Готовый перевод The Runaway Countess Has Returned / Беглая графиня вернулась: Глава 7

Молодая и прекрасная принцесса Катрин была самой желанной невестой среди многих королевств.

Но Юлиан, сидя на стуле с высокомерным видом, открыто проигнорировал её приветствие.

Это было грубостью, но Заидра не придал значения.

Юлиан вырос с убеждением, что ему не нужно никому угождать.

Он был безоговорочным первым лицом в империи после самого императора — так что подобное поведение считалось нормой.

Род Йоханнесов даже однажды угрожал императорской власти, опираясь на поддержку храма.

По сравнению с предыдущими герцогами манеры Юлиана были несколько грубыми, но в политическом смысле он считался даже более сдержанным.

Поэтому Заидра снисходительно относился к его вседозволенности.

К тому же император всегда больше заботился о выгоде, чем о формальностях.

Если учесть, какую пользу мог принести Юлиан, его грубость можно было терпеть хоть тысячу раз.

Заидра прекрасно знал слухи: тот регулярно посещал бордели и славился бесчисленными романами.

Иногда он прямо заявлял, что презирает благородных девушек.

Было совершенно ясно, какое обращение ждёт принцессу Катрин, если она выйдет за него замуж.

Ему было жаль Катрин, но Юлиан оставался картой, которую он не мог позволить себе потерять.

Зная, что Юлиан ненавидит балы, Заидра даже устроил фальшивый мятеж, лишь бы заставить его явиться на этот вечер. Всё ради того, чтобы естественно познакомить его с принцессой.

А теперь нельзя было допустить, чтобы всё пошло насмарку.

С коварной улыбкой Заидра взял руку Катрин и протянул её Юлиану.

— Ну что, не станешь ли танцевать первый танец с прекрасной принцессой?

Юлиан уставился на белоснежную ладонь Катрин, которую император подавал ему.

Он огляделся в поисках помощи, но Кроа нигде не было.

«Видимо, снова ушёл тайком покурить».

Стиснув зубы, Юлиан задумался.

Ему очень хотелось просто оттолкнуть руку и сбежать из этого душного места.

Но император Заидра был единственным, кто мог противостоять храму.

Юлиан не любил императора, но храм ненавидел ещё сильнее.

Йоханнесы обязаны были участвовать во всех церемониях, устраиваемых храмом.

И каждый раз Заидра находил повод, чтобы помешать Юлиану явиться — будто только и ждал этого момента.

Пусть император и делал это для собственной выгоды, но Юлиану от этого тоже было неплохо.

«Если я женюсь на принцессе, храм уже не сможет так легко требовать от меня взять наложницу».

Катрин заметила, что взгляд Юлиана задержался на ней, и на её щеках появились смущённые ямочки.

Сначала она колебалась, когда император предложил ей помолвку с Юлианом. Слухи о нём были слишком грязными.

Но сейчас, глядя ему в лицо, она почувствовала, что готова последовать за ним даже в ад.

Настолько он был прекрасен.

Юлиан быстро просчитал варианты и протянул руку.

— Тогда потанцуете со мной первую мелодию?

Заидра удовлетворённо улыбнулся: «Ну конечно, иначе и быть не могло». Они действительно составляли великолепную пару.

От резкого запаха розового парфюма Катрин Юлиан поморщился.

Услышав, как у неё бешено колотится сердце, он вдруг вспомнил последние слова матери:

«Юлиан. Никогда не влюбляйся».

Даже умирая, она наложила на него проклятие, не называя его проклятием.

«Видимо, я немного сошёл с ума».

Катрин была ни в чём не виновата.

Юлиан не мог подарить ей любовь.

Он не имел права раскрывать тайну рода члену императорской семьи. Значит, Катрин будет томиться в неведении, мечтая о любви мужа, пока не сойдёт с ума.

Лицо Юлиана стало ледяным.

В этот момент раздалась музыка, возвещающая начало первого танца.

«Сегодня он в плохом настроении?»

Ребекка, танцуя с Цеппелином, мельком взглянула на проходящего мимо Юлиана.

Он держал руку прекрасной принцессы, но выражение лица у него было такое, будто его ведут на бойню.

Цеппелин заметил, что Ребекка смотрит в сторону, и резко повернул её лицо к себе.

— Смотри на меня, Ребекка.

— А… Простите. Мне немного голова закружилась.

— В таких местах особенно важно вести себя достойно. Все на тебя смотрят. Покажи им, что ты смотришь только на меня.

Цеппелин довольный улыбнулся.

Прекрасная пара графа и графини Девоншир всегда привлекала внимание.

Платье, которое Ребекка надела сегодня, случайно оказавшись на балу, в этом году задало моду.

И сейчас множество глаз жадно разглядывали её наряд.

«Отвратительно».

Наконец первая мелодия закончилась.

Ребекка удивлялась собственному терпению: всё это время, танцуя с Цеппелином, она не плюнула ему прямо в лицо.

— Оставайся здесь тихо.

Снова — в угол.

Со второй мелодии можно было танцевать с кем угодно, кроме мужа, но для Ребекки это было пустым звуком.

Где-то поблизости наверняка пряталась «гончая» Цеппелина, зорко следя, не подходит ли к ней какой-нибудь мужчина.

Но сейчас это даже к лучшему.

Ребекка специально прислонилась к огромному столбу, где её было труднее всего заметить.

Она убедилась, что Цеппелин полностью поглощён беседой с важными гостями.

Затем она мельком взглянула на мужчину, стоявшего за тем же столбом, словно приклеенный к нему.

Герцог Юлиан Йоханнес.

Он скучно отхлёбывал красное вино с таким видом, будто весь мир ему опротивел.

Хотя никто из женщин прямо не показывал этого, чувствовалось, что все тайком поглядывают на герцога.

Чёрные волосы, чёрные глаза, кожа цвета растопленного молочного шоколада.

Этот огромный мужчина в чёрном фраке напоминал величественного чёрного льва.

Несмотря на грязные слухи, его внешность одна притягивала взгляды.

Ребекка тоже интересовалась им — правда, по совсем другим причинам.

Она глубоко вдохнула и заговорила:

— Сегодня ваши коты не видны.

Юлиан замер, поднеся бокал ко рту.

Он думал, что отбился от всех кокетливых дам. Но кто-то осмелился преследовать его даже сюда.

Раздражение подступило к горлу.

Не говоря ни слова, он собрался уйти.

Но Ребекка быстро добавила:

— Лео. Этот кот связан с вами одной душой, верно? Остальные коты — лишь прикрытие, чтобы скрыть, где находится Лео.

Глаза Юлиана расширились.

Общеизвестно было лишь то, что род Йоханнесов почитает Лео как посланника богини. Мало кто знал, что их души связаны.

Он медленно повернулся, чтобы увидеть лицо этой дерзкой женщины, осмелившейся знать семейную тайну.

— Хватит. Не выдавайте, что разговариваете со мной. За мной следят.

Юлиан прищурился и окинул взглядом зал.

Действительно, один из слуг, разносивших закуски, внимательно наблюдал за ними.

Он снова прислонился к столбу.

— Кто ты такая?

— Давайте сразу к делу. Я знаю, как снять ваше проклятие.

— Что?

Юлиан чуть не выкрикнул это вслух.

Он понизил голос и переспросил:

— Проклятие? Как ты смеешь болтать подобную чушь о роде, благословлённом самой богиней?

— Я всё знаю. Если кот, связанный с вами душой, умрёт — умрёте и вы. Знаю и о проклятии, передающемся из поколения в поколение. И о том, что вы собираете рассказчиков, чтобы найти способ его снять.

— Впервые об этом слышу.

Это была тайна, известная лишь немногим, но теоретически могла просочиться наружу.

Однако лишь полный идиот стал бы болтать такое вслух.

Одно только упоминание о том, что род Йоханнесов проклят, могло привести к обвинению в богохульстве.

Перед ним явно стояла какая-то авантюристка, подслушавшая чужие разговоры и решившая использовать это в своих целях.

Кто её прислал?

Император? Или это проделки герцога Латраниса?

— Тогда вот что. Герцог, знаменитый своей похотливостью, на самом деле девственник.

Юлиан чуть не поперхнулся вином. Эта женщина произнесла столь неловкую фразу, даже не изменив интонации.

— Вы окружили себя всевозможными слухами, но на самом деле остаётесь чище любого другого. Ведь вы же не хотите оставлять наследника — так что это вполне логично.

Теперь Юлиан уже не мог игнорировать её слова.

Слухи о разврате он распускал сам, чтобы отбиться от сватов.

Правда, сумасшедших родителей, готовых всё равно выдать за него дочь, оказалось больше, чем он ожидал, — и затея провалилась.

Но факт его девственности знал только Кроа.

Недавно герцог Латранис начал сомневаться в правдивости слухов, но Юлиан ещё не подтверждал ничего.

— Похоже, вам стало интересно, кто я. Я хочу заключить сделку.

— Сделку?

— Это…

Ребекка оборвала фразу на полуслове. Вдалеке к ней направлялся Цеппелин.

— Если вы со мной потанцуете, я расскажу.

— Ха. Так это и есть ваша цель? Заполучить место рядом со мной?

— Об этом вы узнаете, если потанцуете со мной. Пригласите меня на танец при императоре. Обязательно там, где все увидят.

— А если я откажусь?

— Тогда вы упустите единственный и последний шанс избавиться от проклятия.

— Хорошо. Теперь скажи: как тебя зовут?

— Меня зовут Ребекка Девоншир. Первая жена графа Девоншира.

Неожиданное имя заставило Юлиана вздрогнуть и широко раскрыть глаза.

— Ребекка, ты долго ждала? Герцог Латранис никак не отстанет, всё что-то выспрашивает.

Раздался голос Цеппелина.

Юлиан больше не мог не обернуться.

Перед ним стояла Ребекка с лёгкой улыбкой.

Её глубокие синие глаза пристально смотрели на него.

Когда Юлиан уставился на Ребекку, Цеппелин нахмурился.

— Вы крайне невежливы. Так разглядывать чужую жену!

Цеппелин раздражённо произнёс это, и только тогда Юлиан отвёл взгляд.

— А, граф. Просто вы такой незаметный — я вас даже не заметил.

«Этот юнец!»

Цеппелин стиснул зубы, услышав такое прямое пренебрежение.

Их первая встреча была абсолютной катастрофой.

«Убирайся! Урод!»

Это были первые слова, которые только начавший говорить Юлиан сказал Цеппелину.

Цеппелин за всю жизнь ни разу не слышал, что он урод.

И потому эти слова, сказанные невинными детскими глазами, врезались в его память как травма.

До сих пор он иногда видел во сне тот день. Это был жуткий кошмар.

Но причина его ненависти к Юлиану была не только в этом.

Юлиан был груб со всеми без разбора — мужчинами, женщинами, старыми и молодыми.

Но никто не осмеливался упрекать его в дурных манерах.

Даже император перед ним трепетал.

Цеппелина бесило его высокомерие, будто он — царь мира.

А тот, кто стоял выше него самого, вызывал у Цеппелина дрожь от одной мысли.

http://tl.rulate.ru/book/160458/10846631