Готовый перевод Futsutsuka na Akujo dewa Gozaimasu ga: Suuguu Chouso Torikae Den / Хоть я и бездарная злодейка ~Сказка о том, как бабочка и крыса поменялись телами в Девичьем дворе~: 3. Рейрин: Переезд в Рай (2)

Том 1. Глава 3. Рейрин: Переезд в Рай (2)

＊＊＊

Лили была на взводе.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

Оно и неудивительно, ведь девушка уже битых полстражи не поднимала головы ради всего-то корзины с едой.

– Смиренно прошу Вас, главная императорской кухни-сама. Готовку я возьму на себя. Молю, положите еды не больше, чем для нас двоих – меня и Кейгецу-сама.

• В оригинале она была 尚食長(читается как shōshōkuchō). Наверное, стоило бы оставить как читается, но сочетание первых двух иероглифов нашла в китайском словаре, это исторический термин «царский кравчий» (с дин. Цинь), чиновник, отвечающий за питание правителя (хотя, как ни странно, кравчий – термин больше древней России). К слову, есть одноимённая дорама, но она переводится как «Императорская кухня». Последний иероглиф – «главный/глава».

– Но знае-ешь, Лили. Просишь для двоих, но ведь речь о позоре семьи Шу, подвергнутой церемонии Дзюдзин. Хоть она и Дева, можно ли считать подобного человека достойным полноценной порции? Тогда остаётся лишь твоя доля. Но разве ты, придворная дама, можешь позволить себе пищу, оставляя голодной госпожу? Стало быть, продуктов и на одного не потребуется вовсе, верно?

Какое там «верно»!

Пожилая придворная дама, отвечавшая за пропитание, величаемая главой императорской кухни, с самого начала тянула и увиливала и даже не думала предложить Лили хоть какую-то еду. Она также была одной из тех, кто подвергся оскорблениям и толчкам Шу Кейгецу, и потому затаила к ней ненависть.

Вместе с тем она презирала и Лили, в чьих жилах текла кровь танцовщицы-иммигрантки.

Презрение в глазах главы императорской кухни предельно ясно говорило о нежелании выдавать пищу не только Кейгецу, но и самой Лили.

Проклятье. Знала, что всё так обернётся, с тех самых пор, как меня сослали вместе с той девкой, – Лили стиснула зубы, всё так же низко склоняя голову.

Издевательства над ней начались уже с первого дня её службы придворной дамой в Девичьем дворе. Вообще-то ей, как придворной даме среднего ранга, по справедливости полагалось одеяние цвета охры свинцовой, но вместо этого был брошен наряд цвета тусклого кармина.

– Порой придворным дамам среднего ранга и выше приходится иметь дело с государственными служащими за пределами Внутреннего двора. Разве можно допустить, чтобы представителем дома Шу была дочь танцовщицы, соблазнявшая мужчин, едва их завидев, так ещё и чужеземка, небось, и говорить-то толком не способная, – вместе с этими презрительными словами вдогонку.

Мама не какая-то там проститутка. Она истинная танцовщица, достигшая совершенства в своём искусстве…!

Мать Лили была участницей странствующей труппы, что прибилась к берегам Империи Эи – самой процветающей страны на всём континенте. Её специализацией был согдийский кружащийся танец, и своим танцем, пышным под стать полёту бабочки, она покорила сердце мужчины из семьи Шу.

• Согдийский кружащийся танец (по-китайски huxuan wu, кит. 胡旋舞, японским чтением было записано kosenbu, дословно «танец кружащихся варваров» или «пляска варварских кружений») был согдийским танцем, завезённым в Китай в первой половине первого тысячелетия нашей эры. Китайцы подражали этому танцу, и он стал чрезвычайно популярным в Китае, где впоследствии его исполняли при дворе. Подробнее: https://ru.ruwiki.ru/wiki/Согдийский_кружащийся_танец

Однако в супруги Пять Домов, свято ценивших чистоту крови, не дозволено было брать чужеземку, поэтому ей пожаловали разве что статус любовницы и дом в нижнем городе. Но даже тогда законная супруга без устали жестоко её изводила, пока мать Лили безвременно не оставила этот мир. Хоть отец Лили и оплакивал смерть любимой, законная жена не позволила ему принять Лили в главную семью, в результате чего Лили отправили в Девичий двор в качестве придворной дамы, приписанной к дому Шу.

Резиденцию в нижнем городе у неё отобрали. Однако, если исправно проработает здесь три года, будет обеспечена едой, кровом и пособием. Лили решила отправиться в Девичий двор, чтобы выжить.

Но что в итоге?

В доме Шу, отличавшемся резким нравом, Благородная супруга Шу была известна своей мягкостью, но, возможно, её впору было назвать слабостью духа, ибо женщина даже не пыталась пресекать издевательства в собственном дворце. Дева высокомерна, придворные дамы деспотичны, так что вечно выискивают добычу слабее себя, дабы самим не стать мишенью. И жертвой этой травли стала именно Лили.

Я никогда не продавала своё тело. Никогда не соблазняла мужчин. Я жительница Империи Эи и полноправная придворная дама…!

• 春を売る – идиома, дословно «продавать весну». Означает быть проституткой; работать проституткой; продавать секс-услуги.

Лили, натура трудолюбивая, вложила все возможные силы в подготовку к своей службе. Благодаря унаследованным от матери превосходным физическим данным она быстро перенимала любые манеры и движения, а по подаренным отцом книгам даже освоила Пятикнижие.

• ごきょう【五経】(гокё:) Пятикнижие (конфуцианского канона: И-цзин, Шу-цзин, Ши-цзин, Ли-цзи, Чунь-цю). Подробнее: https://ru.wikipedia.org/wiki/У-Цзин

И всё же, стоило придворным дамам дворца Шуку увидеть броские рыжие волосы и не по годам пышную грудь, как те высмеивали Лили со словами: «Эта женщина только соблазнять мужчин и умеет».

Обидно…

В этом месте одни только враги, – думала Лили. Сплошь мусор, а не женщины, что потешаются над слабыми и презирают всех, кто хоть как-то отличается… – Но сейчас главное раздобыть еды.

Лили, что вела бережливую жизнь в нижнем городе, знала, что еда превыше гордости.

Хоть она и наговорила Кейгецу дерзких слов, правда в том, что не было ни одной придворной дамы, готовой разделить с Лили еду и кров. Если не сумеет раздобыть здесь пропитание, то от голода умрёт скорее не Кейгецу, что всё же в статусе Девы, а она, Лили.

Но все её отчаянные мольбы были тщетны: заведующая императорской кухней в конце концов удалилась, бросив: «Мне пора готовить вечернюю трапезу».

Лили даже попыталась вцепиться в её нижнюю юбку, но её лишь грубо стряхнули.

– …Чёрт побери, – пробормотала Лили себе под нос, оставшись в коридоре совершенно одна.

Во дворце Шуку подаяния не дождёшься. Остаётся единственный выход – пойти в другие дворцы и молить о милости там там.

Если исходить из соображения близости и нрава обитателей, возникало желание обратиться в соседний с запада дворец Коки, только вряд ли в сложившихся обстоятельствах кто-то из дома Ко протянет руку помощи придворной даме дома Шу. В таком случае, дворец Ранко на востоке?

Чтобы попасть во дворец другого клана, необходимо выйти в расположенный по центру Девичий двор. Лили шла, размышляя, как бы попасть во дворец, куда посторонним людям вход в основе своей воспрещён…

• П.п.: прошу не забывать, что разделение на двор-дворец здесь весьма условное. Если уж по существу, то правильнее было бы назвать не Императорский дворец, а Императорский дворцовый комплекс с внутренней и внешней частью. Так же и Девичий двор стоит понимать как один из внутренних дворцов, цельное строение (что, в общем-то, отображено на схематичной карте в НИ) + некоторая прилегающая к нему территория.

– Послушай, – как вдруг, когда уже показалась крыша Девичьего двора, сзади служанку кто-то окликнул.

Обернувшись, она увидела женщину в одеяниях цвета неотбелённого шёлка.

• 白練 – это «неотбелённый шёлк». Код – #FFDDCA. https://vk.com/wall-137425031_1849

Цвет неотбелённого шёлка… Что здесь делает старшая придворная дама дома Кин? – из-за прикрывавшего лицо круглого веера было не определить, кто перед ней, но, рассудив по одежде, что гостья – высокопоставленная особа, Лили тотчас опустилась на колени, не сходя с места.

– Чем могу быть полезна, Широнэри-сама?

• «Широнэри» - чтение цвета «неотбелённый шёлк». Оставила чтение, чтобы не звучало странно.

Коли имя собеседницы неизвестно, было принято называть её по цвету наряда как подобию звания.

Женщина в одеяниях цвета неотбелённого шёлка по ту сторону круглого веера легонько – ­фу-фу – улыбнулась.

– Солнце вот-вот сядет, потому перейду сразу к делу. Несчастная Араишу, не желаешь ли стать придворной дамой дома Кин?

• «Араишу» - чтение цвета «тусклый кармин».

– Ха?

Неожиданное приглашение.

Пока Лили молчала, совершенно онемев от потрясения, собеседница, как будто бы правильно истолковав её реакцию, пустилась в объяснения.

– Мне довелось слышать о наказании, постигшем Шу Кейгецу. И тебя в это втянули, верно? Пускай и дочь танцовщицы, но не по своей же воле родилась таковой… Бедняжка. У моей Девы, мудрой Кин Сейки-сама, сердце кровью обливается.

• 心を痛める – идиома, дословно «сердце болит». Означает беспокоиться (о); волноваться (о); тревожиться (о); страдать (о); огорчаться.

Слова эти, с порога унижавшие ремесло матери Лили, вызывали отторжение, но суть предложения пробуждала интерес.

Пока Лили хранила молчание, женщина гладко продолжила.

– Поэтому, с одним условием, я пожалую тебе одеяния цвета белой крысы. Ты ведь тоже не хранишь глубокую верность дому Шу, верно?

• 白鼠 – это «белая крыса» или «бело-серый». Код – #B9A193. К слову, в другом источнике цвет «широнезуми» описывался как бело-серебристый, и «широнери» также значительно светлее. https://vk.com/wall-52732989_7189

– Белой крысы…?

Цвет белой крысы – цвет, который носят придворные дамы среднего ранга дома Кин. Глаза Лили округлились от беспрецедентного предложения, но ещё больше её тревожило это самое [условие], потому разговор она завела осторожно.

– Что же за условие?

– Всё просто. С тебя только и требуется, что извести свою хозяйку Шу Кейгецу.

– Ха? – ещё одно неожиданное заявление, отчего Лили нахмурилась. С чего бы кому-то из другого дома возжелать чего-то вроде мести за Ко Рейрин?

Заметив её подозрительный взгляд, придворная дама в одеяниях неотбелённого шёлка фыркнула, словно презирая невежественность собеседницы, после чего вкрадчиво проговорила: «Слушай же».

– Ко Рейрин-сама – [Бабочка Его Высочества]. И малому ребёнку ясно, как сильно Его Высочество ей благоволит. Но ревновать и причинять ей вред, как это сделала твоя госпожа – низшая из низших уловок. Коли истинно желаешь завоевать расположение Его Высочества, надобно добровольно преклонить колени перед Рейрин-сама и принести ей клятву верности.

Иными словами, жестокими гонениями Шу Кейгецу дом Кин пытается создать видимость своей полной лояльности Рейрин.

Как следует из его имени, дом Кин со стародавних времён нёс полную ответственность за добычу золота и стал краеугольным камнем экономики Империи Эи. Будучи по натуре своей истинными торговцами, многие из них предпочитают действовать разумно и прагматично.

• Иероглиф Кин 金 означает «золото».

Любая женщина, конечно, сердцем потянулась бы к мужественному Гёмею, преуспевающему как в науках, так и в военном искусстве, но если речь о Деве из благородного дома Кин, то вполне логично из холодного расчёта нацелиться на второе место.

– Людям из других семей запрещено входить во дворец, да к тому же в Девичьем дворе проводится семидневная церемония Имибараи. В это время только и остаётся, что третировать Шу Кейгецу руками представителей дома Шу. Однако, – женщина в одеяниях цвета неотбелённого шёлка хихикнула, всё так же прикрываясь веером, – когда же вскроется, что всё с самого начала было на ладони у дома Кин, сколь велико будет разочарование женщин дома Шу и прочих семей, опоздавших к дележу-у.

– …Если мы прибегнем к чрезмерным наказаниям, боюсь, сами подвергнемся порицанию Шукан-сама.

– И это говорите вы – те, кто сам же загнал её в заброшенную развалюху? Ничего страшного, просто сунь офицеру Шукан немного денег – и дело улажено, – в её тоне не слышалось и намёка на сомнения.

Женщина вытащила из волос канзаши и протянула её Лили. Серебряная основа была инкрустирована жемчугом. С точки зрения философии пяти элементов, именно такое украшение было во вкусе женщины дома Кин.

• Канзаши (или кандзаси, яп. 簪, встречается также написание 髪挿し) – традиционные японские женские украшения для волос, а также популярная техника рукоделия. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B7%D0%B0%D1%81%D0%B8

– Я Гайо из дома Кин. С завтрашнего дня в это время и в этом же месте будешь докладывать мне об обращении с Шу Кейгецу – и каждый раз будешь получать награду. Через семь дней я дарую тебе одеяния цвета белой крысы.

Видя, что Лили даже при виде шпильки всё ещё глубоко раздумывает, женщина добавила: «Полагаю, это тебе понравится больше?», и на сей раз вытащила из рукава небольшой джутовый мешок.

Внутри оказалось около двух го риса. Рис – отборный, отшлифованный до слепящего блеска, по белизне не уступающий одеяниям цвета неотбелённого шёлка.

• 合(го:) – мера ёмкости, около 0,18 литра.

Женщина презрительно рассмеялась, видя, как сглотнула Лили, положила канзаши в мешочек и вложила в руки девушки.

– Завтра я подготовлю вдвое больше. Ты ведь принимаешь?

– …Да, – в конце концов Лили приняла предложение.

Женщина удовлетворённо улыбнулась и быстро развернулась на каблуках.

Провожая взглядом спину, исчезающую в тени Девичьего двора, Лили крепко прижала к груди маленький джутовый мешочек.

В этом нет ничего плохого…

Ведь всё ради выживания.

К тому же изводить Шу Кейгецу дом Шу будет и безо всяких просьб. Лили и сама уже отказалась от заботы о ней. Нужно-то всего раз в день, словно в праздной беседе, пересказывать сие придворной даме другого клана. И если за это она сможет вырваться из дворца Шуку, да ещё и получить одеяния цвета белой крысы.

Лили шумно выдохнула, будто отгоняя прочь тягостные мысли, и быстрым шагом направилась обратно по дорожке.

Солнце скоро сядет. До того нужно успеть сварить рис.

Я-то сама могу развести огонь, так что мне ещё повезло. Та девка сейчас, поди, сидит и ревёт в окружении сорняков и насекомых, –преисполнившись горькой иронии, её губы сами собой скривились в ухмылку. К слову, как-то её выгнали зимой в грушевый сад только за то, что якобы взгляд не понравился. – Прекрасное чувство. Как сварится рис, обязательно съем его прямо у неё на глазах. А если начнёт молить о прощении, ткнувшись лбом в грязь, так и быть, дам ей немножко.

– Фу-фун, я заставлю её повыть – разом за всё, что творила до сих пор.

С таким боевым настроем она и направилась к складу, где её дожидалась Кейгецу, но…

– А, с возвращением, Лили! И вправду вернулась.

План Лили рухнул в первую же секунду, как она ступила на территорию склада.

Ведь женщина, что должна была в отчаянии стоять посреди сорняков перед заброшенной лачугой, почему-то окликнула её приветливо, с улыбкой снимания с головы платок.

– …Ха?

– Только что закончила жарить клубни. И, знаешь, быстренько обжарила рапс. Ну же, давай есть, пока горячее.

– Ха!?

С какой стати Шу Кейгецу, которой впору рыдать в голос, так умело готовит?

– А!  И ещё, ещё, погляди! Я уже наполовину привела в порядок грушевый сад.

Более того, половина участка, до полудня пребывавшего в крайне запущенном состоянии, ныне была аккуратно прополота.

Нет, не только: ветки были обрезаны и сложены по кучкам по толщине, а почву местами взрезали борозды.

Женщина перед ней гордо выпятила грудь и подвела Лили за руку к грядкам.

– Здесь вперемешку росли самые разные овощи и фрукты, так что пришлось пересаживать их по видам. Здесь у нас слева направо сладкий картофель, лук ветвистый, бахчевые и, наконец, рапс…

• Лук ветви́стый или Лук души́стый (лат. Állium ramósum, Allium odórum) — многолетнее травянистое растение семейства Луковые (Alliaceae), обладающее всеми свойствами лука и чеснока. https://ru.wikipedia.org/wiki/Лук_ветвистый
• Не совсем поняла, что конкретно имелось в виду, т.к. 瓜 - это общее название для всех бахчевых культур, может быть и дыня, и тыква, и арбуз.
• Насчёт последнего ничего не могу сказать, т.к. один словарик выдал, что 油菜 – это рапс, другой – что это капуста полевая или сурепица. https://ru.wikipedia.org/wiki/Капуста_полевая

– П-погоди! – Лили резко вырвала руку. – Погоди-ка! Что, чёрт побери, происходит!?

– Э?

– Как из этой запущенной развалюхи полезли батат и бахчевые! Ты что, даосское искусство использовала!?

– Ну и ну, будет тебе, Лили. Мне никакие даосские техники не доступны, – однако та лишь залилась весёлым переливчатым смехом.

До сих пор Лили слышала от неё только пронзительные визги да ругательства, потому была ошарашена милым смехом, в коем сквозило благородство.

– Просто имело место невероятное стечение обстоятельств. Раньше здесь был продуктовый склад, верно? Брошенные там припасы тайком пустили ростки с помощью солнца и влаги.

– Ха-а!?

– Воистину, все они обладают удивительной жизненной силой… Эти земли граничат с домом Ран, повелевающим элементом дерева, так что, возможно, полны питающей растения ки. Воистину, это место похоже на райский уголок, – девушка проникновенно кивнула, затем присела и, приговаривая «хорошая, хорошая», любовно погладила землю, не заботясь об испачканном подоле одежды.

Лили остолбенела.

– Как же… Но ведь это место печально известно кишащими здесь насекомыми и страшными грибками…

– Грибок! Верно, гриб! Головнёвый гриб вновь проделал замечательную работу… – лицо той вдруг просияло, и она бросилась к особенно влажному месту, напоминавшему лужу грязи. Вернулась она уже с травой с неестественно раздутым стеблем. – Гляди. Побег дикого риса вырос в великолепный чёрный рог! Его и есть можно, и для чернения бровей использовать – право, какая благодать. Так. Давай и их сегодня пожарим.

• 菰角 (комоцуно) – «чёрный рог», съедобное образование на стеблях макомо (дикий рис), возникающее при заражении головнёвым грибком (Ustilago esculenta); в Китае и Японии считается деликатесом.
• 眉墨 (маюдзуми) – краска для чернения бровей; пепел сожжённых галлов макомо традиционно использовался для этих целей.

Лили не знала, что, когда молодые ростки некоторых трав поражаются головнёвым грибом, они превращаются в овощи, по текстуре напоминавшие бамбуковые побеги. Хоть и была родом из нижнего города и выживать умела, до выращивания овощей у неё никогда не доходили руки.

– Чт… Ч-чт…

– А-а. Мне, лишь копившей в себе все те знания из книг, выпало счастье – одно за другим применять их в деле, как же я счастлива. Вот она, радость борьбы… а-а, просто неиссякаемая физическая сила… – глаза, доселе окрашенные только лестью, сверкали; женщина с упоением разглядывала собственные руки.

Затем, словно опомнившись…

– Батат! – воскликнула она и в спешке повернулась к Лили. – Ну же, ну же, остынет ведь. Скорее отведаем жареных клубней. Я всегда мечтала: возьму да вылью масла столько влезет, отброшу всякое благоразумие и щедро посыплю солью – и буду, без мыслей об изжоге, уплетать за обе щеки сколько душе угодно. Ну же, Лили! Раздели со мной эту мечту!

Она решительно протянула ей руку, но та, признаться, даже не знала, как реагировать.

– Как бы сказать, а откуда ты вообще достала соль и масло…?

– Всё это, включая набор кухонной утвари, мне пожаловал один добрый Шукан-сама. Что же касается соли, то поначалу я, правда, подумала: на крайний случай можно было бы и слезами еду приправить, солёные же, и просить не стоило бы… но всё же, посыпать мне хотелось щедро, так что позволить себе вольность было верным решением.

– Нет, откуда у тебя вообще взялась настолько дикая идея!? – оставив надежду постичь столь нелепый ход мыслей, приведший к «приправить слезами», Лили в конце концов не удержалась от крика.

Её попросту не верилось, что перед ней – Шу Кейгецу.

Эта женщина… да что с ней такое? Совершенно другой человек же…

В неё вселился злой дух, или же она просто сошла с ума? Нет, скорее всего последнее, ведь ни один мстительный дух не будет так полон жизни. Её заточили в тюрьме, где любая нормальная женщина лишилась бы рассудка за считанные часы, вот и тронулась умом.

– Ты ведь правда Шу Кейгецу, верно…? Если что-то замыслила, лучше выкладывай начистоту, – спросила она на всякий случай, дабы убедиться, но собеседница отчего-то неловко отвела взгляд.

– …О, Бог-Прародитель. Молю, прости меня за то, что даже перед лицом предложенной руки спасения желаю ныне лишь одного – поесть жареных клубней, – она что-то тихонько пробормотал себе под нос.

– Чего ты там бормочешь? Эй…

– После ночи Праздника Танабата я стала совершенно другим человеком. Это всё, что я могу рассказать тебе на данный момент.

Лили попыталась было продолжить допрос, но девушка ловко забросила ей в открытый рот жареную сладкую картошку.

– Вот, Лили. А-ам.

– Аф-ф! – кусочек только что обжаренного батата на один укус был очень горячим, и, стоило слегка надкусить хрустящую корочку, как рот тут же объяла его тягучая маслянистая мякоть. Щедро посыпанная сверху соль хорошо сочеталась с ароматом сладкой картошки и масла, отчего глаза Лили поневоле округлились.

– М-м-м! Н-не могу насытиться…! Выше всех ожиданий…! – собеседница также вкусила картофель, а затем, радостно засучив ногами, приложила обе руки к щекам. – А-а, вот оно – счастье… Поверить не могу, продолжаю вдыхать запах масла, а меня ни капли не мутит! Я могу есть столько, сколько пожелаю…! Нет, я могу пить! Пить жареные клубни как воду!

Видимо, ей и впрямь очень понравилось.

Щёки девушки раскраснелись, глаза слегка увлажнились, а сама она всё кивала да кивала; Лили не сводила с неё ошарашенного взгляда.

Да что с ней такое…

Она никак в толк не могла взять, что случилось с Шу Кейгецу.

Единственное, что она понимала, так это…

Я… смогу ли я вообще довести её до отчаяния…?

…то, что задание, возложенное женщиной в одеяниях цвета неотбелённого шёлка, – казалось бы лёгкое – вдруг обернулось чертовски трудным.

– Теперь рапс! Ну же, дадим волю голосу!

В уголке тщательно ухоженного грушевого сада принесённый напоказ рис полностью остыл, растеряв свой пар.

http://tl.rulate.ru/book/104313/4647010