знаешь… Уж не из дворян ли ты будешь, ваше благородие?

— А если и так? — полушутя спросил Цинь Хао.

— Если так, то по старой памяти, как вместе картошку грызли, выдели мне после войны именьице какое-нибудь… ну или хоть управляющим возьми… — Павка хохотнул, возвращаясь к своему скользкому образу.

Затем он вдруг спохватился:

— Кстати, столько дней прошло, а ты так и не сказал, как тебя звать?

Цинь Хао на мгновение задумался и подсознательно выдал самое знакомое ему русское имя:

— Меня зовут Путин.

— Путин? Хорошее имя, я…

Бах!!

Выстрел прорезал ночную тишину. Алюминиевый котелок выпал из рук, и сладкая вода разлилась по земле.

http://tl.rulate.ru/book/160746/10545430