Готовый перевод The Runaway Countess Has Returned / Беглая графиня вернулась: Глава 11

Ребекка замерла.

Рука Канны, расчёсывавшая её волосы, дрогнула.

— И в этом нет вашей вины, миледи. Граф не знает подробностей вчерашнего вечера. Так что пока он ещё…

Расчёска остановилась. Ребекка схватила руку Канны.

Её глаза, полные боли, пронзительно смотрели на служанку.

— Что это за игра? Цеппелин велел тебе так ко мне подлизываться? Бесполезно. Ты же видела, как погибла Элис. Уходи, пока не поздно. Если дорожишь жизнью.

Канна молча смотрела на тонкую, но тёплую руку Ребекки, сжимавшую её ладонь.

Ничего не изменилось.

Она опустилась на колени и достала из-за пазухи платок.

— Это то, что я берегла дороже собственной жизни.

Ребекка взяла платок. На нём была вышита неуклюжая роза.

Она задумалась — и вдруг широко раскрыла глаза.

— Ты…?

— Да. Это я. Та самая девочка, которую вы спасли… когда я бросилась под вашу карету.

Глаза Канны покраснели от слёз.

Тот день был тёплой весной.

Но для маленькой Канны — ледяным кошмаром.

Из-за долгов по азартным играм отец продал её в бордель. В переулках это было обычным делом — никто даже не обращал внимания.

Красные обои, полураздетые женщины, резкий запах духов и вина кружили голову.

— Да она же кожа да кости!

— Зато мать у неё была красавицей. Хорошо торгуйся.

— Цф! Больше этого не дам!

— А?!

Пока отец торговался с хозяйкой, Канна изо всех сил рванула прочь.

С детства она воровала, чтобы не умереть с голоду. Бежать умела.

Сзади доносился яростный крик отца.

Плана не было.

Но лишь бы вырваться из рук единственного «родного» человека — ради этого она готова была на всё.

Дыхание перехватывало, но она не останавливалась. Падала — и снова вскакивала.

Выбежав из переулка на большую дорогу, она чуть не попала под карету.

Та с грохотом затормозила.

— Ты! Совсем жить надоело?!

Из козлов раздался рёв возницы.

Лошади встали на дыбы.

Канна зажмурилась — ожидала удара кнутом.

— Ты в порядке?

Но вместо хлесткого щелчка прозвучал мягкий, почти ласковый голос. Такой голос мог бы вызвать слёзы.

Канна осторожно открыла глаза и увидела протянутую руку.

Перед ней стояла женщина с золотыми волосами, сияющими, как летнее солнце, и глазами цвета сапфира.

На миг Канна подумала: «Неужели сошёл ангел?»

— Меня зовут Ребекка. Боже мой, ты вся в крови!

— Канна! Где эта шлюшка?!

Голос отца прорезал толпу. Канна инстинктивно дёрнулась.

Ребекка слегка нахмурилась и взглянула на мужчину.

Поняв ситуацию, она без колебаний подхватила девочку на руки.

Канна испуганно забилась. Кровь с колен капала на платье Ребекки.

— Миледи! Не надо! Ваше платье…

— Какая же ты лёгкая… Не переживай. Это всего лишь платье. А ты — гораздо важнее.

«Всего лишь платье»…

Канна инстинктивно поняла: это платье стоило больше, чем сумма, за которую отец пытался её продать.

Ребекка усадила её в карету и постучала в окно.

— В приют «Либерта».

Карета тронулась — плавно и бесшумно. Невероятно, что ту же самую возницу только что ругался как сумасшедший.

— Тот, кто кричал, — твой знакомый?

Канна помолчала и покачала головой. Ей не хотелось признавать, что этот урод — её отец.

Ребекка, видимо, поняла и больше не спрашивала.

Она достала платок и перевязала ей колени.

— Я шила его в подарок другому человеку… Но, думаю, пока сгодится.

Канна не знала, что сказать, и просто уставилась на вышитую розу.

Ребекка нежно вытерла ей слёзы.

— Мы едем в приют «Либерта». Там одни добрые люди. А тот, кто кричал, туда даже близко не подойдёт.

Она погладила Канну по голове: «Теперь всё хорошо. Ты молодец».

Канна моргала, будто во сне. Наконец, набравшись смелости, прошептала:

— А вы… будете там?

— Иногда смогу навещать. Но я сама почти не выхожу из дома…

Ребекка осеклась, опустила взгляд и сжала кулаки.

Канне показалось, что она невыносимо одинока. Она машинально положила руку на её руку — и тут же испуганно отдернула.

— Простите! Я забылась! Мои грязные руки…

Но Ребекка снова взяла её ладонь и мягко погладила.

— Грязь легко смыть.

Канна не могла отвести глаз от тёплой улыбки Ребекки.

Шелест тёмно-зелёного платья. Лёгкий аромат духов. Весенний свет, льющийся в окно кареты, и золотистые волосы Ребекки, сверкающие в этом свете.

И главное — тепло, которого она никогда не чувствовала.

С тех пор, как Канна попала в «Либерту», она ни разу не забыла тот момент. Вернее — не могла забыть.

Особенно после того, как узнала, что её спасительница живёт в доме графа Девоншир — и страдает.

Когда в жизни наступали трудности, Канна цеплялась за воспоминание об этом дне.

Есть люди, которые живут всей своей жизнью ради одного мгновения. Канна была такой.

Канна уже не сдерживала слёз.

— Я ни разу, ни единого раза не забывала вас, миледи. Даже если вы забыли меня — мне всё равно. Я сделаю всё, лишь бы вы стали счастливы.

Ребекка молча смотрела на её слёзы.

Став графиней, первым делом она основала приют.

Особой причины не было.

Просто, когда она раздавала милостыню, вокруг неё стали собираться люди — и понадобилось место, где их можно было бы разместить.

Цеппелин с радостью согласился. Ему нравилась репутация «святой» жены.

Так появился приют «Либерта».

Туда принимали в основном беспомощных детей, женщин и стариков.

Мужчин-взрослых, способных соблазнить Ребекку, туда не пускали.

В хорошие дни Цеппелин позволял ей навещать приют.

Это было единственное место, к которому у неё осталась привязанность. Позже и это стало невозможно.

Цеппелин скупился на пожертвования, и денег всегда не хватало. Жители «Либерты» брались за любую работу, лишь бы выжить.

Зная это, Ребекка тайком продавала свои драгоценности, чтобы поддержать приют.

Люди «Либерты» были связаны между собой крепче семьи. Они действовали как единое целое.

Если кто-то обижал одного из них — все вместе мстили. Если не получалось — хотя бы швыряли камнем вслед.

Поодиночке они были слабы. Вместе — сильны.

И связующим звеном между ними была Ребекка.

Каждый имел свою историю, но почти все были обязаны ей жизнью.

Канна — одна из них.

— Была холодная зима. Отец продал меня в бордель из-за долгов. Мне было всего десять лет. Я бежала… и бросилась под вашу карету.

Воспоминания вернулись.

Ребекка посмотрела на платок в руке.

Это случилось вскоре после свадьбы. Она сшила платок сама — впервые в жизни — и хотела подарить Цеппелину.

Вышивка получилась корявой, но она вложила в неё всю душу.

Цеппелин лишь рассмеялся:

«Ужасно. Ребекка, ты явно меня не любишь. Иначе не подарила бы такую дрянь».

В тот момент ей следовало бежать из особняка.

Но она не ушла. Потому что тогда ещё любила его.

Любила — или думала, что любит.

В тот день, задыхаясь от тоски, она поехала в приют… и встретила худую девочку с живыми глазами.

Она посадила её в карету, заметила кровь на коленях — и перевязала рану тем самым платком, что шила для Цеппелина.

— Я не прошу вас верить мне сразу. Но позвольте служить вам. Скажите — убить Цеппелина? Отрезать ноги наложнице? Я сделаю всё. Я хочу быть на вашей стороне.

Канна с решимостью смотрела на Ребекка.

Сердце Ребекки заколотилось.

Неужели после предательства Элис именно Канна пришла к ней? Неужели она действительно станет её союзницей?

Ребекка хотела схватить её руку и закричать: «Да! Я верю тебе!»

Ей отчаянно хотелось довериться. Ей было так холодно и одиноко.

Но нельзя было торопиться.

Перед глазами всё ещё стояло ядовитое выражение лица Элис в последние мгновения.

Ребекка крепко сжала губы, задумалась — и медленно встала.

Она подняла Канну с колен.

— Ты сейчас — человек Цеппелина.

— Я вошла по его приказу, но только чтобы быть рядом с вами. Я скорее умру, чем стану его союзницей.

— Нет. Ты должна стать его человеком.

— Что?

— Если ты правда хочешь мне помочь — завоюй его доверие. Стань моими глазами, ушами… а если понадобится — и ногами. Но сначала докажи, что ты на моей стороне.

— Скажите, что делать.

Ребекка прошлась по комнате. Её длинные волосы, ещё не убранные, струились по плечам.

Канна с благоговением смотрела на неё.

Ребекка машинально перебирала пряди — и вдруг подняла голову, словно нашла решение.

— Принеси мне прядь волос Цеппелина. Чем больше и чем в более беспорядочном виде — тем лучше.

— Волосы…?

Цеппелин обожал свою внешность. Он никогда не отдаст прядь волос ради какой-то уловки.

Задание было почти невыполнимым. Если Канна отступит — её просто вышвырнут, дав немного денег на дорогу.

http://tl.rulate.ru/book/160458/10846635