Готовый перевод The Runaway Countess Has Returned / Беглая графиня вернулась: Глава 18

— Неужели обязательно было так рисковать?

Канна перевязывала Ребекке повязку, и в её голосе слышалась тревога.

После падения с лестницы врач сказал, что связки на руке и лодыжке сильно повреждены. Минимум два месяца нельзя нагружать тело — в том числе и в интимном плане.

Цеппелин, который ревностно следил за здоровьем Ребекки, точно не станет настаивать на близости, если это навредит ей.

— По сравнению с тем, что я получила, это — сущая мелочь.

Ребекка удовлетворённо улыбнулась.

В прошлой жизни Алисия тоже упала с лестницы в тот же день.

И тогда она обвинила Ребекку, будто та, ослеплённая ревностью, столкнула её.

Благодаря искусной интриге свидетелей набралось много.

Сразу после этого к Ребекке прикрепили вдвое больше «наблюдателей», а посещение приюта «Либерта» запретили.

«Точно так же и поступила…»

Люди действительно не меняются.

Но можно изменить ситуацию.

— Кстати, как там Алисия?

— К ней приставили целую стаю «гончих». Граф был в ярости. Благодаря этому сейчас у вас остался только один — Роберт.

— Отлично. А гость, которого я просила передать?

— Да. Он получил сообщение и приедет сегодня же.

— Цеппелин ничего не сказал?

— Наоборот, обрадовался. Велел звать вас почаще: «А вдруг госпожа получила душевную травму?»

— Вот уж не ожидала, что он станет переживать за мою психику.

Каковы бы ни были его истинные намерения — это было к лучшему.

Ребекка начал готовиться к приёму гостя.

— Ребекка! Что случилось?! Нет, не вставай!

— Мама, давно не виделись.

Ребекка радушно улыбнулась, встречая Данаэ.

Та смотрела на старшую дочь, забинтованную с ног до головы, и сердце её разрывалось.

— Говорят, эта Алисия тебя столкнула? Я же говорила быть осторожнее!

— Нет, это был несчастный случай. Я просто пыталась её спасти…

— Какая же ты добрая! Как ты вообще выживешь в этом доме?!

— Почему? Что в этом доме такого?

Ребекка невольно широко раскрыла глаза.

Она знала: у матери нет власти. Но всё равно чувствовала горечь.

Той ночью, заглянув в кабинет, она увидела: семья Обелия уже клонилась к банкротству ещё до её свадьбы.

Цеппелин предложил огромную сумму в обмен на её руку.

«Ребекка, ни в коем случае не рожай ребёнка графа. Даже если родишь — не привязывайся. С появлением ребёнка женщина теряет свободу».

Эти слова Данаэ шептала, надевая на неё тиару в день свадьбы.

Не самое утешительное напутствие для невесты.

Мать всё понимала. Поэтому Ребекка не могла избавиться от мысли, что родители продали её ради спасения рода.

Увидев боль в глазах дочери, Данаэ почувствовала, как сердце падает в пропасть.

Она не знала, как искупить свою беспомощность.

Услышав, что Ребекка ранена, она приехала, чтобы устроить скандал Цеппелину.

Но тот даже не вышел встречать её — сослался на занятость.

Её проводил лишь управляющий, смущённо протянув толстый конверт:

— Граф просил передать вам… вознаграждение за труды.

Данаэ не смогла отказаться. Забота о семье была важнее гордости.

У неё ещё две юные дочери, которым предстоит дебютный бал.

Будущее рода зависело от Ребекки.

Но теперь, глядя на израненную дочь, Данаэ подумала: «Что за род такой, если ради него приходится жертвовать ребёнком?»

Её глаза покраснели.

Она схватила руку Ребекки и зарыдала:

— Прости меня. Этот дом — ад. Давай сбежим! Уедем куда-нибудь, займёмся фермерством. Лучше уж так, чем здесь!

Ребекка молча смотрела на её руку.

В груди бурлили чувства.

Но она сдержалась и спокойно ответила:

— Вы правда сможете отказаться от всего, что имели, и жить как простолюдинка? Может, вы — да. Но отец? И сёстры? Вы готовы заставить их всех пожертвовать ради меня одной?

— Бэки…

Данаэ дрожащим голосом произнесла детское прозвище дочери.

От этого имени Ребекка не выдержала — слёзы потекли по щекам.

Она думала, что стала достаточно сильной.

Но перед матерью всегда оставалась маленькой девочкой.

Правда, позволить себе быть ею сейчас было нельзя.

Канна молча подала платок.

Данаэ вздрогнула, заметив служанку. Она явно испугалась, что их разговор долетит до Цеппелина.

— Не волнуйтесь. Канна — моя.

Данаэ переводила взгляд с Ребекки на Канну.

Уголки губ Канны дрогнули вверх.

«Она сказала — “моя”…»

Она решила: обязательно запишет этот день в дневник.

Ребекка снова обрела хладнокровие:

— Бегство — не выход. Сначала нужно создать прочную опору…

— А потом?

— Потом я уйду сама. Мама, давайте вместе вырвемся из этой тюрьмы Девоншир.

— Как? Каким образом?

— Я собираюсь развестись.

— Раз… вестись?

Данаэ была ошеломлена ещё больше, чем раньше.

Перед ней стояла не та Ребекка, которую она знала.

— Да. И выйти замуж снова. За герцога Йоханнеса.

— Что?! Ты… тебе плохо? Герцог Йоханнес?!

— Пока знайте только вы. Особенно отцу нельзя ни слова.

Данаэ внимательно посмотрела на лицо дочери.

Ребекка прищурилась и крепко сжала губы.

Такое выражение Данаэ не видела много лет.

До замужества, когда Ребекка принимала такое решение — она всегда добивалась своего.

Данаэ больше не стала расспрашивать.

Её дочь боролась за жизнь в аду, куда её же и затолкали.

Если уж не помочь — хотя бы не мешать.

Она решительно кивнула:

— Что нужно делать?

Только теперь Ребекка улыбнулась.

Её сапфировые глаза, такие же, как у матери, вспыхнули решимостью.

— Хотите заняться бизнесом?

После ухода Данаэ Ребекке стало ещё тоскливее.

Вспомнились дни, когда вся семья была вместе.

Тогда она была наивной девушкой, не подозревавшей, какой кошмар её ждёт.

— Вам душно?

Канна распахнула окно. В комнату ворвался прохладный ночной воздух.

Ребекка попыталась улыбнуться:

— Чуть-чуть. От лежания на месте голова кругом идёт.

— Может, прогуляетесь?

Ребекка показала забинтованную ногу:

— Я же не могу ходить. Даже если бы могла — Цеппелин ни за что не пустил бы.

— Выход всегда есть. Просто его надо найти.

Канна подошла и без предупреждения подняла Ребекку на руки.

— К-Канна?

Оценив вес, Канна стиснула зубы:

— Какая же вы лёгкая… Этот Цеппелин — подонок, которому и на кладбище не место!

— Канна, вокруг могут быть глаза.

— Не волнуйтесь. В это время «гончие» не патрулируют. Я проверила — никого поблизости нет.

Она ловко вскарабкалась на подоконник.

— Аа!

Ребекка, глянув вниз, инстинктивно обвила руками шею Канны.

От её прикосновения Канна на миг замерла — и прыгнула вниз.

Ребекка зажмурилась, ожидая удара, но приземление было мягким.

Канна поставила её на ноги и вопросительно посмотрела:

— Куда пойдём?

Ребекка и раньше замечала, что Канна сильна, но не думала, что настолько.

— Теперь я ваши ноги. Куда прикажете?

— Тогда… в сад сирени.

Этот сад любила прежняя графиня.

Но Цеппелин его ненавидел, поэтому, кроме садовника, туда никто не заходил.

Сейчас сирень цвела в полную силу, наполняя воздух сладким ароматом.

Ребекка, прижавшись к Канне, медленно двигалась по аллеям.

Канна чутко реагировала на каждый её жест.

В тишине слышалось только ровное биение сердца Канны.

— Канна, почему ты ничего не спрашиваешь?

— О чём?

— О том, что я говорила с мамой.

Ребекка всё ещё помнила лицо Канны, когда та думала, что Ребекка потеряла сознание.

Канна выглядела так, будто рухнул весь её мир.

Ребекка была уверена: Канна почувствовала бы, что она в сознании. Но та была настолько потрясена её ранами, что потеряла самообладание.

Именно в тот момент Ребекка поняла: Канна — полностью её человек.

Поэтому она не выгнала её, когда пришла мать.

Канна медленно ответила:

— Потому что верю вам.

— Что?

— Я поклялась следовать за вами — куда бы вы ни пошли. Даже если это ад.

Ребекка молча смотрела на неё.

В карих глазах Канны не было и тени сомнения.

— Отдохнём здесь?

Она села на белую мраморную скамью.

Канна хотела укрыть её плечи шалью — и вдруг резко подняла голову.

— Кто-то есть. Миледи.

Из-за деревьев мелькнула тёмная фигура.

Роберт Кроули смотрел на плотно закрытую дверь комнаты Ребекки.

Раз она ранена — дверь не откроется, пока Канна не вернётся.

Оглядевшись, Роберт незаметно скользнул в сад.

Обычно он неусыпно следил за каждым шагом Ребекки, но сегодня был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться.

Зная маршруты большинства «гончих», он легко выбрался наружу, никем не замеченный.

«Мне нужен свежий воздух».

Он вспомнил письмо матери, полученное прошлой ночью:

Искра мудрости ещё не угасла.

http://tl.rulate.ru/book/160458/10846642