Готовый перевод I Start with a Bad Hand / Начинаю с плохим раскладом: Глава 20

Глава 20

Когда-то я уже думала о том, что, покатится оно к чертям, это герцогство, или нет — меня это не касается. Станут ли насмехаться над Элексионами, не смогут ли они от стыда поднять головы... их проблемы, а не мои.

Тем не менее, тогда я решила не вмешиваться лишь по одной причине.

«Не стоит ввязываться в дела Элексионов, чтобы не навредить Дитрих в будущем».

Но теперь мои взгляды изменились.

Седрик, казалось, был из тех, кто будет преследовать Дитрих до скончания веков и растопчет, пока от неё ничего не останется. Даже если бы Дитрих тихо-мирно возделывала картофельный огород в Хейлеме, он бы явился и растоптал весь её урожай с воплем: «Кто знает, что ты могла подмешать в этот картофель!»

Он подошёл размашистыми шагами и, будто собираясь схватить за грудки, дёрнул меня за воротник. При виде этого кто-то из членов совета испуганно ахнул. Седрик понизил голос и процедил сквозь зубы, видимо, понимая, что посторонним не стоит слышать такое.

— Я ведь ясно тебя предупреждал. В тот день, когда из-за тебя всплывёт позор герцогства...

— И что с того? — перебила я.

— Что?

— Вы хотите рассказать всем, как великое герцогство Элексион, держащее в руках всю империю, одурачила какая-то пятилетняя девочка?

Глядя на его лицо, исказившееся так, словно он вот-вот меня ударит, я спокойно прошептала ему на ухо. В конце концов, это была даже не вина Дитрих. Когда она попала в герцогство, ей было всего пять. Моему племяннику в пять лет сказали, что если проглотить арбузную косточку, в животе вырастет арбуз, — так он в слёзы ударился. Восхищаясь уровнем совести Седрика, который требовал от ребёнка такого возраста какой-то ответственности, я продолжила:

— Или, может, вы хотите поведать историю о том, как всё ваше многочисленное герцогское семейство обвёл вокруг пальца какой-то простолюдин, всего лишь управляющий сиротским приютом?

Я не знала, как именно отец Дитрих, директор приюта, обманул герцога и отправил её в его семью. Но если столько знатных людей, превосходящих его и числом, и положением, позволили себя одурачить, то здесь стоило бы задуматься об их собственной некомпетентности.

«И всё же, как можно не узнать собственного ребёнка?»

Я оттолкнула Седрика, чьи пальцы всё ещё мёртвой хваткой впивались в мой воротник. Похоже, он ожидал, что Дитрих будет лишь покорно сносить унижения, но никак не то, что она посмеет дать отпор. Он так и застыл в нелепой позе.

Прежде чем он успел что-то выпалить, я заговорила первой. Только на этот раз не шёпотом, а так, чтобы слышали все.

— Камень на моей заколке — не сапфир. Да и откуда, как вы верно заметили, Седрик, у нашей семьи деньги на сапфиры, достойные самой герцогини?

Я пожала плечами, изображая сожаление. Конечно, камень на заколке Дитрих, который я оторвала от её старого платья, был не менее ценным, чем сапфир. Но сейчас было важно донести до Седрика, что это не та вещь, которую потеряла Роксана.

— Это... камень, меняющий цвет на свету. Здесь, в помещении, он тёмно-синий, но под солнечными лучами становится прозрачным.

Солнце ещё не село, так что можно проверить прямо сейчас. С этими словами я направилась к окну, но, сделав шаг, пошатнулась и схватилась за стол. Видимо, когда я упала, то подвернула лодыжку — она отозвалась непривычно острой болью. В тот же миг ко мне подскочила Илене и, поддержав меня, взяла заколку и сама подошла к залитому светом окну.

Как только лучи коснулись камня, он вспыхнул прозрачным сиянием. Некоторые присутствующие изумлённо выдохнули. Лица зрителей в комнате студенческого совета стали такими же прозрачными, как и камень. Они с живейшим интересом наблюдали за развитием событий.

«Весело вам, да?»

Хотя, признаться, не будь я главной участницей, мне бы и самой это зрелище показалось забавным. Сначала — потерянная вещь, которая внезапно превращается в украденную. Потом оказывается, что жертва и воровка находятся в одной комнате, и вот-вот свершится правосудие, как вдруг — новый поворот...

Эта история, которую невозможно было пересказать в двух словах, казалось, доставляла им истинное удовольствие, словно они смотрели интерактивное шоу — собачью грызню в прямом эфире. Но я хотела поскорее поставить точку в этом спектакле. Мне надоело быть зрелищем. Глядя на застывшего Седрика, я произнесла:

— Так что прекратите перекладывать на меня позорные дела, творящиеся в стенах вашего герцогства.

Я вдруг поняла, что мужчины из рода Элексионов, похоже, до сих пор ошибочно считают меня частью своей семьи. Седрик то и дело пытался заткнуть мне рот, взывая к чести герцогства. С какой стати посторонний человек должен заботиться о репутации чужого дома?

Дитрих теперь принадлежит баронству Дегоф. А не Элексионам.

— Если у вас в общежитии пропала вещь, подайте официальное заявление коменданту или в охрану. А из-за личной неприязни, по безосновательным подозрениям набрасываться на невинного человека...

Я на миг замолчала, прокручивая в голове всё, что он мне наговорил, и подбирая слова, которые испортят ему настроение на весь оставшийся день.

— Не позорьтесь.

К счастью, мои слова, похоже, задели его самолюбие за живое. Лицо его тут же побагровело, и он снова ринулся ко мне. Седрик уже занёс руку, чтобы влепить мне пощёчину, когда...

— Прекратите.

Между нами вклинился совершенно неожиданный человек. Я переводила взгляд с одной светлой макушки на другую. Тот, кто был выше, перехватил поднятую руку Седрика, а тот, кто ниже, загородил меня собой.

Поняв, чья рука его держит, Седрик, тяжело дыша, с видимым усилием подавил ярость и медленно опустил руку. Глядя, как он поджимает хвост перед вторым принцем, я на мгновение подумала, что, возможно, не я одна попала в этот роман из другого мира.

Кажется, тот псих из круглосуточного магазина вселился в тело Седрика. Иначе как объяснить его поразительное сходство с тем старым хрычом, который, стоило по моему зову о помощи наконец прибыть менеджеру, мгновенно превратился в джентльмена чистейшей пробы.

Второй принц с надменным видом отшвырнул руку Седрика. Будь Дитрих сантиметров на тридцать выше, я бы и сама когда-нибудь посмотрела на Седрика с таким же выражением лица. Но ещё больше, чем второй принц, меня удивила...

Илене.

Она стояла между мной и Седриком. Я не видела её лица, так как она стояла ко мне спиной, но голос её звучал ниже обычного.

— Прекратите, Седрик.

Илене словно прятала меня за собой, защищая.

— До этого момента я не понимала, что происходит, и не могла вмешаться, — начала она, а затем добавила: — Будьте добры, подробно опишите, какую вещь вы потеряли, а также точное время и место пропажи. Я передам всю информацию в охрану.

— Мне жаль, что в общежитии герцогства пропала реликвия вашей матери, но этот инцидент должен быть урегулирован «внутри Академии», — её голос звучал твёрдо и решительно.

И ведь она была права. Хотя Академический институт, где учился Седрик, находился под патронажем императорской семьи, он был отдельным учреждением. Получалось, что студент университета врывается в школу того же фонда, находит ученицу и устраивает скандал, обвиняя её в краже из своего общежития.

— Если вы считаете, что к этому причастен студент Академии, подайте официальное прошение в соответствии с установленной процедурой. Мы не знаем, действительно ли виноват кто-то из наших учеников, замешаны ли в этом слуги герцогства, или же это дело рук третьего лица... Прекратите этот скандал.

Илене закончила свою речь холодным тоном. Второй принц по-прежнему стоял чуть поодаль, словно держа Седрика на мушке, так что внезапного нападения можно было не опасаться. Благодаря их вмешательству битва в комнате студенческого совета постепенно сошла на нет.

Я осторожно повернула голову и посмотрела на Роксану. Она наблюдала за происходящим с лицом, ставшим бледнее моего или даже Юрий. Надо же, пока между мной и Седриком бушевал конфликт, — вернее, пока он в основном втаптывал меня в грязь, — Роксана тихо и незаметно исчезла из центра внимания. А ведь обычно она так сияет, притягивая к себе все взгляды.

Возможно, любые несчастья и скандалы просто испаряются, едва коснувшись её. В оригинальном романе, пока Роксана дарила окружающим тёплые улыбки и утешение, главные мужские персонажи вели подковёрные интриги и сражались за неё там, где она не могла видеть. Наверное, подобные перепалки и крики были ей в новинку.

Эта мысль помогла мне по-новому взглянуть на слова, которые оригинальная Дитрих бросила Роксане в самом конце.

«Ты думаешь, что ты по-настоящему добрая? Нет. Просто весь мир устроен так, как тебе удобно, всё идёт по-твоему — вот почему ты можешь позволить себе быть такой мягкотелой».

Она, должно быть, всю жизнь сравнивала себя, вынужденную постоянно доказывать своё право на существование, с Роксаной — центром этого мира, окружённой людьми, готовыми положить всё к её ногам.

Но как ни странно, конец этой изматывающей битве положили именно люди Роксаны.

— Госпожа, я нашла её! — с этим победным кличем в комнату влетела запыхавшаяся служанка герцогства.

А следом за ней вошёл наследный принц, с ног до головы перепачканный в земле.

http://tl.rulate.ru/book/150356/8637646