Готовый перевод Warcraft: An Order of Amber / Warcraft: Орден Янтаря: Глава 8

Мое официальное признание ученицей Целестины мало что изменило в повседневной жизни. Старшие ведьмы по-прежнему отмахивались от нас с Хезер, считая нас слишком юными для серьезных дел. Дженс, будучи постарше, допускалась в их круг, но лишь при условии, что будет выполнять их мелкие поручения, носить вещи и заниматься уборкой. Впрочем, уборка в основном сводилась к тому, чтобы разбросать золу от костра, способствуя новому росту травы.

После обряда большую часть времени я проводила за своим блокнотом. Помимо болтовни с Хезер о жизни в ее рыбацкой деревушке Утесной Низине на озере Эмберстоун и освоения морских узлов, которым она меня учила, которые в свою очередь весьма полезны, я старательно записывала и обдумывала свои видения.

В момент самого обряда я, казалось, полностью понимала смысл увиденного. Я знала, что та разрушенная стела была древней и хранила какое-то наследие, утрата которого вызывала во мне необъяснимую ярость. Но теперь я не имела ни малейшего понятия, кто или что было погребено под ней, и какую историю она рассказывала.

Стиль исполнения наводил на мысль о Врайкулах, предках наших далеких предков, тех самых, что когда-то давно приютили первых людей в Тирисфальских лесах. Но стела находилась здесь, в Гилнеасе, а не дальше на север, в сердце Лордерона.

И разрушили ее люди в сияющих доспехах, стоявшие под ярким полуденным солнцем.

Был ли во всем этом какой-то особый смысл? Или это были лишь случайные обрывки прошлого? Были ли эти видения даны мне с какой-то неведомой целью? Если бы я и до обряда не знала о существовании Хранителей, одно лишь ошеломляющее великолепие, исходившее от Фрейи в тот момент, когда она благословляла Дикого Бога перед посаженным ею деревом, заставило бы меня поверить. Но все это… не казалось чем-то насущным.

Да, особенным, важным, но не тем, что могло бы указать мне путь, подсказать, что делать дальше.

«Наверное, я слишком много об этом думаю», – пробормотала я себе под нос, закрывая ту часть блокнота, где писала по-английски, и откладывая перо.

«О чем именно ты думаешь?» – поинтересовалась Госпожа Целестина, но тут же покачала головой, не дожидаясь моего ответа. – «О видениях, разумеется. Не стоит слишком долго зацикливаться на них. Некоторые сходят с ума, принимая их за предзнаменования грядущего. На мой взгляд, это всего лишь история, наше прошлое, сохраненное Таллореном на протяжении веков и дарованное нам, чтобы мы могли поддерживать свое наследие. Во время моего собственного обряда я видела Зеленую Леди», – еще одно имя Фрейи, наряду с Хранительницей Жизни и Вечно Грезящей. – «Старая Гримс позже сказала мне, что это означает мою глубокую связь с растениями».

Она пожала плечами. – «Она не ошиблась. Но Ирвен, твоя мать, тоже обладает этой связью, хотя никогда Ее не видела. Просто у нее меньше силы, чтобы в полной мере использовать свои умения, чем у меня. Твоя мать по-прежнему лучше и быстрее меня определяет, почему растение увядает или перестает расти, и в большинстве случаев быстрее находит решение проблемы. Старая Гримс, судя по рассказам твоей матери о ее видениях, ничего подобного в них не усмотрела. Так что, как ты сама сказала, не стоит слишком много об этом думать».

Я кивнула, и на моем лице появилась легкая улыбка. Интересно, что бы подумала Мама, услышав, как Целестина признает, что она в чем-то превосходит ее? – «Хорошо. Мы скоро уезжаем?»

«Скоро. Учитывая угрозу со стороны Вдовы, мы будем путешествовать большой группой, пока не окажемся достаточно далеко от ее владений. Некоторые затем отправятся на юг, в Грозовой Перевал, а мы с тобой продолжим путь обратно в Мрачную Рощу. К сожалению, твоя новая подруга отправится другой дорогой», – ответила она.

Обиженно надув губы, я поднялась, старательно отряхивая снег со своей юбки. – «Ладно. Можно я пойду с ней попрощаюсь?»

Дженс была немного неприятной. И хотя она перестала обзывать меня аристократкой за хорошую одежду, милее она от этого не стала и вела себя как типичный подросток. Хезер же, напротив, проявляла живейший интерес ко всему, что было связано с ведьмовством. Она была очень тихой, пока разговор не касался чего-то, что ее действительно увлекало, – вот тогда ее было уже не остановить.

Мне это казалось довольно милым, а вовсе не раздражающим, что, как мне кажется, она ценила, если вообще замечала.

«Можешь», – кивнула Госпожа Целестина. – «Мы выступим задолго до полудня, так что времени у тебя не так много».

Коротко хмыкнув в знак согласия, я тут же бросилась сквозь неглубокий снег к Хезер и ее матери. Скорее всего, я не увижу ее очень, очень долго, но все же было бы здорово иметь ровесниц среди других Ведьм. Не то чтобы я всерьез обманывала себя подобными рассуждениями. Мне просто отчаянно не хватало людей, с которыми я могла бы непринужденно болтать о том, что меня интересует. Я была взрослой, запертой в теле ребенка, с мозгом ребенка.

Она стала моей подругой просто потому, что мне нравилось проводить с ней время. Вот и все, что на самом деле было нужно.

«Привет, Хезер», – сказала я, слегка поскользнувшись, когда резко остановилась перед ней и ее матерью. – «Наши пути расходятся, так что я пришла попрощаться».

«Привет, Гвен. Я знаю», – она выглядела такой же расстроенной, как и я. – «Если бы мы шли одной дорогой, может быть, я смогла бы взять урок у Целестины… или чтобы она проследила за тем, как ты показываешь свою магию. Маме тоже было бы очень интересно».

Джозелин кивнула, на лице которой играла легкая улыбка, пока она наблюдала за нами.

«Очень жаль, но мы действительно живем в противоположных направлениях», – вздохнула я.

Озеро Эмберстоун было одной из крупнейших географических достопримечательностей Гилнеаса – высокогорное озеро в Эмберских Холмах, питаемое водами, стекающими с Альтеракских гор. На картах оно выглядело просто огромным.

«Но мы не должны позволить этому разлучить нас!» – воскликнула я, заставив себя улыбнуться. Забавно. У меня никогда прежде не было никого, кого я могла бы назвать настоящим другом, и всего через несколько дней знакомства расставание казалось таким мучительным. – «Когда мы станем старше, сможем навещать друг друга. Я всегда мечтала увидеть большое озеро. Мама никогда не водила меня в те края».

«Мы были бы очень рады видеть тебя, но, боюсь, это случится еще не скоро, пройдут многие годы», – сказала Джозелин. Хезер сначала согласно кивнула, но потом ее лицо омрачилось. Ей было всего двенадцать, на три года старше меня. Все еще ребенок, хотя и на самой грани. 'Взрослость' здесь официально наступала в тринадцать лет, когда большинство мальчиков покидали родительский дом, чтобы поступить в услужение к мастерам, или у девочек начинался первый цикл.

В свою очередь, я совсем не ждала этого, как, впрочем, и любой другой стадии полового созревания.

«Да, это будет не скоро», – согласилась я. – «Но все же!»

Хезер улыбнулась. – «Я бы очень хотела».

Мы еще немного поболтали, придумывая всякие забавные идеи о том, какие подарки привезти друг другу при следующей встрече. Вскоре, слишком скоро, настало время прощаться, и я помахала ей рукой.

Несмотря на то, что обратный путь из Черной дубравы мы проделали отрядом из тринадцати человек, который сократился до восьми, когда мы миновали развилку, где от нас отделились ведьмы из Грозового Перевала, мне все равно было очень одиноко.

По крайней мере, на этот раз Целестина предупредила меня, прежде чем усыпить и перенести в другое место. Она даже позволила мне самой принять участие в приготовлении снотворного, так что я точно знала, чем меня будут пичкать.

-oOoOo-

Мы с Госпожой Целестиной оставили Старуху Гримс в Мрачной Роще. Взобравшись на Хэйзел и Сэйбл, мы отправились в обратный путь на север. Погода вновь испортилась, зима все глубже вступала в свои права, и становилось совершенно ясно, что как бы мы ни торопились домой, мы пропустим даже самый конец празднования Зимнего Покрова и смену года. И хотя я ужасно скучала по Маме, хотела рассказать ей обо всем, что случилось, о своих видениях, и поболтать о новой подруге, на улице было слишком холодно, чтобы пытаться форсировать путь.

Именно поэтому мы искали какое-нибудь убежище, где можно было бы переждать, пока не утихнет снегопад. К тому же, дорогу совершенно замело, что сильно осложняло наше положение.

«Я вижу дым. Может, в километре отсюда? Нет, пожалуй, немного дальше», – сказала я, указывая на тонкую струйку, поднимавшуюся вдалеке.

Я сидела верхом на Хэйзел, а Госпожа Целестина вела Сэйбл под уздцы, давая лошади отдохнуть от своего веса. Я ненадолго попыталась последовать ее примеру, но быстро выбилась из сил и только еще больше замедлила наше продвижение. Снег доходил мне уже выше колен, и мои сапоги снова промокли.

Госпожа Целестина взглянула в указанном направлении и согласно кивнула. – «Вижу. Пойдем, Сэйбл».

Снег все еще продолжал валить крупными, красивыми хлопьями, когда мы въезжали в деревню. Зрелище было поистине живописным, но при этом ужасно холодным. Деревушка оказалась одной из самых маленьких, что мне доводилось видеть. Я бы очень удивилась, если бы здесь проживало больше тридцати человек.

Мы сильно отклонились от главной дороги. Здесь не только не было постоялого двора, я даже не увидела ни одного трактира. А ведь трактиры обычно были повсюду. Может, это была просто большая ферма, вроде той, что принадлежала Толбекерам?

«Мы заблудились, да?» – спросила я, и Госпожа Целестина согласно пробормотала что-то в ответ.

Не видя других вариантов, мы направились к одному из домов, и Госпожа Целестина решительно постучала в дверь.

Единственными местами, где можно было бы укрыть наших лошадей, были либо старый, пустой дровяной сарай, либо раскидистый вечнозеленый боярышник в центре деревни. В любом случае, им предстояло несладко провести время до нашего отъезда. Хорошо хоть, у нас все еще оставалось достаточно корма для них.

Изнутри дома донеслась грубая брань и тяжелый топот, прежде чем в двери открылся крошечный глазок.

«Кто вы такие, черт побери?!» – прорычал мужской голос.

«Доброго дня вам в этот Зимний Покров», – вежливо произнесла Госпожа Целестина. – «Мы с моей ученицей заблудились и очень замерзли из-за сильного снегопада. Не найдется ли у вас места у вашего очага?»

Последовала короткая пауза, прежде чем дверь отворил пожилой мужчина с седеющими волосами и шрамом на щеке.

«Да пребудут с вами благословения Света. Найдется теплое местечко, коли вашему дитя это надобно», – сказал он, внимательно глядя на меня. – «Поздновато в этом сезоне для двух девиц путешествовать в одиночку».

«У нас была встреча на Солнцестояние, которую мы никак не могли пропустить, а она проходила далеко от дома», – пояснила Госпожа Целестина, переступая порог. – «Благодарю вас за гостеприимство, добрый сэр».

«Только вот еды у меня для вас нет. Зима в этом году выдалась тяжелая, да и сам год был не из легких» – поспешил сообщить нам мужчина.

«У нас есть с собой дорожные припасы», – сказала я, похлопывая по седельным сумкам. Кроме того, у нас оставалось несколько полузамерзших яблок, которые мы пару дней назад 'уговорили' одно дерево отдать нам. – «Так что нам ничего не понадобится».

Через несколько минут мы привязали лошадей к вечнозеленому боярышнику. Сэйбл тут же принялась объедать его нижние ветки, а Хэйзел прижалась к ней, ища тепла. Укрытые попонами, они должны были перенести непогоду… им приходилось бывать и в худших условиях. И все же было как-то совестно оставлять их мерзнуть на холоде. За время нашего путешествия я успела по-настоящему привязаться к Хэйзел. Она была очень хорошей и спокойной лошадью.

Хижина мужчины оказалась совсем крошечной, ненамного больше тех лачуг, что Робин предоставлял своим батракам. Да и сам угрюмый старик не отличался приятным нравом, но, по крайней мере, здесь было тепло и не дул пронизывающий ветер.

Чтобы скоротать время, Госпожа Целестина принялась тихонько расспрашивать меня о травоведении, заставляя перечислять свойства различных зимних растений и объяснять, почему нашим лошадям можно было лакомиться боярышником, но ни в коем случае нельзя было бы, будь это дуб.

Наконец, спустились сумерки, и мы обе были более чем готовы ко сну.

-oOoOo-

Я проснулась от ледяного сквозняка. Снаружи царила кромешная тьма, но дверь кто-то открывал и закрывал. Я отчетливо слышала характерный хруст снега под чьими-то удаляющимися шагами. Раздраженно засопев, я тут же захотела вновь провалиться в сон, плотнее закутавшись в плащ, чтобы укрыться от холодного воздуха, и посильнее прижавшись к Госпоже Целестине.

«Гвинет», – позвала она, но в ответ услышала лишь неразборчивое сонное бормотание. Тогда Госпожа Целестина откинула мой плащ и прижала холодную ладонь к моей щеке.

«Эй…» – я уже собиралась взвизгнуть от неожиданности, но ее рука тут же зажала мне рот, и Госпожа Целестина строго прошипела.

«Тихо. Собирай наши вещи и будь готова немедленно уходить», – приказала она.

Все еще сонная, я несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить ее слова. Нас разбудили посреди ночи, хозяин дома куда-то ушел, у нас были ценные лошади, а мы находились в почти пустой деревне, затерянной вдали от главных дорог. Все это вызывало серьезные опасения. И… опасения эти были вполне оправданны. Я понимающе кивнула, и Госпожа Целестина убрала руку, оставив меня собирать наши пожитки.

Мне уже доводилось бывать в подобных переделках с Мамой. Случалось, наше пребывание в какой-нибудь деревне заканчивалось не слишком приятно, и нам приходилось спешно уходить под покровом ночи. Но с лошадьми все будет гораздо сложнее. Нам придется вести их медленно, чтобы не оставлять слишком заметных следов, и эта перспектива меня вовсе не радовала.

Если же мы попытаемся ускакать на полной скорости в темноте по заснеженной дороге, лошади могут споткнуться и покалечиться. Конечно, хромую ногу мы смогли бы вылечить, но это все равно было бы очень некстати.

С привычной сноровкой, выработанной за долгие годы странствий с Мамой, я быстро собрала и уложила все наши вещи. Всего через пару минут я была готова последовать за Госпожой Целестиной на мороз.

Хотя на небе должна была сиять полная луна, его плотно затянули тяжелые тучи, из которых все еще сыпал снег, так что снаружи царила почти кромешная тьма. Единственное, что позволяло мне хоть как-то различать дорогу, это снежное покрывало на земле, от которого все вокруг казалось немного светлее.

Внезапно раздался громкий лай. Двери нескольких домов распахнулись, и на улицу высыпали мужчины с факелами в руках. Я разглядела у них вилы и даже ружья.

«Целестина», – с тревогой прошептала я.

«Знаю», – выругалась она себе под нос. – «Будь готова бежать и прятаться, Гвен».

«А вот и они!» – закричал тот самый мужчина, который недавно приютил нас в своем доме. – «Пытаетесь улизнуть, еретики! Я слышал, как вы шептались о своей магии, так что не пытайтесь отрицать!»

«А разве использование магии считается преступлением?» – спокойно возразила Госпожа Целестина. Ее голос не был громким, но прозвучал на удивление ясно и отчетливо.

«Это преступление против самой природы!»

«Церковь еще много лет назад объявила всех вас, Магов, еретиками!»

«Мы не потерпим, чтобы ваша гнусная магия оскверняла нашу землю ни единой лишней минуты!»

«Возвращайтесь в свою проклятую яму, фиолетовые чудовища!»

«Черт побери», – пробормотала я. Вот так удача, мы забрели в одну из таких деревень. Они продолжали выкрикивать свои обвинения, постепенно приближаясь: пропавшая корова, стая воронов, погубившая урожай, небывалые снегопады этой зимой. И они даже не считали нас ведьмами, а просто какими-то магами, возможно, даже из самого Даларана!

«Дело плохо», – сказала я достаточно громко, чтобы Госпожа Целестина услышала.

Она ничего не ответила, но в мерцающем свете факелов, который уже достигал нас, я увидела едва заметный кивок согласия.

«Я гилнеаска по рождению и до мозга костей, а вы смеете называть меня Магом», – усмехнулась Госпожа Целестина, когда ее рука легко коснулась одной из веток боярышника. Я почувствовала, как она пробуждает его силу, как под землей зашевелились корни, и сама защитная природа дерева откликнулась на ее зов. – «Я отвергаю ваши обвинения! Я – гордая Ведьма Гилнеаса, последовательница Древних Путей, и мы были здесь задолго до того, как ваша выродившаяся Церковь вонзила свои когти в нашу землю».

«Поклонница демонов!» – выкрикнул кто-то из толпы, давая начало совершенно новой волне оскорблений. И все же они по-прежнему не решались подойти ближе.

Для толпы всего из восьми человек они производили невероятно много шума. И хотя один из них держал ружье, нацеленное прямо на нас, он был молод и, казалось, не слишком уверен в своих действиях. Он не кричал, как остальные. Их мастифы тоже притихли, хотя толпа, похоже, и не заметила, что собаки теперь растерянно оглядываются по сторонам, а не рычат от злости.

Должно быть, Целестина успела как-то на них повлиять, пока я не видела.

Однако это вовсе не означало, что мы были в безопасности.

Я не могла просто стоять и ничего не делать, как тогда, когда на нас напал паук, и я оцепенела от ужаса. Мне нужно было научиться сражаться… эту проблему придется решать позже. А пока у меня созрела одна идея.

Целестина работала с деревом, с его могучими корнями, но мы ведь находились на деревенской площади. Даже под толстым слоем снега трава все еще была жива, пусть и спала, но жива.

Мысленно потянувшись к ней, я пробудила ее, заставив медленно расти. Тонкие, похожие на лианы, побеги должны были оплести ноги крестьян и обездвижить их.

Тем временем я не прекращала собирать наши вещи и навьючивать их на лошадей. Было трудно одновременно удерживать внимание на нескольких вещах, и я даже упустила нить того, что говорила Целестина, пытаясь их задержать, но нам нужно было быть готовыми к немедленному отъезду.

Резкий треск ружейного выстрела заставил все вокруг замолчать.

«Что, во имя Седогрива, здесь творится?!» – прогремел чей-то бас. Мушкетон в руках говорившего все еще дымился. – «Ларри! Это что еще за новости, будто ты поднял добрых людей среди ночи, чтобы линчевать каких-то несчастных девчонок?!»

«Они маги!» – заорал в ответ Ларри, тот самый хозяин дома, что приютил нас. – «Еретики и демонопоклонники! Это они виноваты, что старую Молли убили эти лесные духи! Я точно знаю!»

Несколько других крестьян тут же согласно зашумели, а двое и них, решив, что довольно разговоров, с диким неразборчивым воплем бросились на нас, выставив вперед вилы.

Госпожа Целестина стояла неподвижно, даже когда они неслись прямо на нас.

«Я никогда прежде не слышала об этой деревне и не имею понятия, о ком вы говорите. И еще раз повторяю! Я отвергаю ваши обвинения. Я – последовательница Древних Путей, а не демонов, и я не маг. Я. Ведьма», – с ее последним словом из земли с треском вырвались могучие корни, схватив парня с ружьем и резко дернув его руки к небу. Трое других, не успевших среагировать на атаку своих товарищей, также оказались в плену у корней.

Первый из двух нападавших, что бросились прямо на нас, запутался в моих лианах, споткнулся и рухнул на землю, намертво привязанный к ней. Второго хлестнули ветви боярышника, и он был сбит с ног. Я быстро заметила, что он тоже оказался запутан и обездвижен.

Еще один, сам Ларри, был прижат к земле злобно рычащим мастифом, в то время как другой пес вцепился ему в руку.

Словно ничего особенного не произошло, Госпожа Целестина продолжала говорить.

«Даже если бы ваши утверждения были правдивы, не вам судить и выносить приговор. А что касается Ереси», – Госпожа Целестина властно окинула их взглядом, – «Король Арчибальд Седогрив еще несколько десятилетий назад лишил Церковь всякого права навязывать нам свои законы».

«Что?» – растерянно пробормотала я.

Неужели он действительно это сделал? Я знала, что в народе бытовало мнение, будто Церковь Святого Света – это чисто лордеронское учреждение, и ее политика больше всего выгодна именно Лордерону, но я и понятия не имела, что отец Генна на самом деле лишил их власти.

Вновь прибывший вновь направил свой мушкетон в нашу сторону. Пустая угроза, я была почти уверена, ведь у него не было времени перезарядить это допотопное ружье.

«Магия», – просто констатировал он, с опаской косясь на корни, удерживающие его односельчан. – «Полагаю, Ларри все-таки был прав насчет этого. Так какое у вас здесь дело, Ведьма?»

В его голосе не слышалось ни радости, ни уверенности, лишь явная настороженность и страх.

«Мы искали лишь убежища от снежной бури, и нам предложили место у очега. А проснулись мы от холода распахнутой двери и попытались уйти, пока не начались неприятности», – Госпожа Целестина махнула рукой в сторону связанных, разъяренных, а теперь уже и изрядно перепуганных мужчин. – «К сожалению, нам это не удалось».

«Убегаете, как последние трусы!» – прокаркал один из пленников.

«Это говорит человек, который привел восьмерых взрослых мужиков, чтобы напасть на одну женщину и ребенка», – огрызнулась я ему в ответ. – «И собак тоже, только вот мы им нравимся куда больше, чем вы».

Вновь прибывший, к которому теперь присоединилась устало выглядящая женщина, некоторое время молча смотрел на нас. – «Если хочешь уйти, ведьма, так уходи, но не порти жизнь этой девочке своим гнусным ремеслом. Оставь ее здесь и…»

Его слова стали последней каплей, и мои и без того взвинченные до предела эмоции переросли в настоящую ярость.

«Отвали!» – заорала я на него. Что он себе вообще позволяет?! Пытается заставить меня отказаться от моего дара только потому, что считает его «гнусным»? Невежественный болван! – «Я – Ведьма! Я исцеляла недуги, я взращивала поля, я знаю о магии больше, чем все вы, вместе взятые! Можешь взять свое дурацкое поклонение ветряным колокольчикам и засунуть его себе куда подальше!»

Мое тело сотрясалось от глубоких, прерывистых вдохов.

«Думаю, добрый сэр, вы глубоко заблуждаетесь в своих суждениях», – спокойно произнесла Госпожа Целестина в наступившей после моей гневной тирады тишине. – «Моя ученица – моя кровная родня, обученная нашим обычаям с младых ногтей. И это ее выбор – оставаться со мной. А не ваш».

Последовало несколько напряженных мгновений, прежде чем мужчина медленно опустил свой мушкетон.

«Хорошо», – выплюнул он. – «Убирайтесь прочь, ведьмы. Именем Седогрива вы вольны уйти».

Больше никто не проронил ни слова, пока мы отвязывали лошадей и покидали эту негостеприимную деревню. Это был не худший мой опыт общения с местными жителями, но очень близко к тому.

Путь в темноте, по мере того как мы удалялись от деревни, был медленным и холодным. Сэйбл и Хэйзел лишь неохотно и с явным неудовольствием повиновались, и то лишь благодаря обещаниям щедрых угощений по прибытии домой. Я же не могла дождаться, когда наконец окажусь дома и смогу рассказать Маме обо всем, что с нами приключилось.

http://tl.rulate.ru/book/133890/6581879