Готовый перевод The Rankers Guide to Live an Ordinary Life / Путеводитель правильной жизни для ранкера: Глава 80. Если уж батрачить, то в доме самого Короля (11)

✧

— Как долго ты собираешься игнорировать внешние дела, прикрываясь внутренними неурядицами? Даже в этот момент кто-то рискует жизнью, взбираясь на Башню, чтобы найти ответы для всех нас.

— ...

— Я не прошу тебя встать на мою сторону. Я лишь напоминаю: не забывай дух Хэты.

— Я внимательно выслушал слова главы.

Правда ли?

Белая Птица молча смотрела на мужчину, сидящего напротив.

Первый старейшина «Хэта», Ханыльби.

Она прекрасно знала, что этот человек с мягкими чертами лица и длинными волосами и был тем самым источником мутной воды внутри школы.

Ханыльби тихо улыбнулся.

— Опять этот взгляд. Взгляд, которым вы меня укоряете.

— Ты ведь на собственном опыте знаешь, что чрезмерная жадность приводит к беде. Я не понимаю твоих поступков.

— Я и не стремлюсь к вашему пониманию. Так было всегда. И когда дед жестоко вырвал мне глаза, и когда я всё равно вернулся в Хэта.

Экзамен на наследование титула главы — [Зеркало Хэта].

Когда юная Ха Янсэ, впитавшая всю историю школы, вышла из тех врат, вопрос о наследнике был фактически решён.

Троецарствие, Корё, Чосон и Первый меч Республики Корея.

Она стала первой в истории школы, кто сумел принять на себя все эпохи предков без исключения.

Это было самое законное наследование. Все превозносили будущую главу. Все, кроме одного.

Сводный брат Белой Птицы, Ханыльби, был кандидатом на пост главы школы на равных с ней условиях.

Разница была лишь в одном: врата, из которых она вышла на своих двоих, он не смог даже открыть.

Но так и не сумев обуздать свои амбиции, он в итоге был наказан рукой деда и ослеп.

Он вернулся в школу спустя всего два года после смерти деда и вступления Ха Янсэ в должность главы.

— ...

На его язвительный, насмешливый тон Белая Птица тихо вздохнула:

— Я не жалею о том, что собственными руками снова приняла тебя. И впредь не пожалею. Так что смени гнев на милость.

— …Именно твоя мягкотелость сделала Хэта слабой. Ты всё ещё не понимаешь, сестра?

«Ты, у которой есть всё, можешь позволить себе оставаться благородной до конца».

Ханыльби прикусил нижнюю губу.

— Скажу откровеннее, глава школы. Вы должны уметь изгонять паразитов, что подтачивают вас изнутри. Какой бы великой вы себя ни считали, вы всё равно всего лишь человек.

— ...

— Как, например, того монстра, что подслушивает за дверью.

Он кивнул подбородком в сторону метнувшейся тени.

Ханыльби хищно усмехнулся.

— И покрывать надо в меру. Как ученики могут доверять главе, которая ходит с закрытыми глазами и ушами, держа под боком бомбу замедленного действия?

— Первый старейшина.

— Причём это даже не обычная бомба. Это пожирающий людей мерзкий злобный зверь!

— Хватит.

— ...

Аура Белой Птицы похолодела.

Эта женщина могла превратить даже свой взгляд в энергию меча, если бы захотела.

Холодный пот пробежал по спине. Сминая уязвлённую гордость, Ханыльби выдавил улыбку.

— Если вы не можете её устранить, то вам, глава школы, стоит хотя бы частично отказаться от того, что у вас есть.

— ...

— Кто же на самом деле пятнает благородную Хэту? Пока «это» не исчезнет с моих глаз, никаких переговоров не будет.

— ...

Ханыльби поднялся, собираясь уйти.

И тут за его спиной прозвучал спокойный низкий голос:

— Ханыльби. Я лишь защищаю своих людей. Ты тоже мой человек. Это не изменится.

— ...Позвольте откланяться.

Др-р-р!

Когда дверь распахнулась, кто-то поспешно попытался скрыться.

Неужели она думала, что сможет спрятать эту звериную жажду крови?

Ханыльби с перекошенным от злости лицом покинул покои.

Шаги затихли.

Воцарилась тишина.

Белая Птица, медленно смакуя остывший чай, едва улыбнулась.

— Хватит там стоять, заходи. Луна сегодня слишком хороша, чтобы любоваться ею в одиночку.

— ...Любоваться, твою мать? Ты сейчас реально смеёшься? Самое время расслабляться, да?

— Эта луна принадлежит лишь этому мгновению. Упустить её было бы жаль. Это тоже своего рода духовная тренировка…

— А, поняла-поняла! Хватит нотаций!

Топая нарочито громко, Чхве Давид плюхнулась рядом с Белой Птицей.

Долгое время она лишь мяла губы, не решаясь заговорить, а потом, осторожно подбирая слова, начала:

— Э-э… ну… может, просто уступишь? Я и так всегда была одна, так что и одна где угодно нормально проживу. Реально. Сейчас вообще самостоятельность в тренде.

— У них нет веского повода, поэтому они цепляются к тебе, Давид. Это не твоя вина, так что не вешай нос.

— К-кто это тут нос повесил?! Вовсе нет! Да я их всех одной левой, а?!

— Одной левой — вряд ли. Уровень Ханыльби не настолько…

— А, чёрт! Это образно! Образно я сказала! Тупоголовая белая башка!

Глядя на Давид, которая лупила себя по груди, Белая Птица улыбнулась.

— …

 — ...

Под лунным светом тихо потекло время.

Чхве Давид подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком, совсем как в детстве, когда так защищала себя.

— ...Первый старейшина ведь требует «Зеркало Хэта», верно?

— Мм. Это было единственное поражение в жизни Ханыльби. Похоже, он до сих пор не может его пережить.

Конечно, были и другие причины, но в конечном итоге он хотел именно этого.

Новой попытки занять пост главы школы.

Что делать… Белая Птица спокойно подняла взгляд на луну над гребнем горы.

— Не отдавай.

— ...

— Ни за что. Правда. Не отказывайся от чего-то из-за меня.

— ...

Слова прозвучали почти как детская прихоть.

Белая Птица редко, но искренне улыбнулась, прищурив глаза.

Не только Ханыльби не смог «вырасти» в этом месте.

Её дорогой и любимый друг тоже так и остался тем самым ребёнком.

— Не понимаю. От чего же я отказалась ради тебя, Давид?

— ...

— Такого не было. Напротив — ты дала мне очень многое. С самого начала и до сих пор. Всегда.

— ...

— Завтра уже начинается церемония омовения… Моё место и в этот раз займёт Великий Наставник. Как самый надёжный друг главы школы.

— ...Идиотка.

Колени намокли.

Чхве Давид не могла поднять голову — боялась, что разрыдается в голос.

Она лишь машинально перебирала браслет, который всегда носила: узелок из алых и чёрно-белых нитей.

Ощущение металлической птички на конце браслета в эту ночь было особенно болезненным.

✧

— И почему это не получается?

— Н-не то чтобы не работает… просто так нельзя. У звёздной карты есть фиксированный порядок, нельзя ставить альфу на место каппы…

— Если порядок нельзя изменить, так поверни саму ось.

— Это не так просто, как звучит…

— Почему нет?

— …Почему это вообще работает?

Почему это правда работает?

A-ранговый маг с серьёзным лицом переспросил.

И не только он. Все маги в мантиях, столпившиеся вокруг, смотрели на Чжио с одинаковым выражением.

Эх, идиоты.

Ну и времена настали. И они называют себя магами?

Обладательница уникальной характеристики «Непревзойдённый Гений» цокнула языком и демонстративно медленно стёрла один древний символ, написав его заново.

— Э-э-э? В-ва-а-ау!

— Вот тут, ага? Просто инвертируешь систему заклинаний. Эти два элемента — полные противоположности. Вы что, реально туповатые?

— Гений! Король гениев!

Уо-о-о-о-о!

Возбуждённые маги, покраснев, хлопали в ладоши, как тюлени.

Совсем не похоже на них, сплошных интровертов.

Что с этими магическими задротами сегодня?

Проходящие мимо стажёры косились с недоумением, но маги, опьянённые халявной лекцией экстра-класса, ничего не замечали.

— Уважаемый и обожаемый ректор! Не могли бы вы и это посмотреть?

— Хм… Опять притащил какую-то убогую формулу. Знай своё место, болван.

— Прошу прощения! Ректор! — один из магов готов был биться головой об пол от восторга.

Чжио тем временем эффектно взмахнула красной ручкой, которую достала неизвестно откуда.

Вжух, вжух.

С каждым штрихом восторженные крики становились всё громче.

Глаза магов сияли, переполненные чрезмерной жизнью.

— И это! И это тоже!

— Неси сюда! Давай!

Так Король Магов угодил в бесконечную тюрьму похвалы.

Даже не осознавая, что занимается бесплатным батрачеством, «Король Чжио», окрылённая лестью, азартно строчила символы.

В этот момент ей под руку очень вовремя протянули стакан ледяного кофе.

— Пожалуйста, пейте и отдыхайте понемногу, величайший в мире гениальный маг.

Тон был почти подхалимский, но Чхон Гидо, будущий глава Магической башни, спокойно добавил:

— Вы только что использовали структуру Сатора как божественное слово, кратно усилив эффект. Это поразительно креативно.

— ...Вы что тут стоите? Освободите моему Гидону место, живо.

— Благодарю. Тогда позвольте.

Первобытные вопли — это хорошо, но детальная похвала всегда приятнее.

Сообразительный Чхон Гидо наконец понял, как «проходить» Кён Чжио, и, повернувшись к остальным магам, коварно улыбнулся.

Маги, вытесненные с «первого ряда фан-зоны», задрожали и тут же начали наперебой задавать вопросы и осыпать комплиментами.

Со стороны это было поистине диковинное зрелище.

— Приятно смотреть.

— ...Она не всегда такая, но сегодня, похоже, вошла в кураж.

— А по-моему, очень даже приятно.

Пак Сун Ён, стоявшая рядом с озадаченным Бомом, тепло улыбалась.

— Верно. Наша девочка с самого детства обожала решать задачки. Раз ей это так нравится, надо было раньше позволить ей заниматься любимым делом. Я и правда во многом виновата.

— ...

— Ой, не надо так смотреть. Я рада, что узнала об этом хотя бы сейчас. Спасибо, что привезли меня, господин директор. Снова я у вас в долгу.

— Не за что.

6 сентября.

В выходной день двери академии были открыты для семей стажёров.

Пак Сун Ён упорно отказывалась, боясь помешать, но теперь было ясно — зря.

В кафетерии на первом этаже, глядя на толпу магов, Бом слегка расслабился.

Кён Чжио, почувствовав знакомую энергию призраков, невольно подняла голову.

На её лице, сиявшем от уверенности, постепенно проступило удивление, а затем — огромная радость.

Чжио широко улыбнулась.

— Мама!

http://tl.rulate.ru/book/109337/11368808