Готовый перевод The Empress's First Running Dog / Когда Императрица приручила меня: Глава 39

– Кто кашляет… – старый евнух Сунь Ляньин едва не подавился своим кашлем.

Чжао Дуаньте встал, протянул платок:

– Как вы могли быть настолько неосторожны, сэр…

Сунь Ляньин бросил на него взгляд, схватил его за запястье и уставился на него своими слегка затуманенными глазами:

– Повтори, малыш.

– Улица Цзяньчэн, Особняк князя Цзина.

– Или взбираться и кусаться?

– …Боюсь, в этот раз это правда.

Наступила тишина.

Минуту спустя Сунь Ляньин наконец отпустил костлявую руку Чжао Дуаня, позволив ему вернуться на свое место, и произнес:

– Говори ясно!

– Да.

Чжао Дуань неторопливо расправил мятые манжеты и без обиняков рассказал, как он хотел напакостить Чжан Чанцзи, и как, проследив проблему до Коттеджа Цинлянь, случайно получил зацепку.

Скрывать такое не имело смысла.

Как и следовало ожидать, Сунь Ляньина совершенно не волновало его намерение отомстить – это было в стиле Чжао Дуаня.

Выслушав все, старый надсмотрщик помрачнел:

– Насколько вы уверены?

– Нисколько, – спокойно ответил Чжао Дуань. – В конце концов, это всего лишь подозрение, но Сяоя не станет лгать. Хотя у меня есть неприязнь к братьям Чжан, я также знаю, что некоторые вещи можно использовать для ложных обвинений, а некоторые – нет.

«Хм, если бы ты знал, насколько важны эти вещи, ты бы не совершал таких преступлений…» – в сердцах посетовал Сунь Ляньин.

Однако серия операций Чжао Дуаня по перелому ситуации, произошедшая несколько дней назад, заставила его взглянуть на него по-новому.

Если бы это случилось раньше, он, возможно, и не поверил бы, но сейчас его уверенность составляла 70%.

– Сэр, получив зацепку, я почувствовал, что это дело имеет огромное значение, и я не смел медлить. Я пришел немедленно доложить, прошу вас принять решение, сообщать ли об этом императору, – сказал Чжао Дуань.

– Ты боишься совершить огромную ошибку и попасть в большие неприятности, поэтому позволил мне взять вину на себя… Сунь Ляньин понял это, но ничего не сказал. Он встал и медленно пошёл, обдумав, а затем произнёс: – Это всего лишь бред пьяной шлюхи. Нет никаких реальных доказательств. Неуместно докладывать об этом святому. Но, как ты сказал, нельзя это легкомысленно оставлять…

Сделав паузу, он добавил: – Хорошо, ваше величество приказало имперскому двору расследовать дело об исчезновении оружейника. Насколько мне известно, прогресса почти нет, а у тюрьмы Белой Лошади нет полномочий для расследования этого дела. Будет безопаснее, если ты передашь улики Ма Яню, это также поможет тебе наладить с ним отношения.

– Ваше превосходительство, вы правы, – сначала польстил Чжао Дуань, а затем засомневался: – Если так, не получим ли мы много заслуг?

Сунь Ляньин раскритиковал:

– Не будь слишком жадным. Ты должен знать, что человеческая жадность подобна змее, проглатывающей слона. В чиновничьей среде самое главное – не достигать успеха, а поддерживать его!

Если ты передашь инициативу Чжао Я, ты будешь в выигрыше, что бы в итоге ни случилось, вопрос лишь в том, сколько ты заработаешь. Но если ты настаиваешь на своем участии, думаешь, сможешь избежать обвинений, если что-то пойдет не так?

Старый евнух говорил очень прямо, опасаясь, что тот не поймет.

Чжао Дуань улыбнулся и сказал: – Я также слышал поговорку, что риск и выгода идут рука об руку.

Тут же он слегка поклонился и сказал: – Пожалуйста, помогите мне, господин.

Сунь Ляньин молчал и просто смотрел на него.

Прошло много времени, прежде чем он, наконец, вздохнул и холодно сказал:

– Если ты провалишь это дело, правительство не возьмет на себя вину за тебя. Точно так же, если ты добьешься успеха, правительство не разделит с тобой заслуг.

Смысл был очевиден: если ты настаиваешь на своем участии, я не остановлю тебя, но ты делаешь это на свой страх и риск.

Чжао Дуань торжественно произнес:

«Если есть заслуги, канцелярия непременно поделится ими. Если есть вина, я понесу её один».

Сунь Ляньин снова глубоко посмотрел на него, и на сей раз в её глазах мелькнуло скрытое восхищение.

Он повернулся к столу, написал письмо и протянул его Чжао Дуаню: «Отправь это сам в императорский двор».

Чжао Дуань взял его и взглянул. Содержание было очень простым.

Сунь Ляньин, от имени «Надзирателя тюрьмы Байма», просил совместно расследовать дело с императорским двором, а Чжао Дуаня назначить представителем тюрьмы Байма

Отправка этого официального письма означала, что он больше не проводит расследование в частном порядке, а открыто и честно делится заслугами, сидя за одним столом.

В то же время императорский двор не мог исключить Чжао Дуаня из дела, тем самым избегая дилеммы — отправлять улики и не получать ничего взамен.

Сунь Ляньин отложил ручку и продолжил: «Если это правда, то может быть замешаны практики. Ты и мелкие призраки из Чжао Я — все воины, и вам не хватает средств. Я попрошу Резиденцию Тяньши послать колдуна для помощи. Если всё пойдёт как надо, он прибудет завтра».

Если за всем этим действительно стоит особняк князя Цзина, то для обеспечения безопасности линии связи должны включать воинов или колдунов.

Не так давно Чжао Дуань едва не погиб от рук могущественного колдуна из Общества Куанфу. Он не мог попасться в ту же ловушку вторично.

Старый надзиратель нашёл ему «телохранителя».

Чжао Дуань на мгновение остолбенел, поджал губы и благодарно сказал: «Благодарю вас, сэр…»

«Уходи и больше не приходи так поздно, чтобы не нарушать мой сон», — прогнал его Сунь Ляньин.

…

У задней двери имперской канцелярии.

Чжу Куй, который чуть не стал «тренером по верховой езде на полную ставку», увидев возвращавшегося Чжао Дуаня, сказал:

— Куда теперь, господин?

Старик Чжу, как самонадеянный, даже не заговаривал о возвращении домой… Чжао Дуань самодовольно улыбнулся и ответил:

— Во дворец.

— А?

Чжу Куй заподозрил, что ослышался.

— Перестань нести чушь, иди, куда сказано. — поторопил Чжао Дуань.

Он прижал к себе письмо, лежавшее у него за пазухой.

Всё прошло глаже, чем он ожидал, а предложение отправиться ко двору было именно тем, к чему он стремился.

Вернее, это и было его целью.

Не то чтобы он не мог расследовать это дело сам, ведь в его распоряжении было достаточно людей.

Но, во-первых, если имя не соответствует делу, то и слова не будут иметь веса, и многие операции будут невозможны. Во-вторых, он не был уверен, что сможет справиться самостоятельно, поэтому ему нужно было найти кого-то, кто разделил бы риск и взял на себя ответственность в случае чего.

Кроме того, как он понял в прошлой жизни, при достижении великих целей никогда нельзя действовать в одиночку.

Особенно в чиновничьей среде те, кто действует в одиночку, часто заканчивают плачевно.

— Используя зацепку, правдивость которой трудно определить, я оказал услугу Ма Яню и восстановил наши отношения. Я уже получил прибыль.

Если мне удастся раскрыть это дело, я получу некоторый кредит — это может показаться потерей, но на самом деле я получу больше выгод.

Чжао Дуань точно всё просчитал.

Когда он ступил во внутренний двор, он ожидал, что Сунь Ляньин обязательно попросит его связаться с императорским двором.

«Но я думал, что это займёт некоторое время, а получилось всё так гладко, и я даже получил бесплатно целителя из Небесного Дворца в качестве телохранителя… Старина Сунь — человек неплохой…

Теперь я думаю, он действительно проявлял ко мне доброту… Как же он мог так изворотливо вести себя по отношению к первоначальному владельцу?»

Карета громыхала, а Чжао Дуань погрузился в свои размышления. К сожалению, его воспоминания об этой части были немного туманными.

……

……

Императорская канцелярия.

— Мастер, что изволил сказать Его Величество? — не выдержал центурион, находившийся в комнате.

За массивным письменным столом Ма Янь, «Начальник главной евнушеской службы», человек крепкого телосложения, с длинным лицом, выступающими надбровными дугами, и холодным, вспыльчивым нравом, медленно опустил письмо, полученное из дворца.

Лицо его стало мрачным:

— Его Величество остался недоволен результатами расследования исчезновения оружейника и приказал провести дальнейшее следствие.

Центурион с горечью заметил:

— Но мы приложили все усилия по этому делу, все ниточки оборвались. Хотя это и странно, братья действительно не могут найти выход. Мир так велик, а искать нескольких людей — словно иголку в стоге сена.

Лицо Ма Яня омрачилось, его растрепанные брови нахмурились еще сильнее; он тоже чувствовал себя измотанным.

Он понимал, что его подчиненный говорил правду, и дело действительно было трудным. Срок, установленный Его Величеством, подходил к концу, поэтому ему ничего не оставалось, как доложить именно так.

Теперь же императрица приказала провести дальнейшее расследование, тон её был суров, и никакого уклонения быть не могло. Но столица так велика, с чего же начать?

Как раз когда он пребывал в полном недоумении, вдруг ворвался человек в парчовой одежде:

— Господин, за дверью ожидает Чжао Дуань!

— Господин Чжао? — Ма Янь был ошеломлен. Отчего этот щеголь пришел в гости?

…

Особняк Небесного Учителя.

Снова наступила ночь, колокольня ярко освещена – знаковый ориентир столицы.

В отличие от других мест, являясь штаб-квартирой даосских колдунов, Особняк Небесного Учителя насчитывал большое количество священнослужителей, практикующих ночью, поэтому люди там находились круглосуточно.

— Внеплановое назначение из Тюрьмы Белой Лошади? Просьба к священнослужителю помочь в расследовании дела?

Дежурный священнослужитель был несколько удивлен, получив официальное письмо от писца из Тюрьмы Белой Лошади.

– Разве Белая Конная Тюрьма не группа посланников, работающих на императора? С каких пор они начали расследовать дела? – поинтересовался другой молодой жрец.

– Кто знает? Кто туда пойдет?

– Я не пойду. Мое домашнее задание сдавать послезавтра, я только наполовину его сделал.

– Я не могу. У меня завтра назначена встреча с младшей сестрой, чтобы вместе изучать Великий Дао. Как я могу нарушить договоренность?

– Хорошо, я пойду. Мне в последнее время нечего делать. Кроме того, будет полезно выйти на прогулку и подышать свежим воздухом. Уныло целыми днями только учиться и практиковаться, – сказал один из жрецов.

В следующую секунду все вскочили от удивления и посмотрели в сторону двери: «Старшая Сестра Цзинь Цзянь!»

У двери бесшумно появилась призрачная, таинственная, светлокожая и прекрасная жрица, ее рассеянные глаза сфокусировались, а голос звучал иллюзорно: «Белая Конная Тюрьма?»

http://tl.rulate.ru/book/142483/7460218