Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 160. Сверка ответов

Повозка набирала скорость, её трясло так, что внутри раздавался жуткий грохот, смешиваясь с воем ветра.

— Ва-а!

— Всё хорошо, держитесь крепче. Нечего бояться.

Эмилия, прижавшись к детям и стойко перенося тряску, улыбалась изо всех сил. Петра, увидев эту улыбку, прикусила губу, прогоняя тревогу из глаз, и кивнула: «Угу».

«Сильная девочка», — подумала Эмилия, чувствуя силу в поведении малышки. Другие дети, следуя примеру старшей, тоже сбились в кучу и стиснули зубы, сдерживая страх.

Все они сильные. Наверняка им хочется плакать от страха и тревоги, но никто не поддается слабости, подавляя голос и сохраняя спокойствие.

Видя силу этих детей, Эмилия тоже держала себя в руках, понимая, что не имеет права выглядеть жалко.

Обычно драконья повозка защищена «Благословением защиты от ветра», исходящим от земляного дракона. Оно распространяется на повозку и защищает пассажиров от внешних воздействий — ветра и тряски.

Но сейчас это благословение исчезло, и Эмилия с детьми ощущали всю тяжесть поездки на себе.

Причина проста: повозка однажды остановилась.

Благословение защиты от ветра работает только во время бега дракона и поддерживается постоянно, пока он бежит. Но если остановиться, эффект пропадает, и для его повторной активации требуется время.

Поэтому, чтобы повозка снова могла ехать с защитой, нужно подождать некоторое время перед повторным стартом. Но...

— — — — !!

...у них не было времени на остановку, не говоря уже о соблюдении правил.

Эмилия сжала ладошки детей, проверяя их тепло, и подняла голову, прислушиваясь к тому, что происходит за пологом повозки.

Повозка, в которой ехала Эмилия, изначально предназначалась для перевозки товаров, поэтому комфорт пассажиров в кузове не был предусмотрен. Чтобы груз не портился, кузов был закрыт плотным тентом без окон, и единственным источником света внутри было слабое сияние лагмитовой руды.

Они сидели кучей на расстеленных одеялах. Кроме Эмилии, в повозке было семеро детей, а правил ей парень из деревенской дружины.

Эта повозка шла первой, за ней следовали еще четыре с жителями деревни и торговцами, а охраняли их рыцари верхом на земляных драконах.

Два часа назад они покинули деревню под предлогом эвакуации из-за разбойников, появившихся в округе. Ситуация оставалась спокойной, пока не изменилась резко всего минут десять назад.

Стараясь не привлечь внимание группы, якобы засевшей в лесу, караван повозок покинул поместье и деревню, соблюдая максимальную скрытность. Двенадцать повозок разделились на две группы — «Столичную» и «Святилища». Группа «Святилища», которую вела Рам, отделилась от них около часа назад.

В течение часа после этого, хоть Эмилия и не видела, что происходит снаружи, путь по тракту казался спокойным, но...

— Госпожа Эмилия, прошу уделить мне минуту.

Почувствовав легкое прикосновение к спине, Эмилия поняла, что повозка остановилась.

Прежде чем она успела удивиться, полог сзади откинулся, и в проем заглянул седовласый старик.

Старик, назвавшийся Вильгельмом Триасом, был рыцарем лагеря Круш. Несмотря на мягкую улыбку, Эмилия, хоть и неопытная, но знающая битвы, нутром чувствовала его выдающееся мастерство.

Поэтому в его присутствии она невольно напрягалась. Вот и сейчас она ответила с задержкой.

На её короткое «Да» старик лишь слегка кивнул, не обращая внимания на паузу.

— Возникло небольшое беспокойство. Я хотел бы взять несколько рыцарей и «осмотреться». Прошу вашего разрешения.

— Осмотреться?..

— Да, «осмотреться». Это не займет много времени. Мы скоро догоним вас. Вы не против?

Эмилия задумалась над вежливыми словами Вильгельма.

Слово «осмотреться» резануло слух, и она тут же поняла: он выбирает выражения из-за детей рядом с ней.

Вильгельм решил отправить Эмилию и остальных вперед, не говоря прямо. Если он берет с собой боевую силу ради «беспокойства», значит...

— А я...

— — — —

— Я не нужна?

Она понимала, что этот вопрос груб по отношению к его заботе, но не могла не спросить. Вильгельм прищурился. Реакция была ожидаемой. Но...

— Госпожа Эмилия, продолжайте эвакуацию в повозке. Прошу вас позаботиться о детях.

В глазах улыбающегося Вильгельма не было негативных эмоций, которых опасалась Эмилия. Лишь теплое, отеческое сияние, как будто он смотрел на проблемного ребенка, что сбило её с толку.

Не давая ей углубиться в причины своего смущения, Вильгельм убрал руку с полога и повернулся спиной.

— Из-за остановки в пути ожидается сильная тряска. Прошу, не отпускайте рук детей.

— А...

— Всё-таки господин и слуга. — Ваши глаза точь-в-точь как у него.

С этим глубокомысленным бормотанием фигура Вильгельма скрылась за пологом.

Эмилия нахмурилась, не поняв смысла его слов, но тут повозка тронулась, и ей стало не до размышлений.

Так они вернулись к нынешней ситуации: их швыряет из стороны в сторону под вой ветра, а она сжалась в комок вместе с детьми.

Вильгельм увел нескольких рыцарей, оставив на охрану эвакуационной группы всего двоих. Эмилия понимала, что жители деревни в следующих повозках испытывают ту же тряску и тот же страх, что и она.

Она не видела, что происходит снаружи, но у неё был способ узнать.

Позади старик и остальные с кем-то столкнулись. Идет бой.

Численность известна?

Наших восемь, врагов шестнадцать... ровно вдвое больше. Но думаю, проблем не будет. Тот старик реально крут, без шуток.

Эмилия кивнула в ответ на мысленное сообщение Пака, в котором звучала шутливая нотка.

Это был телепатический разговор с Паком, который не материализовался. Через ману в атмосфере Пак мог примерно чувствовать обстановку снаружи. Через него Эмилия получала информацию.

Существование Высшего духа, такого как Пак, потребляет много маны даже просто при материализации. В бою расход удваивается, и поддерживать его долгое время трудно даже для Эмилии.

Поэтому, учитывая серьезность ситуации, Пак сейчас находился в кристалле-сосуде, чтобы сохранить силы на случай крайней необходимости.

Ну и еще чтобы не выскакивать беззащитным перед детьми и не стать их игрушкой.

Пак, ты выглядишь так, что детям точно понравишься. Может, это и успокоило бы их.

Пугающие вещи ты говоришь, дочь моя. В общем, снаружи как-то так.

Пак ответил на мысленную шутку Эмилии, и она мысленно кивнула «Угу», кусая губы от своей беспомощности.

Вильгельм отверг предложение помощи от Эмилии, хотя и понял её намерение. Это означало не недостаток силы, а скорее недостаток доверия.

Даже если Вильгельм настроен дружелюбно, он не может легко принять её предложение, учитывая её положение. Они в союзе, но в конечном итоге Эмилия и их госпожа — политические противники. Сложность поддержания чисто дружеских отношений стала очевидной.

Сейчас этот статус был лишь обузой.

У неё не было ни способностей, соответствующих статусу, ни авторитета. Все знали, что она лишь марионетка, и даже из лести нельзя было сказать, что она достойна.

Из-за этих оков её действия были ограничены, и она не могла помочь даже детям, тянущим к ней дрожащие руки.

Ради чего же она тогда...

— — Субару.

Тихо произнеся имя юноши, Эмилия осознала свою никчемность. От низости того, что она зовет его в такой ситуации, и от глупости того, что она сама отказалась от этого права, потемнело в глазах.

Слабость и низость — снова пытаться опереться на того, кого она бросила, будучи загнанной в угол. Она так ранила его ради своих целей, оставила неизгладимые шрамы, вырвала сердце и оттолкнула — как она смеет звать его?

Если у неё и есть право звать его, если есть ситуация, когда это позволено, то это...

— Всё будет хорошо, не волнуйтесь! Что бы ни случилось, сестренка защитит всех вас!

...Только тогда, когда она, как и тот юноша, решит защищать кого-то и будет действовать.

На призыв Эмилии дети, сжавшиеся и держащиеся за руки, подняли головы. В их глазах стояли слезы, губы дрожали. Но увидев фиолетовые глаза Эмилии, страх куда-то ушел, они переглянулись, кивнули и хором сказали:

— В-всё хорошо!

— Сестренка, ты сама не волнуйся!

— М-мы обещали, так что не боимся и руки не отпустим!

Голосами, в которых явно слышалась бравада, дети облепили Эмилию. Пальцы, запястья, плечи, талия — Эмилия, не привыкшая к такому количеству чужого тепла, напряглась от удивления. Но это было не неприятно.

Только в их словах было что-то странное...

— Обещали... С кем вы обещали? И что?

— Не отпускать сестренку.

— Сказали, если не быть с тобой, ты будешь безрассудной.

— Сказали, что волнуются, если за тобой никто не присмотрит.

Эмилия была ошарашена ответами. В ней вспыхнул странный протест, но она промолчала, понимая, что без детей действительно не знала бы, что делать. Может, это приказ Рам? Но у неё вряд ли было время. И эта манера речи...

— — — —

Внезапно сердце Эмилии екнуло от странного предчувствия.

Один раз замеченное, это чувство усиливалось, подтачивая терпение растерянной Эмилии.

Она закрыла рот, словно задумавшись, облизнула пересохшие губы и со вздохом спросила:

— Волнуется за меня... Кто это сказал?

— А, нельзя, это...

Петра изменилась в лице и попыталась остановить остальных, дергая Эмилию за одежду, но было поздно.

— Субару!

— Субару сказал!

— Сказал, что волнуется за одинокую сестренку!

— Субару... Ой, это же нельзя было говорить...

Дети наперебой выкрикивали имя, и когда последний, поняв оплошность, зажал рот рукой, все осознали, что натворили. Петра приложила ладонь к лицу: «Ой-ёй». Эмилия, слышавшая это имя снова и снова, моргала.

— Суба... ру?..

Предчувствие было. По манере речи детей она вспомнила его.

Но первой мыслью было отрицание: «Не может быть». Ведь Эмилия ранила его жестокими словами и оставила в том замке.

Там, где он больше всего хотел, чтобы она протянула руку, она отдернула её и повернулась спиной. В самый важный момент она отвергла его, когда он искал опору.

Почему его имя всплывает сейчас, когда она больше всего проклинает свою беспомощность?

Этого не должно быть. Этого не может быть.

Жизнь Эмилии была далека от надежд.

Надежды предавали, мечты тускнели. После множества испытаний Эмилия смирилась с этой печальной реальностью.

Поэтому она инстинктивно боялась надеяться на окружающих. Даже когда хотела, страх мешал протянуть руки.

Быть отвергнутой, быть покинутой — для неё это было нормой.

Быть принятой, быть желанной — это было невозможно.

Поэтому она отвергла и Субару, который вел себя дружелюбно и готов был отдать всё.

Она не верила. Не его поступкам или словам, а своему сердцу, готовому принять это.

Надеяться, надеться, надеяться — и когда накопленное рушится, Эмилия испытывает боль, худшую, чем физическая рана.

Страх перед этим заставил её отказаться от времени с Субару.

Лучше уйти самой, чем ждать, когда тебя прогонят.

Пока между ними не возникло что-то решающее, что потом рухнет.

Так почему же...

— Субару был в деревне? Он... вернулся?

Пока дети неловко молчали, Эмилия пробормотала это ошеломленно.

Повозка всё еще неслась, причина бегства не исчезла. Она не могла избавить детей от тревоги, но сама застыла на месте.

В центре хаоса услышанное имя сильно встряхнуло её сердце.

Молчание детей подтверждало её вопрос.

Если он — Субару — вернулся в деревню и участвует в эвакуации, многое становится понятным.

Рам, которая не могла покинуть деревню, но странно хорошо договорилась с отрядом карателей. Жители деревни, напряженные от тревоги, согласились на эвакуацию без возражений. Отряд карателей в незнакомой местности не смог бы так легко наладить контакт с жителями без конфликтов.

Все эти нестыковки разрешались, если вставить деталь пазла по имени «тот юноша».

Если отряд привел Субару, Рам могла вести переговоры без предубеждения. Жители, обязанные Субару жизнью, приняли бы его предложение, и не стали бы плохо обращаться с приведенным им отрядом.

И главное — остаться в деревне с отрядом, чтобы отвлечь угрозу и дать жителям и Эмилии сбежать... Если подумать, это так похоже на него. Слишком похоже.

Потому что это был поступок, слишком свойственный Нацуки Субару, которого знала Эмилия.

— Почему...

В шепоте звучала трагедия, фиолетовые глаза дрожали от эмоций.

Если это сделал Субару, то это слишком похоже на то, что он делал раньше. Столько ран, столько отторжения, и всё же он остался Субару.

— Я так ранила его, так мучила, заставила сделать такое грустное лицо... Почему Субару снова... меня...

Хочет спасти? Она не понимала.

Вопрос, брошенный Субару на плацу во время королевских выборов, когда он был на дне отчаяния.

Тогда Субару не дал ей ответа.

Ответ был бессвязным, слова, которые он хотел сказать, застряли в горле, что и привело к их разрыву.

Вопрос был задан, но ответа не последовало.

Поэтому она до сих пор не знала.

Она верила, что для них обоих правильно, если всё так и закончится без ответа.

— Почему...!

— Это же...

Петра покраснела и скривила губы, словно знала ответ на вопрос Эмилии. Эмилия посмотрела на неё умоляющим взглядом. Но прежде чем они успели заговорить...

— — ?!

Повозка резко вильнула, и Эмилию с детьми сильно тряхнуло. Она схватилась за стену и обняла Петру другой рукой. Петра обняла мальчика рядом, и так, по цепочке, они удержались вместе.

Но времени на облегчение не было, повозка продолжала вилять. Словно убегая от чего-то...

Лия, сзади кто-то несется с огромной скоростью!

— !!

Услышав предостережение Пака, Эмилия подняла голову и посмотрела назад.

За пологом, трепещущим на ветру, мелькала фигура того, кто заставлял повозку вилять — преследователя.

«Нужно встретить врага», — решила Эмилия и попыталась встать. Но легкая тяжесть удержала её.

Опустив взгляд, она увидела детей, свернувшихся калачиком рядом и вцепившихся в её одежду и руки с отчаянными лицами.

— Не отпущу!

— Не уходи!

— Сдержим обещание!

Дети крепко держали Эмилию.

Она могла бы стряхнуть их, если бы захотела, но не смогла. Петра подняла на неё полные слез глаза и широко их раскрыла:

— Сестренка, ты опять заставишь Субару плакать?!

— — ?!

Эти слова пронзили её, и Эмилия застыла окончательно.

В тот момент, когда она перестала двигаться, раздался резкий звук, и центробежная сила от заноса накрыла их — повозка остановилась боком.

Нагрузка от резкого торможения и разворота подбросила легкие тела, но одеяла спасли их от жесткого удара об пол. Пережив шок, Эмилия подняла голову и потрясла ею.

— Что происходит...

— Лия! Он прямо сзади!

Материализовавшийся в экстренной ситуации Пак парил в воздухе, указывая назад в накренившейся повозке. Следуя его жесту, Эмилия обернулась, инстинктивно закрывая детей собой, и посмотрела на полог.

Магический вихрь начал закручиваться вокруг неё, холод медленно наполнял тесную повозку. Затем послушались шаги, и кто-то откинул полог.

Эмилия, уже готовая произнести заклинание, замерла с открытым ртом.

— Поче... му...

Тяжело дыша, с вздымающимися плечами, в повозку влез юноша. При виде его фиолетовые глаза Эмилии сильно дрогнули от замешательства.

Губы задрожали, забыв о ситуации, Эмилия тонким, слабым голосом позвала его по имени.

— — Субару.

Она позвала его.

— Если вспомнить, встреча была так себе, — подумал Субару.

Через час после призыва в иной мир, оказавшись в ситуации, где ни черта не понятно ни справа, ни слева, ни еще раз справа, он был в буквальном смысле в растерянности.

Забрел в переулок, наткнулся на гопников, которые охотились на таких слабаков, как он, и чуть не расстался с жизнью через пару часов после попадания в иной мир.

Избитый, в пыли и грязи, на волоске от смерти, Субару встретил это серебряное сияние.

Слова, поведение, благородство той девушки — Субару помнил всё до мелочей.

Потому что он никогда, никогда-никогда-никогда не забывал этого, Нацуки Субару сейчас стоит на двух ногах и живет в этом мире.

— Нацуки-сан, там!!

Повозка с Субару, отбившимся от яростной атаки Петельгейзе, неслась по тракту Лифаус. Отто, осматривавший бескрайнюю равнину, позвал Субару высоким голосом.

Проследив за его взглядом и криком, Субару увидел вдалеке, у самого горизонта, смутно мелькающую тень.

Убедившись, что это не оптическая иллюзия, а реальность, Субару сжал кулак.

— Вон там! Отто! Жми на полную!

— И без вас жму!

Взмах поводьев, сухой щелчок, ржание двух земляных драконов.

Черные драконы смотрели только вперед, выкладываясь на полную, чтобы исполнить волю Субару, стоящего в повозке.

Спасенный при первой встрече, он помог ей в поисках. Она не бросила бесполезного Субару, хотя у неё самой было полно проблем, и не отказалась ни от него, ни от себя.

Упрямая, сильная, несгибаемая и добрая — такой её узнал Субару.

Шагая рядом с ней, он помнил, как чувствовал несвойственное ему смущение и трепет в груди.

И как эти сладкие чувства были разрушены его собственным непростительным поведением.

Распоротый живот, погружение в море крови, жар боли и холод кровопотери, отнимающие сознание.

Но даже тогда её голос и момент, когда её тело было разорвано, врезались в сердце так сильно, что ничто не могло стереть это.

Тогда он поклялся. Субару действительно поклялся.

«Я обязательно... спасу тебя».

Он бежал, чтобы сдержать клятву. Накапливая смерти, прокладывая путь через судьбу, преодолевая страдания, Субару встретил её, спас и получил улыбку.

Те переполняющие чувства, ударившие в грудь тогда, Субару не забудет никогда.

Впереди размытая бегом драконов картина начала обретать четкость.

Это была сцена битвы людей в черном и рыцарей на земляных драконах. На земле уже лежало несколько трупов, а рядом с ними яростно сражался...

— — Вильгельм-сан!!

— Господин Субару?!

На зов Субару из мчащейся повозки Вильгельм, только что зарубивший культиста, удивленно воскликнул.

Он стряхнул кровь с меча и посмотрел на появившегося Субару с немым вопросом, но...

— Эмилия где?!

Услышав следующий крик Субару и поняв по его лицу срочность, он тут же отбросил сомнения и указал мечом вперед по ходу движения.

— Дальше! Прямо! В сторону Великого Древа!!

Подняв голову, Субару посмотрел за горизонт.

Тракт Лифаус уже перевалил за половину пути к столице — они достигли района Великого древа Флюгеля, где произошла битва с Белым Китом.

Кивнув, не снижая скорости, Субару пронесся сквозь поле боя Вильгельма. Он не остановился спросить, как они. Это было бы оскорблением их борьбы, к тому же Субару уже сказал всё, что нужно, при расставании.

Субару попросил Вильгельма позаботиться об Эмилии и остальных. Вильгельм ответил: «Предоставьте это мне».

Поэтому Субару не нужно было останавливаться, а Вильгельму — задавать вопросы.

Обменявшись мгновенными взглядами, повозка Субару оставила Вильгельма позади.

Внезапное появление повозки заставило культистов замереть, и несколько из них попытались броситься в погоню. — Но...

— Ваш противник — я.

Два человека в черном, открывшиеся по неосторожности, были сражены клинком Демона Меча сзади. Омытый брызгами крови, Демон Меча с удовлетворением проводил взглядом удаляющуюся повозку.

— Отличная возможность отплатить благодетелю. И счастье, что он понял это без слов. — Какая честь.

Держа драгоценный меч госпожи в правой руке, Вильгельм принял рыцарский меч, брошенный подчиненным, в левую. Скрестив клинки, он пронзил врагов взглядом из-под сияния лезвий.

— Не позволю никому мешать мужчине, идущему на встречу с женщиной. И вам, и мне слишком много крови для сцены воссоединения. — Умрите все и оставьте свои трупы здесь.

Приговор к смерти заставил напрячься культистов, якобы лишенных эмоций.

В звенящую напряженность, наклонившись вперед, ворвался Демон Меча с улыбкой на губах. Улыбка эта была сложной: то ли злобная радость демона, купающегося в крови, то ли горькая усмешка старика над ошибками своей молодости.

— День, когда я всерьез подумал, что буду жить в ином мире.

Встретившись с ней снова, познакомившись с новыми людьми, Субару нашел свое место в жизни.

Быть рядом с ней, помогать ей, жить ради неё — даже не видя будущего, он был бы этим доволен.

Эти дни внезапно треснули, и время отчаяния начало повторяться.

Были люди, в которых он хотел верить, которых хотел защитить даже ценой перенапряжения, но они не верили ему, и это было мучительно. Он был готов бросить всё, но его слабость приняли.

Спасенный, защищенный, показавший себя с самой неприглядной стороны, он наконец встал на ноги.

Встал, бегал, ранился, начинал сначала, собрался с духом, возжелал идеала, снова встретил счастье будней и благословил это время вместе с ней.

— Нацуки-сан, вижу! Эвакуационная повозка, это она!

— Да... точно!

Заметив группу повозок, уходящих от поля боя на полной скорости, Субару почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Прежде чем он успел озвучить свое нетерпение, Отто и Патраш, поняв его без слов, ускорили повозку.

По мере сокращения дистанции в передней группе, заметившей погоню, началась паника.

Повозки начали вилять. Понимая, что это неизбежно, Субару всё же нервничал. Он изо всех сил закричал, чтобы его услышали возницы:

— Стойте! Это я! Не враг! Стойте, остановитесь!!

Отчаянный крик, но и убегающие были в отчаянии.

Не понимая друг друга, они сблизились почти вплотную, и только тогда возница заметил Субару.

— Господин Субару?!

— Остановись! Чрезвычайная ситуация! Мне нужно проверить, что внутри!

Почувствовав неладное по напряженному лицу Субару, возница натянул поводья, приказывая дракону остановиться. Повозка, не успев погасить инерцию, резко вильнула и подпрыгнула с грохотом, едва не перевернувшись.

— Иа, выходи! Отто, отцепи Патраша!

Не дожидаясь полной остановки, Субару спрыгнул с замедляющейся повозки. Красивого приземления не вышло, инерция швырнула его на землю — он перекатился, гася удар, тут же вскочил и подбежал к повозке.

Это была головная повозка, крытая тентом, сильно накренившаяся от удара. На зов Субару из его волос вылетел Иа и сел на палец, заявляя о себе покалывающим жаром.

Чувствуя надежность этого тепла, Субару откинул полог и сунул голову внутрь. Когда глаза привыкли к свету, проникшему в темноту...

— — Субару.

Услышав свое имя, произнесенное серебряным колокольчиком голоса, Субару испытал шок, от которого едва не рухнул на месте.

Взгляд уперся в прекрасную девушку с серебряными волосами и фиолетовыми глазами, которая смотрела на него ошеломленно. Девушка, которую он искал снова и снова, о которой молился, ради которой ломался раз за разом, но так и не смог сдаться.

Переполняющие чувства стучали в груди, и Субару изо всех сил сдерживал страсть, готовую выплеснуться через край.

Тряхнув головой, он мгновенно отбросил сомнения.

— Иа! Чувствуешь?!

Слабое сияние на кончике пальца взмыло в воздух и, повинуясь зову Субару, облетело повозку. Эта фантастическая сцена поиска быстро закончилась.

Траектория Иа, искавшего цель, внезапно сбилась, дух прижался к краю повозки и запрыгал вверх-вниз, показывая, что там что-то есть.

Подбежав, Субару присмотрелся к месту, указанному квази-духом. Одна из досок пола слегка отличалась цветом, выглядела новее остальных.

— Пак! Можешь вскрыть это, не повредив остальное?!

— Врываешься внезапно и сразу с просьбами... А, вот оно что.

Пак, недовольный односторонним обращением Субару после долгой разлуки, мгновенно сменил гнев на милость. Великий дух почувствовал под полом то же, что и квази-дух.

Взмах маленькой лапки, поток маны заморозил одну доску. Субару разбил её ударом ноги и сунул руку в дыру. И...

— — Нашел!

Вытащив со дна дыры мешок, Субару поспешно заглянул внутрь.

Там, как и говорил Отто, были плотно набиты магические камни. Они слабо светились и, казалось, нагревались прямо сейчас — нет, они уже явно начали излучать сильный жар.

— Был ли там таймер, или причиной стало то, что я их достал, или толчок повозки стал триггером?

В любом случае, камни в руке нагревались — значит, процесс детонации запущен.

— Пак, остановить взрыв можно?..

— Остановить вряд ли. Но защитить всех — вполне.

Пак покачал головой, но намекнул на козырь, гарантирующий безопасность Эмилии. Он имел в виду проявление в истинной форме и защиту всех грубой силой.

Принцип понятен, и он действительно может это сделать. Но...

— Так не пойдет!

Покачав головой, Субару отверг предложение Пака.

Да, это спасет всех. Но тогда все увидят истинный облик Великого духа, и этот чудовищный образ врежется в память.

Огромная сила и Эмилия, её хозяйка. Для неё, чьи отношения с жителями деревни и так натянуты, такое впечатление будет иметь глубокие последствия.

Приложив руку ко лбу, он лихорадочно соображал.

Придумай что-нибудь. Камней много, если рванет — выжжет всё вокруг. Выбросить их далеко — сомнительно, что успеет. Оставить всё на Пака — значит бросить тень на будущее Эмилии. Сдаваться и говорить «жизнь дороже» рано, пока не подумал. У Субару нет права решать, что дороже жизни. Поэтому думай. Ради неё, ради Эмилии, сделай то, что действительно нужно ей, на этот раз по-настоящему.

— — Вот оно.

Вырвался шепот. Одна-единственная мысль.

Возможность реализации сомнительна, вывод — глупый. Но это единственный шанс, и вероятность успеха чудесным образом сохраняется.

В момент принятия решения тело Субару сработало как пружина.

Подхватив тяжелый мешок обеими руками, он попытался выскочить из повозки. Но в спину ему...

— Постой...!

Дрожащим голосом позвала Эмилия.

Ноги, которые не должны останавливаться, остановились. Тело, которое не должно оборачиваться, обернулось. Глаза, которые не должны смотреть, посмотрели прямо на неё. В то время, когда нет времени на разговоры, он был готов заговорить.

— Субару... почему...!

В этом «почему» было заключено множество «почему» не только этого момента.

И то, что он ворвался сюда сейчас, и то, что создал эту ситуацию, и то, что было намного раньше — переигровка того разговора в комнате замка.

Тогда Субару не смог дать ей ответ.

Всплыли все те неупорядоченные чувства. Ни одно из них не было ошибкой. Но и правильным тоже не было.

Один шанс был дан, потерян, отложен.

Встретившись с Эмилией, получив возможность поговорить, он имел гору чувств и слов, которые хотел передать. Как звезд на небе. Сколько ни говори, всё мало.

Множество слов всплывало и исчезало на губах.

Переполняющие чувства, накопленные эмоции — всё его существо жаждало этого момента.

Что сказать, что передать?

Какие слова выбрать, с каким отношением встретить?

— Почему?..

Повторный вопрос.

Сделав небольшой вдох, Субару сказал лишь одно.

— — Я люблю тебя, Эмилия.

— Это был единственный смысл того, что Субару живет, покрытый шрамами.

Выпалив это на одном дыхании, он прорвался сквозь полог и выпрыгнул из повозки.

В момент, когда солнце ослепило его, черное тело закрыло свет. Патраш. Напарник повернулся к нему спиной, словно поняв всё еще до того, как Субару позвал.

Протянув руку, он взлетел на спину Патраша. Прижав горячий мешок между своей грудью и спиной дракона, он схватил поводья. Ржание, пауза — и Патраш рванул. Прямо к солнцу.

Позади остались удивленный Отто, ошеломленный возница. Из повозки выскочили дети и Эмилия.

Он слышал голоса. Голос, зовущий его по имени. Не оборачиваться, нельзя оборачиваться.

Он оставил там все чувства, которые должен был передать, и все слова, которые хотел сказать.

Там ему больше нечего делать. Есть только то, что нужно сделать сейчас.

Патраш стал ветром. Из-за остановки «Защита от ветра» не работала, тряска и ветер безжалостно пытались сбросить Субару. Но черный дракон умело защищал хозяина, и Субару полностью доверился ему.

Борясь с тряской и ветром, Субару смотрел только вперед.

Оно должно быть здесь. Уверенность превратилась в факт, и Субару направил Патраша к цели, попавшей в поле зрения.

Магические камни раскалялись, мешок начал краснеть, жар обжигал живот Субару и спину Патраша. Стиснув зубы, он крепче обнял мешок, чтобы не уронить. Сквозь боль и слезы Субару увидел это.

— Это было легендарное древо, прожившее долгие годы, сломанное у основания и лежащее на земле. А у его корней лежал обезглавленный труп гигантского магического зверя.

Видимо, сил хватило только на то, чтобы вывезти голову. Оставшуюся тушу заморозили с невероятной плотностью, чтобы предотвратить гниение — холод был таким, что дыхание белело.

Направив Патраша к огромной глыбе мяса, Субару устремился к центру туши Белого Кита — туда, где зияла глубокая рана от удара Демона Меча.

— — — — !

Спрыгнув с Патраша, Субару затолкал мешок в рану. Несмотря на лед, щель была большой, достаточной, чтобы скрыть мешок.

Мгновенно развернувшись, он схватил поводья подбежавшего Патраша и развернул его. Обогнув тушу, он нырнул за поваленное древо.

Волоча полувисящего Субару, Патраш помчался по траве. Почувствовав концентрацию маны за спиной, и Субару, и дракон закричали.

Мир наполнился вибрацией и гулом ветра. Тело мотало, и с ударом он понял, что достиг цели.

Вжавшись в ствол дерева, Патраш свернулся калачиком, накрыв собой Субару. — В следующий миг...

— — — — !!

Чудовищный удар и взрывная волна, оглушительный грохот сотрясли тракт, тепловая волна перемахнула через тушу и дерево, опаляя Субару и Патраша.

Сквозь закрытые веки красный свет пытался пронзить глаза, Субару крепко держался за навалившуюся тяжесть, стиснув зубы от боли.

Ударная волна пыталась унести его, он чувствовал, как гигантское дерево сдвигается от взрыва, и наконец удар и жар начали стихать...

— — ?

Поняв, что перестал что-либо чувствовать, Субару ошеломленно поднял голову.

Он попытался издать звук для проверки, но звон в ушах был таким сильным, что он ничего не слышал. Открытые глаза ничего не видели — похоже, зрительные нервы тоже пострадали.

Вытянутая рука коснулась шкуры дракона, ладонь ощутила движение — он выдохнул с облегчением.

Ничего не видно, ничего не слышно.

Но он жив. И Патраш, похоже, тоже.

Он почувствовал, как что-то влажное лижет его закопченное лицо. Не видя, он предположил, что это язык Патраша. Смесь умиления (как собачка!) и ужаса (язык такой шершавый, как наждачка!) нахлынула одновременно.

Но ни голоса, ни пальцев, чтобы остановить это, не было.

Он действительно устал. Слишком много всего навалилось.

Может, можно немного отдохнуть?

Сознание медленно уплывало, он отдался надвигающейся тьме.

Зрение не возвращалось. Тело не двигалось. Уши по-прежнему ничего не слышали.

— — — — !

Лишь слабая вибрация воздуха коснулась кожи, и шея сама повернулась в ту сторону.

Ничего не слышно. Не должно быть слышно, но почему-то было так хорошо.

Ничего не слышно. Пока ничего...

— — Субару!!

А, вот оно что. — Я же услышал.

С этим вздохом облегчения сознание Субару провалилось в глубокий, глубокий сон.

http://tl.rulate.ru/book/982/12519458