Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 10

Глава 10

Еда – это важно.

Без еды человек не может удовлетворить свои базовые потребности. На самом деле, если не утолить голод, даже самый культурный и цивилизованный человек через некоторое время превратится в дикого зверя.

Говоря проще, даже отмщающий дух Нострамо должен был есть.

В конце концов, он же не настоящий призрак, как можно не есть?

Холодный ветер пронесся мимо, взметнув плащ и черные волосы Кариэля. Призрак сидел на корточках на другом конце и с растерянным видом смотрел вниз. Когда он не был на задании, у него чаще всего было именно такое выражение лица.

Впрочем, полуторагодовалый ребенок и должен был выглядеть так, не правда ли?

Обычно каменная горгулья на краю высокого здания была отличной смотровой площадкой, откуда открывался вид на множество пейзажей внизу. Однако, выбрав ее, приходилось мириться и с пронизывающим холодом.

Наверное, именно это и имели в виду, говоря, что на вершине одиноко и холодно.

Кариэль глубоко вздохнул и взял с пластикового подноса большой комок черной вязкой массы. На вид она напоминала яд или какую-то субстанцию из канализации, а на вкус…

Честно говоря, иногда Кариэль жалел, что у него вообще есть вкусовые рецепторы.

Призрак повернул голову и увидел, как лицо Кариэля после мучительного глотка сменилось с серьезного на странно искаженное.

Это заставило его невольно склонить голову набок.

— Зачем ты это ешь? — с недоумением спросил Призрак. — И ты всегда это ешь.

— Потому что я обычный человек. К тому же, у меня нет возможности улучшить рацион. У нас нет денег, Призрак.

Кариэль с трудом протолкнул застрявшую в горле дрянь и ответил:

— А самое главное – мне нужно есть, и есть как минимум раз в день. Не то что тебе, тебе и раза в три дня хватает.

Призрак задумался и кивнул.

Он не услышал в словах Кариэля злобы, лишь легкую насмешку, да и та была направлена скорее на самого Кариэля.

К тому же, Призрак и вправду ел раз в три дня.

Кариэль закрыл глаза и вздохнул – отвратительный вкус питательной пасты вызывал тошноту.

Он только что закончил шестичасовую работу, и это была его скромная награда за короткий отдых.

Он зачистил то здание с воздухоочистителями на крыше. За исключением нескольких невинных, большинство обитателей были коррумпированными чиновниками и их наемниками-телохранителями из банд.

Кариэль убил их, но не стал раздавать их спрятанные деньги беднякам. Он разогнал их, а все деньги сжег.

Такие деньги… простым людям нельзя было брать, да и лучше было не брать.

— Ты еще будешь есть? — спросил Призрак.

— Конечно… беречь еду – это добродетель, — ответил Кариэль.

Выражение его лица оставалось спокойным, но это не означало, что он действительно хотел есть.

На самом деле, он сейчас был очень рад, что эта питательная паста после замачивания в воде превращалась в вязкую жижу. Если бы это была другая разновидность, ему, возможно, пришлось бы разводить огонь.

Та, желтоватая, питательная паста была твердой, как кирпич. Ее не брал нож, она не размокала в воде. Чтобы съесть такое в сыром виде, нужно было быть пилозубом из-за пределов города, способным грызть сталь.

Однако пилозубы питались людьми, они бы не стали есть такую дрянь.

— Почему бы не есть крыс? — нахмурившись, спросил Призрак. — Если боишься микробов, можно выпотрошить их и зажарить на огне до угольков.

Щека Кариэля дернулась.

— …Призрак, только не говори мне, что ты в последнее время тайком ловишь и ешь крыс. Я же каждые три дня приношу много питательной пасты!

— …Питательная паста невкусная, а крысы вкусные. И большие.

Призрак отвернулся, пытаясь сменить тему.

— И еще, они обычно ходят стаями, так что, поймав несколько штук, можно наесться досыта…

— Это не повод есть крыс!

Кариэль сказал это серьезно, одновременно зачерпнув пальцами горсть черной вязкой массы. Ощущение, которое передалось руке, вызвало спазм в животе. И все же он съел это.

Даже не колеблясь.

Какой бы отвратительной ни была эта еда, это все же была еда. И в таком проклятом месте, как Нострамо, она была относительно чистой.

— Но, по-моему, крысы все же лучше питательной пасты, Кариэль, — нерешительно возразил Призрак. — Тебе правда стоит подумать о крысах.

— …Запомни, Призрак, ты – человек! А люди не едят крыс!

— Ты лжешь. Я знаю много способов приготовления крыс. Если бы люди их не ели, кто бы придумал столько способов сделать их вкусными?

Говоря это, Призрак причмокнул губами, словно пытаясь силой воображения воссоздать в памяти вкус тех крысиных блюд.

— Я не лгу.

«И еще, у того, кто тебя создал, все в порядке с головой?»

Кариэль недоверчиво нахмурился.

«Зачем ему было вкладывать в твой мозг рецепты приготовления крыс?»

— Но эти крысы выглядят так аппетитно, — сказал Призрак. Он сидел на корточках и с некоторым предвкушением повернул голову, чтобы взглянуть на пейзаж под горгульей.

Неоновые огни, как всегда, рассекали небо. Неподалеку с ревом пронеслась машина. Бронзовая горгулья, на которой они сидели, была счастливицей – ее еще не разъел кислотный дождь.

Призраку она нравилась, он гладил ее по голове, ощущая правильность форм.

Его тепло постепенно согревало камень, и место, которого он касался, переставало быть таким холодным. Этот положительный отклик побудил Призрака задержать ладонь еще дольше.

Кариэль заметил это. Зная привычки Призрака, он понял, что, если ничего не изменится, в ближайшие несколько дней тот будет наблюдать за городом именно отсюда.

Его поведение было наивным и детским, как у ребенка.

А Кариэль знал, что за этой наивной внешностью скрывается монстр, которому нужно лишь время, чтобы вырасти и перевернуть весь мир.

На слова Призрака он больше не отвечал. Кариэль боялся, что его воображение разыграется в самый неподходящий момент.

Есть питательную пасту уже было мучением, а если при этом еще представлять себе зажаренных до угольков или очищенных от шкуры и сваренных на пару крыс…

Его лицо дернулось.

— …А они? — внезапно спросил Призрак.

Его вопрос прервал размышления Кариэля, и тот с облегчением вздохнул.

— Кто? — спросил Кариэль.

— Они, те, что живут в трущобах.

— Ты хочешь спросить, что они обычно едят, так?

Призрак кивнул.

Кариэль взглянул на него, а затем запихнул в рот последний кусок – или, вернее, комок – питательной пасты. Сделав это, он не забыл сунуть пластиковый поднос во внутренний карман одежды.

Он не стал бы мусорить где попало, к тому же, бросать предметы с высоты очень опасно.

Так, стараясь проглотить эту дрянь, от которой немели вкусовые рецепторы, Кариэль невнятно ответил на вопрос Призрака.

— Большинство ест то же, что и я. Эту штуку начали продвигать на Нострамо лет десять назад. Говорят, какой-то аристократ с верхов решил, что рабочим незачем хорошо питаться.

Сказав это, Кариэль прокашлялся, пытаясь избавиться от неприятного ощущения в горле, чтобы его больше не мучила эта вязкость.

Конечно, его попытка провалилась.

Встретив взгляд Призрака, он добавил:

— А насчет того, наедаются ли они… это зависит от того, насколько усердно они работают. Если готовы работать по 18 часов в сутки, то в тот день они смогут поесть досыта.

Призрак широко раскрыл глаза. Его познания о мире были невелики, но того, что он знал, было достаточно, чтобы понять, что это значит.

— Вот почему так много самоубийц?.. — тихо спросил Призрак.

Кариэль усмехнулся. «Ты еще не видел всей правды об этом проклятом месте», – подумал он. Люди кончают с собой не только потому, что им нечего есть и не во что одеться, но и потому, что они не видят ни малейшей надежды.

А аристократам было наплевать – для них смерть рабочих была даже благом, ведь они переставали потреблять ресурсы.

— Нет, не только поэтому, — сказал Кариэль. — Это лишь часть причины.

— Тогда из-за банд?

— Они лишь пособники.

— Значит… виноваты аристократы?

— В каком-то смысле, да, — Кариэль покачал головой.

— Но коренная причина все же не в них, Призрак. Ты как-то сказал, что, по-твоему, этот мир болен… но ты ведь даже не знаешь, каким должен быть нормальный мир.

Призрак помолчал, а затем возразил:

— …Я видел обрывки, те миры не похожи на Нострамо.

«Не просто не похожи», – подумал Кариэль.

— Что делает их непохожими на Нострамо? — растерянно спросил Призрак. — Кариэль, у тебя есть ответ?

«Есть. Конечно, есть».

«Я могу дать тебе тысячу ответов. Я могу даже написать книгу о том, что нужно делать».

«У меня было слишком много времени, чтобы размышлять над этим вопросом. За те годы, что я скитался по этому миру, я видел слишком много…»

«И всего этого было достаточно, чтобы превратить призрака, желавшего лишь умереть, в философа».

«Но я не могу, Призрак».

Глядя на него, Кариэль тихо произнёс:

— Ответы на некоторые вопросы ты должен найти сам, Призрак. Я не могу тебе их сказать. У каждого свое отношение к миру, и я не хочу на тебя влиять…

«Хотя я уже это сделал. Прости».

— А теперь – перерыв окончен.

Кариэль встал, и его лицо мгновенно изменилось. Он затянул завязки плаща, взмахнул рукой, и на его запястье опасно блеснул серебристый металл.

— Кто сегодня? — спросил Призрак.

— «Алый Финал»… не забудь поздороваться с ними, Призрак. В прошлый раз они щедро одолжили нам два мотоцикла.

Кариэль громко рассмеялся и спрыгнул с горгульи. Призрак последовал за ним.

Горгулья холодно взирала на все это. Тепло, оставленное Призраком на ее голове, стремительно исчезало.

…

Пожилая женщина, сгорбившись, вошла в темный коридор. Она была седовласой, немного полной, и ее ноги плохо слушались.

В руках женщина держала большой серебряный поднос с золотой каймой, уставленный едой. Три огромных, идеально прожаренных стейка, мягкий белый хлеб, густой суп и целый изысканный пирог.

Аромат был восхитителен.

В Подулье тысячи людей были бы готовы убивать друг друга за такую трапезу. Они бы заплатили огромную цену, лишь бы откусить кусочек.

Из спины женщины, из вросшего в ее плоть черного металлического основания, тянулась изящная черная механическая рука. На ее трех острых механических пальцах медленно горела свеча.

Она шла по коридору, и слабое пламя свечи постепенно разгоняло тьму. Женщина шла медленно, но не из-за возраста или больных ног. Она делала это намеренно.

Стены коридора были увешаны портретами мужчин и женщин в роскошных одеждах, с бледными, напудренными лицами. Умершие были заключены в изысканные рамы, края которых, украшенные пышной резьбой, отражали свет свечи.

Все они смотрели на женщину пустыми глазами. Она же отвечала каждому почтительным поклоном.

Через пятнадцать минут она наконец покинула этот коридор. Держа поднос, женщина остановилась перед двумя тяжелыми позолоченными дверями с рельефной резьбой и трижды тяжело ударилась о них лбом.

Раздался глухой стук. После третьего удара двери автоматически открылись. Она вошла в новую, огромную комнату.

Тяжелый темно-красный ковер, восемнадцать хрустальных люстр и множество массивной мебели и украшений делали это место похожим на маленький дворец.

— Мой достопочтенный граф.

Женщина низко поклонилась. Седые волосы упали на ее уже покрасневший лоб. Голос ее был исполнен благоговения.

— Ваш обед подан.

— Поставь на стол.

В дальнем конце комнаты раздался голос, в котором слышались нотки безразличия и властности, присущей тем, кто долгое время находился у власти. Стоит отметить, что, помимо этого, голос его был хриплым.

Женщина, опустив голову, медленно двинулась вперед, по памяти подойдя к длинному столу из красного дерева. Она поставила поднос, а затем направилась к дверям, собираясь уйти.

Но в этот момент тот же голос снова зазвучал:

— Через двадцать минут позови Джандо, Лайну и Ирену… Их время игр закончилось. У дома Скрайвок для них есть задание.

— Слушаюсь, мой граф, — женщина обернулась, почтительно поклонилась, а затем снова трижды тяжело ударилась лбом о двери. Только когда они открылись, она с почтением удалилась.

Ее лоб уже кровоточил, но это никого не волновало, даже ее саму.

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092892