«Яманака Харуо. Он следил за вашей командой до тех пор, пока вы не погрузили их в гендзюцу, а затем отправился в ресторан "Данго", о котором вы упоминали. По мнению АНБУ, он планирует устроить засаду на вашу команду во время завтрашнего экзамена на генина», — ответил Сарутоби.
— Он следил за ними, а я об этом не знала? — Куренай была в ужасе. Неужели она оказалась бесполезной как джонин?
— Харуо — опытный джонин, специализирующийся на проникновении и убийствах, — произнес Сарутоби, словно читая её мысли. — Не стоит чувствовать себя неполноценным джонином из-за того, что специалист сумел тебя обмануть.
— Верно, — согласилась Куренай, потрясая головой, чтобы прояснить ситуацию. — Итак, каков план по его поимке?
Сарутоби хищно улыбнулся, заставив всех троих джонинов вздрогнуть и сделать мысленные заметки: никогда, никогда не попадаться на глаза Сарутоби Хирузену. Эта улыбка предвещала боль. ***
С Наруко
Бывший дом клана Тодзи, жилой район клана.
Наруко оглядела работу, проделанную её клонами, и улыбнулась. Место выглядело безупречно и, безусловно, было в порядке. Неплохой результат для пяти часов сосредоточенной работы пятидесяти клонов и её самой. После того как Куренай отпустила их, команда 8 разделилась: Ино предстояла последняя смена в цветочном магазине её семьи, а Хината должна была отчитаться перед отцом о составе своей команды. Наруко отмахнулась от извинений Хинаты и сказала, что, конечно, её отец захочет узнать, кто входит в команду его дочери, тем более что Хината — его наследница.
Некоторые часы Наруко провела за покупками. Ей срочно понадобились сюрикены и кунаи, поэтому она пополнила запасы. Пользуясь случаем, она также купила себе новую одежду. Хотя ей нравился её оранжевый комбинезон за его практичность, долговечность и, что самое главное, цвет, она решила, что, как честная ками-куноичи, ей нужна более сдержанная цветовая гамма.
— Хе-хе... Ино-тян завтра не поверит своим глазам, — самодовольно думала Наруко. О жалобах и разглагольствованиях Ино по поводу «этого проклятого оранжевого чудовища» в Академии ходили легенды. Академия... Наруко вспомнила предостережение Куренай-сенсея о том, что случится с теми, кто провалит экзамен на истинного генина. Её лицо искажалось в гримасе. Нет, завтра она точно не провалится. Ей повезло, что Дзитян дала ей особый пропуск в школу благодаря мастерству Каге Буншин но Дзюцу. Если бы она провалилась и её отправили обратно, то не сомневалась, что там было бы правило, позволяющее использовать только Дзюцу Буншин. Хотя она и умела пользоваться этой чертовой техникой, ей не хотелось ждать целый год, чтобы доказать, что способна выполнить то, что считала самым бесполезным дзюцу, с которым когда-либо сталкивалась. Даже её Ориоке-но Дзюцу было более полезным, чем базовый Буншин.
— Мои семейные свитки! — вспомнила Наруко о двух шкатулках, которые она положила в свою комнату прошлой ночью. — Может, я найду там что-нибудь, что поможет мне!
Торопливо разгоняя своих клонов, Наруко успела сделать два шага, когда на неё обрушился огромный поток воспоминаний: десять часов из первых 30 клонов и пять часов из тех, что она создала, вернувшись с первого собрания команды, вызвали у неё сильнейшую головную боль.
— Ладно, это больно. Что это было, черт возьми? — пробормотала Наруко, когда жгучая боль утихла. Теперь она могла вспомнить, как убирала весь дом сверху донизу, и с разных точек зрения... точек зрения её клонов!
— Не может быть... — прошептала она в ужасе. Она могла помнить всё, что делали её клоны? Неужели это вообще возможно? Наруко не читала, что именно повлияло на Дзюцу Каге Буншин но, а только знала, как его выполнять. Решив, что ей нужен совет и одновременно проверка, Наруко создала ещё одного теневого клона и приказала ему отправиться к Ируке-сенсею, чтобы узнать все детали о том, что может делать Каге Буншин но Дзюцу. Временно удовлетворив своё любопытство относительно своего лучшего дзюцу, Наруко вновь направилась исследовать свитки своей семьи.
Дойдя до своей комнаты, она нахмурилась, разглядывая красную и оранжевую коробки.
— Ну, поскольку у моей матери были рыжие волосы, я могу предположить, что в красной коробке могут быть семейные вещи. А вот оранжевая... я понятия не имею. Пока что я предпочту красную, — решила она. Подняв крышку шкатулки, Наруко заглянула внутрь. Шкатулка была полна свитков. Там находилось около семи больших, несколько средних и несколько маленьких. На одном из них лежало сложенное письмо с её именем. Протянув дрожащую руку, Наруко взяла письмо и развернула его, чтобы посмотреть, кто его написал. На обратной стороне, там, где обычно пишут имя отправителя, было написано «Узумаки Кушина». Наруко вздрогнула. Письмо от матери. Возможно, это единственные слова, которые она когда-либо прочтет, написанные непосредственно ей матерью. Сглотнув внезапно возникший в горле комок, Наруко медленно развернула письмо и начала читать.
— Моей дочери Наруко. Сейчас, когда я пишу это письмо, нам только что сообщили, что ты девочка, и я наконец-то могу писать, не спотыкаясь о слова, относящиеся к определенному полу. Я надеюсь, что мы с твоим отцом сидим с тобой и смеемся над паранойей твоей матери во время беременности, но это письмо написано на случай, если во время родов что-то пойдет не так. Поэтому я должна предположить, что либо я мертва, а твой отец жив, либо мы оба мертвы, а ты одна, о чем я сожалею больше, чем ты можешь себе представить.
Итак, начнем. Меня зовут Узумаки Кушина, я последняя из главной ветви клана Узумаки, и я с гордостью могу сказать, что я твоя мать. У меня кроваво-красные волосы и голубые глаза. Когда я была моложе, люди прозвали меня «Помидором», потому что тогда у меня было довольно круглое лицо и необычные волосы. Они пожалели об этом, когда я их побила!
В своё время я стала генином и была довольно задиристым сорванцом, настолько, что моим новым прозвищем стало «Красное горячее хабанеро». Когда я стала джонином, мои подвиги на поле боя во время Третьей великой войны шиноби принесли мне прозвище, которым я не очень-то горжусь: 'Кровавая багровая смерть'. Узумаки — родственники клана Сенджу и были его союзниками на протяжении многих лет. Меня привезли в Коноху с очень конкретной целью: стать вместилищем, или Джинчурики, могущественного биджу, известного как Кьюби-но Кицунэ». Наруко остановила чтение, потрясенная. Коноха привезла её мать сюда, чтобы использовать в качестве проклятого контейнера! Как они посмели! Наруко стиснула зубы и продолжила читать, надеясь, что хоть что-то здесь объяснит причину.
Слово «Джинчуруки» — древнее, столь же древнее, как и сам мир шиноби. Дословно оно означает «Сила человеческого самопожертвования». В тех, кого так называют, запечатано Биджу, и это чаще всего происходит в новорожденном возрасте. Причина в том, что в таком возрасте у человека еще не развиты спирали чакры, и мощь Биджу не может разрушить и уничтожить эти спирали. Вместо этого чакры ребенка значительно разрастаются под воздействием заключенного в них существа.
http://tl.rulate.ru/book/115474/4522979
Сказали спасибо 10 читателей