Готовый перевод Semi-Coercive Imperialist / Полупринудительный Империализм: Глава 40 Логика сильных (3)



«Акариус» был отрядом наёмников, базирующимся в «Независимом Государстве Канилан», где магическая инженерия была развита необычайно высоко даже по меркам западных регионов континента.

— Один миллион имперских долларов...

Их лидер, Рен, была чистокровной аранкой из Империи. Большинство их постоянных спонсоров также были выходцами из Империи, но именно поэтому они обосновались в независимом островном государстве, существующем отдельно от неё.

— ...Целый миллион долларов только за то, чтобы найти одного старика.

Она возглавила отряд наёмников в юном возрасте двадцати трёх лет, став в этой сфере фигурой, сделавшей себя саму.

— У него даже два имени, серьёзно.

Она тихо пробормотала имена, указанные в бланке заказа: [Джорджо Кирико, Лоренцо Карионе].

— Беремся за работу?

— спросил секретарь.

— Погоди немного.

«Акариус» всегда проводил тщательную предварительную разведку, прежде чем браться за любое дело. Имперские дворяне относились к наёмникам как к расходному материалу, но для неё каждый боец, в обучение которого были вложены миллионы, был ценным ресурсом.

— Многие ребята хотят взяться за это. Кое-кто уже отправился в Империю на разведку.

— Я поняла, так что заткнись.

Она грубо почесала свои рыжие волосы и взяла бланк заказа.

— Тот факт, что старик сбежал в одиночку, и то, что этот скупой ублюдок предлагает за него миллион... Тут чем-то пахнет. Есть ещё информация?

— Местоположение уже установлено. Это на юге, в провинции Гермес.

— Гермес? Захолустье на юге. Оттуда есть ещё новости?

— Э-э... Секунду.

Секретарь Джекон застучал по клавишам компьютера. В Канилане, независимом государстве с высокоразвитой магией и маги-техом, за каждым шагом Империи пристально следили, и новости оттуда всегда передавались через их сеть.

— А, нашёл. В провинции Гермес, в горном хребте Ломилтон, произошёл взрыв камня маны.

— Взрыв камня маны?

— Да. Говорят, там сорвали настоящий куш.

— Черт, завидно. И кто это был?

— Хм... Это не разглашается, но — а, точно. Кое-кто из наших, кто уже в Империи, сумел раздобыть гроссбух из магической лавки, связанной с целью.

— Дай взглянуть.

— Вот, пожалуйста.

Джекон передал распечатанную фотографию гроссбуха. Рен пробежала глазами по записям и суммам продаж.

Тот, кто помогает старику с двумя именами, наверняка является его спонсором. А значит, нужно искать недавние крупные сделки...

Взгляд лидера наёмников Рен зацепился за одно имя.

— Максимилиан.

Она не знала точно, кто это. В Империи было много людей с таким именем, оно довольно распространено. Однако лишь немногие могли потратить такую сумму за один раз.

— ...Эбенхольц.

Может и нет, но если это Эбенхольц, то всё пойдёт прахом в тот же миг, как она в это ввяжется. Конечно, у неё был строптивый характер, и ей порой хотелось навести шороху. Особенно если противником был Себастиан.

Однако время ещё не пришло.

— Мы пока отступаем. Передай тем, кто уже там, чтобы возвращались, если не хотят, чтобы их прирезали.

***

Логика сильных — это логика власти.

Сильный угнетает слабого. Будучи сильным, он может господствовать над слабым. Однако это правило нельзя применять избирательно. Тот, кто покоряет слабых силой, должен также признать возможность того, что и он сам в любой момент может быть раздавлен кем-то ещё более могущественным.

Если он не способен на это, то это не логика, а софистика.

И всё же большинство сильных мира сего не могут смириться с тем, что сами становятся мишенью, когда наступает этот момент. Вместо этого они кричат о несправедливости и жалуются на судьбу.

Это смехотворно.

Молодой рыцарь из рода Эбенхольц официально потребовал пересмотра дела «Джорджо Кирико». Обстоятельства дела, погребенного в пыльных архивах более десяти лет назад, вновь всплыли на поверхность, и Имперский Центральный Суд назначил необычайно скорую дату пересмотра.

И с того момента, как эта новость разлетелась, начался крах компании Листманна.

— ...Похоже, мы больше не можем продолжать эту сделку, председатель.

Президент «Терра Металс», ключевого поставщика основных компонентов для Листманна, сообщил им о расторжении контракта. Привычная лесть в его голосе исчезла, сменившись сухим деловым тоном.

— Президент Гюнтер.

— Нам очень жаль, но мы ничего не можем поделать. О, и что касается векселя, который вы выписали в прошлый раз, мы просим вас погасить его наличными как можно скорее.

— Срок должен был истечь через шесть месяцев, не так ли? Вы издеваетесь надо мной?

— ...Издеваюсь? Первоначальный срок был в следующем месяце.

Гюнтер коротко рассмеялся. Это был издевательский смешок, будто он нашёл ситуацию нелепой. В глазах Валериуса лопнули сосуды.

— Председатель. В последнее время ходят довольно скверные слухи. Говорят, вы пытались дать какой-то странный заказ отряду наёмников, и это обернулось против вас...

Давний деловой партнер теперь ни во что его не ставил. Какой-то простолюдин с деньгами посмел смотреть на него свысока.

— На вашем месте я бы постарался умерить жадность.

Президент Гюнтер усмехнулся, поднимаясь со своего места.

— Ну что ж. Буду ждать оплаты по векселю.

Оставшись один, Валериус с силой сжал стакан.

...

Более десяти лет назад судья, который вёл дело Джорджо и вынес решение в пользу Валериуса, вместе с некоторыми полицейскими и прокурорами, отвечавшими за расследование, ушли в отставку. Словно по сговору, все они сослались на «личные причины».

Бюрократы, которые когда-то оказывали услуги семье Листманн, в мгновение ока отвернулись от них, и Валериус получил судебное извещение. Это была официальная повестка, требующая его присутствия в качестве свидетеля на предстоящем пересмотре дела.

В то же время ему начали отсекать «руки и ноги» одну за другой. Банки заблокировали продление кредитов. Множество сделок было отменено. Семьи-партнеры прекратили контакты. Даже привычные рестораны, клубы и поля для гольфа, которые он посещал, отказывали ему в бронировании.

Поползли слухи, что Налоговый департамент Империи начал специальное расследование в отношении компании Листманна.

Теперь никто не смел иметь с ним дел.

Валериус Листманн в одночасье оказался в изоляции.

И всё из-за одного-единственного документа, отправленного рыцарем Эбенхольца.

Валериус сдался. В конце концов, он сам отправился на поиски рыцаря Максимилиана. По крайней мере, чтобы понять почему, что именно этому человеку от него нужно.

— Сэр Максимилиан!

Без всяких предисловий Валериус ворвался в его кабинет.

В лучах солнечного света, пробивающегося сквозь окно, Максимилиан со спокойным выражением лица невозмутимо разливал чай.

— Простите, сэр, это неправильно. Несанкционированное проникновение в кабинет рыцаря — это...

Чиновник подбежал, чтобы остановить Валериуса, но Максимилиан слегка махнул рукой, давая понять, что всё в порядке. Чиновник осторожно отступил.

Максимилиан заговорил:

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Его тон был ровным и бесстрастным. Валериус нерешительно сел, поправляя одежду и стараясь унять дыхание.

— Не желаете ли чашечку чая?

«К чёрту твой чай».

Валериус спросил Максимилиана:

— Почему? Почему вы так поступаете со мной?

— ...

Максимилиан молча пил чай. Даже в этом простом жесте от него исходило непостижимое чувство достоинства.

Валериус понаблюдал за ним мгновение, а затем снова заговорил:

— Джорджо Кирико для меня — не более чем горькое прошлое. Так почему вы, господин рыцарь, принимаете сторону этого старика...

— Хм. Причина в том,

— Максимилиан прервал его,

— что мне так захотелось.

Причина без причины.

Эта единственная фраза заставила Валериуса замолчать.

— В этом есть какая-то проблема?

— ...

Валериус почувствовал себя так, словно ему в макушку вонзили клинок. В голове загудело, а мысли смешались.

Семья, способная раздавить Листманнов просто потому, что те им не угодили. И при этом человек, который может смотреть на него так спокойно, с такой высоты, что это кажется совершенно оторванным от его собственной рушащейся реальности.

— Конечно, этот пересмотр дела пополнит список моих достижений. Засчитается за один балл. Может быть, за два, максимум.

Валериус ощутил присутствие массивной стены. Той, к которой нельзя прикоснуться, до которой нельзя дотянуться и которую даже нельзя ясно увидеть.

— По сравнению с теорией, которую вы украли у Джорджо Кирико, этого явно недостаточно.

Стук. Максимилиан поставил чашку.

— Господин Валериус. Я презираю лжецов.

Тело Валериуса вздрогнуло.

— Поэтому я спрошу вас. Вы действительно не крали теорию Джорджо Кирико?

— ...

Валериус не мог заставить себя заговорить.

Максимилиан долго ждал.

— Это...

Множество слов скопилось у него во рту: тревоги о будущем, стыд перед самим собой, гнев на других, сожаления, навалившиеся подобно снежным хлопьям, но они так и не смогли сложиться в связную мысль.

Максимилиан посмотрел на него и скривил губы в усмешке.

— Надеюсь, вы сможете высказаться в суде.

Прежде чем он успел опомниться, подошёл судебный пристав и помог Валериусу подняться.

— Выведите его вежливо.

— Слушаюсь, сэр.

Валериус, поддерживаемый офицером, покинул кабинет.

— Хлоп.

Когда за ним закрылась дверь, он почувствовал, будто земля ушла у него из-под ног.

Внезапно ему пришла в голову мысль.

Неужели именно это чувствовал его старый учитель?

***

Состоялся пересмотр дела. В процессе участвовали адвокат, прокурор, судья, Лоренцо и многочисленные свидетели.

Я присутствовал на суде в гражданской одежде. Я даже надел шляпу и маску, чтобы меня не узнали.

Сидя в углу на галерке, я намеревался спокойно наблюдать за тем, как будет разворачиваться процесс.

— Мы начинаем слушание по пересмотру дела в Имперском Центральном Суде, номер дела III R 1317/4103, подсудимый — Джорджо Кирико.

Судья объявил об открытии заседания.

Адвокат Лоренцо первым делом привел аргументы в пользу невиновности подсудимого в прошлом деле о «Попытке кражи тезиса и жестоком обращении с учеником» и запросил вызов новых свидетелей. Судья, разумеется, принял запрос.

— ...Более десяти лет назад я дал ложные показания в этом суде.

Многие фигуры из прошлого заняли свидетельскую трибуну. Это были коллеги, которые ранее свидетельствовали против Лоренцо.

Они дали показания, готовые понести наказание за лжесвидетельство, подтвердив, что теория, на которую претендовал Валериус, на самом деле была оригинальной работой Джорджо Кирико. Они также признались, что Джорджо никогда не издевался над своим учеником, а напротив, тратил часть своего жалованья на его поддержку, словно выплачивал стипендию.

— Ваша Честь. В качестве вещественных доказательств я представляю записи экспертных оценок от коллег.

Решающим доказательством стали записи рецензирования. В Магической башне существовал обычай обсуждать новые теории с коллегами-учеными перед их публикацией. Джорджо, любивший обмениваться идеями, отправил черновик своей теории одному из них на рецензию ещё до того, как Валериус Листманн поступил в Магическую башню.

Один из этих свидетелей стоял за трибуной с оригиналами документов, которые он хранил всё это время.

Я наблюдал за ними из зала. В первом ряду мелькнуло знакомое лицо.

— ...Почему она здесь?

Эзель. В круглых очках, она, казалось, тщательно фиксировала ход процесса в своем блокноте.

— Прости! Мне искренне жаль, Джорджо!

На этот раз свидетелем был Джером. Он то и дело склонял голову перед Лоренцо, сидевшим на скамье подсудимых, и рыдал.

— Тогда я был по-настоящему слеп... поглощен завистью и ревностью... и напуган...

Его извинения были адресованы не только Лоренцо. Это была отчаянная мольба о спасении собственной жизни.

Лоренцо молча наблюдал за позорным поведением своего бывшего коллеги с непроницаемым лицом.

— В таком случае мы перейдем ко второму слушанию после перерыва.

Был объявлен короткий перерыв.

Я вышел во внутренний двор здания суда.

Тук. Тук. Лоренцо тоже подошёл, опираясь на трость.

— Валериус Листманн скоро будет здесь.

На мои слова Лоренцо горько улыбнулся. Валериус должен был явиться в качестве свидетеля на этот процесс.

Он придет и скажет что-нибудь, что бы это ни было.

— Господин рыцарь. Новая мастерская, которую вы построили для меня, гораздо лучше лаборатории, которой я пользовался в Магической башне. Сколько же вы в неё вложили?

— Не так уж много. Просто время ушло вперед. Оборудование пятнадцатилетней давности теперь не более чем рухлядь.

Это приносило удовлетворение. По правде говоря, я потратил немало. Я оснастил всё помещение самым лучшим оборудованием, какое только было возможно.

Лоренцо и Арман были талантами, достойными таких инвестиций.

— Спасибо вам. Сэр Максимилиан.

Его благодарность была искренней.

— С этим я чувствую, что уже получил достаточное возмещение.

Я посмотрел на Лоренцо.

Падение Листманна было неизбежным. Магические катушки уже стали общедоступной технологией, и их жалкие патентные отчисления скоро иссякнут.

Вдобавок к этому им придется выплатить Лоренцо астрономическую сумму ущерба — долг, который не вернуть, даже если распродать всё имущество семьи.

— Я понимаю ваши намерения, господин рыцарь. Сильный подчиняется сильнейшему, и власть сокрушается ещё большей властью...

Лоренцо мягко улыбнулся. В лучах солнца в уголках его глаз залегли глубокие морщинки, похожие на прожилки листьев.

— Но я всего лишь старый ученый, воспитывающий одного ученика, а Валериус когда-то тоже был моим подопечным.

Он выглядел как добрый дедушка.

Тот самый человек, который, встретившись вам в округе, предложил бы печенье и стакан молока голодному ребенку, такому беглецу, каким был я до Регрессии...

— Поэтому я не желаю ничего большего, кроме этого.

Я слабо улыбнулся и кивнул.

— Да.

Если хочешь вырваться из круга ненависти, то только когда сам станешь сильным, ты сможешь решиться разорвать его.

— Выразите свою волю в суде.

Многие люди, опьяненные плодами мести, не находят в себе подобного мужества,

Но добрые люди всегда стремятся найти лучший путь.

http://tl.rulate.ru/book/157226/9679467