Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 125. Не дам тебе это сказать

Драконья карета продолжала свой путь, оглашая окрестности заунывным скрипом.

Субару, навалившись на сиденье кучера и сжимая поводья лишь для видимости, пребывал в крайнем изнурении, а его сознание то и дело подергивалось дымкой беспамятства.

Усталость, раны – всё это было ничем по сравнению с тем, как беспощадно истлела его душа.

Сломанные кости и рассеченный лоб так и не дождались исцеления, а вывихнутое левое плечо пульсировало монотонной, изматывающей болью. Во рту поселилось омерзительное ощущение обломков зубов, а одежда, пропитанная кровью, грязью и мочой, неприятно холодила кожу, напоминая о его позоре.

«Почему… почему я всё еще жив?»

Находясь на зыбкой грани яви, Субару погрузился в раздумья, которые были горше любого кошмара.

Рем защитила его ценой своей жизни, а он… он просто потерял её. Отто бросил его, а Субару лишь жалко молил о пощаде, пока даже Белый Кит не утратил к нему интерес. И вот он, совершенно беззащитный, прошел сквозь ночной туман и выбрался на тракт.

Там ему встретилась драконья карета, и теперь он медленно двигался вперед вместе с потерявшим хозяина земляным драконом.

Куда ведет эта дорога? И что он, жалкий калека, сможет сделать, когда она наконец закончится?

«Я ведь верил, что мной движет благородное желание спасти и защитить. Но на деле я просто прикрывал красивыми словами то, на что боялся взглянуть».

Теперь он осознал правду: он – всего лишь комок плоти, до тошноты влюбленный в собственную жизнь.

«Когда я оставил Рем на растерзание Белому Киту и велел Отто повернуть назад, неужели я втайне не испытал облегчения, притворившись сломленным под его напором?»

«Если даже Святой Меча не совладал бы с таким врагом, то моё возвращение стало бы бессмысленной смертью. Рем бы этого не хотела. А значит, мне не нужно возвращаться. Мне не нужно умирать…»

Субару отчаянно хотел верить, что не думал так. Но факты были неумолимы: он ползал в ногах у Белого Кита, рыдая и пачкая штаны от ужаса. В тот миг в его голове не было ни единой мысли о судьбе Рем. Всё, что его заботило – как бы сохранить свою нелепую, никчемную жизнь.

И вот он спасся, но что толку от этой добытой трусостью жизни? Он лишь переводит кислород. Рем совершила величайшую глупость, отдав жизнь за такое ничтожество.

— И всё же… самый большой дурак здесь…

Её больше нет. Торговцы исчезли. Субару остался один.

Земляной дракон шел по тракту сам, словно понимая безмолвное отчаяние пассажира. Единственным доказательством того, что этот путь имеет цель, была ровная мостовая под копытами зверя.

«Плевать куда. Вези меня хоть на край света».

Окончательно поддавшись апатии, Субару бросил поводья и растянулся на сиденье. Прямо над его головой из дерева торчал крест – кинжал культистов, который он так и не удосужился вытащить. Напоминание о нападении Культа Ведьмы, с которым, должно быть, столкнулся Отто после тумана.

«Может, и мне суждено пасть от их рук, как и ему? Или я снова буду молить о пощаде, даже если передо мной явится сам Петельгейзе?»

— Петельгейзе…

Произнеся это имя, Субару ощутил пугающую пустоту. Имя безумца, который растерзал Рем и смеялся над ним, больше не вызывало в душе даже малейшей ряби. А ведь совсем недавно одна лишь ярость к этому существу давала ему силы дышать.

Ненависть заставляла ноги идти, Гнев заставлял поднимать голову, а жажда убийства заменяла волю к жизни. Теперь этот ядовитый источник иссяк.

— Да что же я… творю…

Колеса кареты издали пронзительный скрежет, больно резанувший по ушам. Субару поморщился и с трудом приподнялся. Земляной дракон остановился. Пейзаж замер, и это был…

— Лес?…

Карета стояла на грунтовой дороге, окруженной густыми зарослями. Солнце, уже успевшее подняться, ласково грело его избитое тело. И в этой тишине вдруг раздался звонкий голос.

— Ой, Субару?

Субару вздрогнул. Кто-то позвал его по имени. Он перегнулся через край и увидел внизу стайку маленьких фигурок.

— Точно, это Субару! — Что с тобой, Субару? — Какой ты грязный! — И вонючий!

Дети окружили карету, тыча пальцами и заходясь в смехе. Но в этом смехе не было злобы, лишь та бесхитростная фамильярность, что позволительна только старым друзьям.

— Ребята… вы…

Субару сглотнул. Он знал этих детей. За последние дни он видел их лица много раз, но всегда – искаженными в предсмертной муке. А теперь перед ним были живые улыбки обитателей деревни близ поместья Розвааля.

Он поднял взгляд выше, туда, где за холмом вился легкий дымок – признак мирной жизни. До него дошло.

«Я добрался. Именно туда, куда так отчаянно стремился».

Иронично, что спасение пришло именно тогда, когда он окончательно опустил руки и потерял всё. Он успел.

— Субару? — Ты чего? — Ой, осторожнее!

Голоса детей стали тревожнее, но Субару уже не мог удерживать равновесие. Струна, державшая его в сознании, лопнула. Тьма мягко приняла его в свои объятия, унося прочь от всех мучений.

— Ой, он падает…

«Падаю…»

※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Когда Субару открыл глаза, первым, что он увидел, был знакомый белый потолок.

Простой, без излишних украшательств, со скромным кристальным фонарем – эта комната всегда выделялась на фоне вычурных залов поместья. Его маленькая обитель обывателя. Под головой была всё та же неудобная жесткая подушка, а тело укрыто чистыми простынями.

Каким бы избитым он ни был, сознание Субару всегда включалось мгновенно. Он осмотрелся, подтверждая догадку, и вдруг замер.

— Ах…

Рядом с постелью, в кресле, сидела девушка и безмолвно читала книгу.

Черное платье горничной, белоснежный чепчик на розовых волосах. Её изящный профиль дышал спокойствием, а в каждой линии лица сквозило холодное благородство, которое она несла в мир словно щит.

Сердце Субару пропустило удар. Он резко сел и, не давая себе времени на раздумья, схватил девушку за руку. Она вздрогнула от неожиданности, её глаза расширились, уставившись на него в немом изумлении. Субару ощутил волну облегчения – этот взгляд, эта близость были тем единственным, в чем он нуждался, но…

— И как это понимать? К чему такая фамильярность, Барус?

Голос был ледяным. Она сухо высвободила руку, и это прикосновение вмиг разбило его иллюзию вдребезги. Радость встречи сменилась горьким осознанием: волосы девушки были розовыми. Та, кого он так жаждал увидеть, осталась лишь в его памяти, а перед ним сидела её сестра-близнец.

— Я, конечно, понимаю, что ты в восторге от встречи с Рам после долгой разлуки, но набрасываться на меня, повинуясь инстинктам… Это не мужественно, это по-скотски. Животное.

Рам отодвинула кресло, одарив его взглядом, полным искреннего презрения. В этой холодности и таилось её главное отличие от сестры. Субару вновь ощутил тяжесть своей Гордыни – он ведь сам отказался от права на ту, другую встречу, когда бросил её там, в тумане.

Он замолчал, закусив губу и понурив голову. Рам озадаченно нахмурилась. Для неё эта колкость была лишь привычным приветствием, на которое Субару обычно отвечал шумным паясничаньем. Но сейчас он сидел перед ней, раздавленный собственной скорбью.

— Ох… Не заставляй меня делать то, что мне совершенно не свойственно.

С этими словами она наклонилась и положила ладонь ему на голову. Её тонкие пальцы заскользили по коротким черным волосам, мягко и неспешно поглаживая. Этот ритм, спокойный и умиротворяющий, был полон такой неожиданной заботы, что Субару против воли вздрогнул.

— У тебя на лице написано, что ты думаешь о чем-то крайне неучтивом. Что, так непривычно?

— Еще как… Я-то думал, ты скорее добьешь меня, пока я в отключке.

— В поместье нет горничной, которая читала бы атмосферу лучше Рам. Измываться над тобой сейчас было бы верхом безвкусицы. Я отложу это на потом и выплесну на тебя всё накопившееся разом.

— Беру свои слова назад, ты всё такая же невыносимая.

Несмотря на её угрозы, Субару чувствовал, что тепло в её пальцах никуда не делось. Пусть их характеры и манеры разнились, они всё же были сестрами. И от этого осознания его сердце сжалось еще сильнее.

Он должен был сказать. Этого разговора не избежать. Он обязан был хотя бы это довести до конца.

— А…

Пока он подбирал слова, Рам убрала руку. Взгляд её лукаво блеснул, когда она заметила его невольное разочарование.

— Что, хотелось еще?

— Я тебе не ребенок. Перебьюсь…

Рам лишь коротко хмыкнула в ответ. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз слышал этот звук.

— Сказал тот, кто сидит с лицом обиженного младенца. Твоё упрямство просто детсадовское.

Она одернула юбку и села прямо перед ним, пристально глядя в глаза. Этот взгляд, казалось, прошивал его насквозь, заглядывая в самые темные уголки души. Субару заерзал под этим гнетом, и Рам, выждав паузу, произнесла:

— Ну а теперь я слушаю твой рассказ.

※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

— Вид у тебя был краше некуда. Ввалился в деревню на чужой карете, полудохлый и грязный как черт. Когда селяне прибежали за мной, я грешным делом подумала, что это какая-то глупая шутка.

Рам буднично перечисляла события, пока Субару молча впитывал каждое слово.

— Плечо вправили, лоб зашили. Ребра подлатала магия, но если будешь геройствовать – они снова треснут. Твои тряпки пришлось сжечь. И… я не скажу Эмилии-саме о том, что ты обмочился. Считай это моим подарком.

— Да… премного благодарен.

Его голос звучал надтреснуто. Рам лишь скучающе пожала плечами. Субару осторожно пошевелил левой рукой – исцеляющая магия сработала на славу. Но один вопрос не давал ему покоя.

— Кто… кто меня лечил?

— Эмилия-сама.

Этого он и боялся. Рам, заметив, как он сник, добавила с тенью досады:

— Сначала я пошла к Беатрис-саме, но та меня и слушать не стала. Впрочем, от этой затворницы другого ожидать и не стоило.

— И что… Эмилия что-нибудь говорила?

— А это ты спросишь у неё сам.

Её ответ был как пощечина. Субару съежился под её холодным взглядом, а Рам лишь тяжело вздохнула.

— Я понятия не имею, что между вами произошло в столице. Догадываюсь, что ничего хорошего, но подробности меня не колышут. Хотя, судя по твоей жалкой мине, ты знатно наложил в штаны не только в буквальном смысле.

— Как всегда, сама доброта…

— Это называется объективная оценка. Тебе не хватает смелости даже начать разговор, и ты готов цепляться за любую чепуху, лишь бы оттянуть неизбежное. Слабак.

Она била без промаха. Субару не нашел, что возразить. Он понимал, каких слов она ждет. Рем не было рядом, и это было главным, о чем он должен был заговорить. То, что Рам молчала и ждала его слов, было одновременно и милостью, и пыткой.

Он набрал в грудь воздуха, подавляя желание сбежать, и наконец выдавил:

— Рем… она погибла.

С этими словами из него словно вынули стержень. То, что тяжким комом лежало в груди, вдруг обрело форму и начало душить. И только когда по щекам потекло что-то горячее, он понял – это реальность.

Это была не просто скорбь. Это было признание своего краха.

«Я позволил ей умереть».

Слезы хлынули потоком. Он видел её смерть уже не в первый раз, если считать прошлые петли, но только сейчас, признав это вслух, он по-настоящему заплакал по ней. Не по себе, не от ужаса, а по ней.

Но слезы не смывали вины. Он просрал время, которое она купила своей кровью. Он унижался перед врагом. Он бежал.

— Я ничего не смог сделать… На тракте был туман… Белый Кит напал на нас. Рем… она осталась, чтобы дать мне уйти. Кареты разбросало, я заблудился, и в итоге…

Слова путались, превращаясь в невнятное бормотание. Он чувствовал, что его жалкие оправдания лишь оскорбляют её память, и замолчал, ожидая приговора.

— Рем? Кто это?

Мир вокруг Субару на мгновение перестал существовать.

— Че… чего? Ты о чем?

Он тупо уставился на Рам, не понимая смысла её вопроса. Как это – кто?

— Я спрашиваю: кто такая эта твоя Рем, Барус?

Она смотрела на него с искренним недоумением, будто это он вдруг начал нести бред. Ни тени узнавания, ни капли боли.

— Да ты… ты что, издеваешься?! — Субару сорвался на крик. — Это твоя сестра! Рем! Твоя младшая сестра, черт бы тебя побрал!

— Сестра Рам…

Она приложила палец к губам, изображая глубокую задумчивость. Эта её неспешность сводила Субару с ума. Ему хотелось встряхнуть её, закричать так, чтобы она очнулась. Но Рам лишь покачала головой.

— Нельзя вспомнить то, чего никогда не было. Рам всегда была одна. У меня нет и никогда не было сестры.

Она сказала это так просто, так обыденно, что у Субару подкосились ноги.

— Да как же так… Что ты несешь?…

— У Рам нет сестры.

В её голосе не было ни притворства, ни подавленных эмоций. Только сухая констатация факта. Рем была стерта из её памяти целиком, до самого основания.

— А как же лес мадзю?! Мы ведь втроем… ты, я и Рем… мы сражались с Джаггерноутами!

— У тебя явный бред, Барус. Признаю, ты тогда помог, но основную работу проделали Рам и Розвааль-сама. Никакой сестры с именем Рем там и в помине не было.

Субару почувствовал, как земля уходит из-под ног. В её реальности всё было иначе. Все их общие победы, все моменты, когда Рем была его опорой – всё это для Рам превратилось в прах. Его воспоминания стали ложью.

— Это не смешно… Хватит… Этот кошмар затянулся…

— Рам никогда не шутит такими вещами. Похоже, это ты до сих пор не проснулся.

— Да пошла ты!

Ярость придала ему сил. Он отшвырнул одеяло и вскочил. Голова закружилась, тело ныло, но он упрямо двинулся к выходу.

— Барус, тебе нельзя вставать…

— Замолчи! Просто смотри!

Он грубо оттолкнул её руку и вылетел из комнаты. Второй этаж, крыло прислуги. Здесь было много пустых комнат, но он знал, какая ему нужна. Он проносился мимо дверей, даже не глядя на них.

Третий этаж. Западная лестница. Третья дверь. Там должна была быть её комната. Не безликое помещение для гостей, а комната, в которой жила она.

Он рванул на себя ручку, не заботясь о приличиях.

— Быть не может…

Пусто. Голые стены, застеленная кровать, чистый стол. Никаких личных вещей, никакой души. Это была обычная гостевая спальня, каких в поместье Розвааля десятки.

— Где она?! — Субару выскочил обратно в коридор. Рам стояла рядом, наблюдая за его безумием с тихой грустью. — Я не мог ошибиться! Третья дверь от лестницы! Где вещи Рем?!

— Барус, ты закончил?

Её голос был полон жалости, и это было хуже любой ругани. Субару привалился к косяку, чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается.

— Значит… Рем здесь…

— Такого человека никогда не было в этом доме.

Рам посмотрела ему прямо в глаза, ставя финальную точку в его надеждах:

— У Рам нет и не было сестры.

※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Субару верил, что смерть Рем – это его крест. Он был готов нести эту вину, искупать её каждым своим вздохом. Он наконец-то нашел в себе силы не бежать, а принять ответственность. И вот…

«Значит, мне даже не позволено просить прощения?»

Мир не просто отвернулся от него – он стер саму причину его страданий, превратив его в сумасшедшего. Его действия ради Эмилии привели лишь к отчуждению. Жертва Рем обернулась её полным исчезновением из памяти людей. Время, Культ Ведьмы, Белый Кит – всё вокруг ополчилось против него.

«За что? Почему всё, что мне дорого, превращается в прах?»

— Барус, возвращайся в комнату.

Голос Рам вывел его из оцепенения. Она легонько подтолкнула его к лестнице.

— Ты переутомился, вот тебе и мерещится всякое. Ложись в постель, поспи. У меня много дел, господин Розвааль ждет отчета. Я не могу нянчиться с тобой вечно.

Она ушла, оставив его в пустом коридоре. Субару побрел назад, к своей комнате. «Может, она права? Может, это и правда сон?» Идея сбежать в объятия сна казалась соблазнительной. Там не было этого давящего чувства одиночества, не было осознания того, что он – единственный носитель правды, которая никому не нужна.

«Сбежать… как я всегда и делал…»

— И что тогда останется?…

Он остановился у самого края лестницы. Если он сейчас уснет, он снова предаст Рем. Она вытолкнула его из тумана не для того, чтобы он пускал сопли в подушку. Она дала ему шанс всё исправить.

— Сбежать сейчас – значит быть последним трусом.

Он развернулся. Его взгляд стал твердым. Пройдя мимо пустой комнаты сестры, он направился к другому крылу. Там, на самом верхнем этаже, его ждала та, ради которой всё это началось.

Он поднимался медленно, считая ступени. У самой двери он заметил, что его сердце бьется ровно и спокойно. Страха не было. Была лишь тихая решимость.

— Дай мне немного своей храбрости, Рем…

С этим шепотом он толкнул дверь. В глубине комнаты, за письменным столом, сидела девушка. Она обернулась на звук.

— Субару?

Этот голос… Субару зажмурился. Вот оно. То, ради чего он прошел через ад. Серебристые волосы, фиалковые глаза, в которых сейчас читалась лишь бесконечная печаль. Эмилия поднялась ему навстречу и тихо спросила:

— Почему… почему ты вернулся?

※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Её голос был таким хрупким, что у Субару защемило в груди. Она выглядела изможденной. За ту неделю, что они не виделись, Эмилия словно уменьшилась в размерах. Бледная кожа, темные круги под глазами – она явно не спала всё это время, терзаемая заботами и одиночеством.

— Уходим. Тебе нельзя здесь оставаться.

Он шагнул к ней, протягивая руку, но Эмилия отшатнулась. В её глазах промелькнуло разочарование.

— Уходить? Куда? И главное – зачем?

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Если спросишь зачем – я скажу, что ради тебя!

— Опять… опять ты за своё.

Она закусила губу, глядя на него с нескрываемой болью.

— Ты внезапно появляешься, весь в ранах, заставляя меня сходить с ума от тревоги. Ты ведь должен был лечиться у Фелиса! Почему ты здесь, Субару?

— Случилось много дерьма, Эмилия! Я бы всё объяснил, но у нас нет времени! Просто поверь мне, нам нужно бежать из этого поместья!

— Я не могу. Я уже говорила тебе: я не могу тебе верить, когда ты ведешь себя так.

Она упрямо покачала головой. Снова та же стена, что выросла между ними в столице. Субару чувствовал, как внутри закипает бессильная злость.

— Если не пойдешь сама – я утащу тебя силой! Через пару дней ты поймешь, что я был прав!

— Перестань! Слышишь, перестань! Что с тобой стало? Ты ведь не был таким…

— Да просто заткнись и слушай, что тебе говорят! — рявкнул он.

Эмилия вздрогнула и съежилась, испуганно глядя на него. Субару тяжело дышал, его лицо исказила гримаса ярости, направленной на весь этот несправедливый мир.

— Твоё упрямство погубит тебя! Ты будешь жалеть об этом до конца жизни! Ты никого не спасешь, ты только умножишь трупы! Я больше не хочу видеть, как ты умираешь!

— О чем ты… о чем ты вообще говоришь? — прошептала она.

— О том, что вы все – безнадежны! Если бы ты просто делала, что я велю, всё было бы хорошо! Почему до вас это не доходит?!

Он сорвался на крик, выплескивая на неё всё то отчаяние, что накопилось в нем после бесчисленных смертей. Ему было плевать, что она ничего не понимает. Ему нужно было излить этот яд здесь, перед ней.

Эмилия опустила взгляд. Её плечи дрожали.

— Прости… я правда не понимаю тебя. И у меня нет времени разбираться в твоих загадках. У меня слишком много дел, которые я обязана закончить. Поэтому…

— Ничего у тебя не выйдет.

Он оборвал её на полуслове, наслаждаясь тем, как она вздрогнула от его слов. В нем проснулось что-то темное, мстительное. Ему хотелось причинить ей ту же боль, что чувствовал он сам.

— Ты провалишься. Твои старания ни к чему не приведут. Ты слабая, ты только и можешь, что сотрясать воздух красивыми речами. Ты увидишь горы тел, и в каждой смерти будешь виновата только ты. Таково твоё будущее.

Это было отвратительное, низкое чувство. Видеть, как его слова вонзаются в неё, словно кинжалы, разрушая её волю – в этом была извращенная сладость. В этот миг она вся принадлежала ему, даже если это была принадлежность через боль.

— Почему? — тихо спросила она.

Субару замер. Эмилия подняла голову, и в её глазах, несмотря на всё сказанное им, не было ненависти. Только глубокая, пронзительная печаль.

— Почему ты так горько плачешь, Субару?

Он застыл. Коснувшись пальцами щеки, он обнаружил, что та мокрая от слез, хотя на губах всё еще играла его уродливая усмешка.

«Так это… я говорил о себе?»

Всё, чем он помыкал её – бессилие, провал, горы трупов – всё это относилось к нему самому. Он проецировал на неё собственную никчемность.

— Я… я должен… ради Рем… Она привела меня сюда, она верила в меня…

— Рем?

Эмилия произнесла это имя так, словно пробовала на вкус незнакомое слово. В её голосе не было и тени узнавания.

— Значит… и ты тоже.

— Что «тоже», Субару?

— И ты забыла её… — он схватился за голову. — Её улыбку, её слезы, всё, что она сделала ради нас… Неужели мир так просто стер её?!

Его взгляд стал безумным. Если цена забвения – тишина, то он заставит этот мир кричать.

— Хорошо. Я всё тебе расскажу.

Эмилия затаила дыхание. Субару прижал руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он знал, что сейчас произойдет. Знал, какая боль его ждет.

«Плевать. Пусть рвет меня на части, пусть сжимает сердце до хруста. Это лучше, чем эта тишина».

— Эмилия, слушай меня. Я видел будущее. Я знаю, что случится. Потому что я… я обладаю способностью…

Мир замер. Звуки исчезли, краски потускнели, превращая всё вокруг в серый кисель. Время остановилось.

И из этой пустоты к нему потянулись черные руки. В этот раз их было две. Одна, левая, ласково коснулась его щеки, а вторая вошла прямо в грудь, сжимая сердце в холодном, липком кулаке.

Но боли не было. Только тошнотворный ужас. Тень словно издевалась над ним, медленно сжимая пальцы, проверяя его решимость на излом.

«Давай! Убей меня, если хочешь! Мне больше нечего терять!»

Он не отвел взгляда. Он был готов к любому мучению. И вдруг…

Тьма отступила. Время снова потекло, звуки вернулись. Черный туман рассеялся, не причинив ему вреда. Субару тяжело дышал, не веря своей удаче.

«Неужели… я победил? Неужели она позволила мне сказать?»

Радость затопила его сознание. Наконец-то! Он расскажет ей всё, они вместе найдут выход, они спасут деревню, они… Он посмотрел на Эмилию.

— Хм…

Она издала странный звук. Её тело качнулось вперед, и она тяжело оперлась на него. Субару подхватил её, чувствуя нежное тепло её тела.

Всплеск.

— Э?

Всплеск. Всплеск. Всплеск.

— Эмилия?

Алая кровь хлынула из её рта, заливая его одежду, руки, пол. Она всё текла и текла, теплая и липкая.

«Пока правая рука сжимала моё сердце… левая… левая рука тени…»

Эмилия обмякла в его руках. Её глаза, еще мгновение назад полные печали, теперь остекленели, уставившись в пустоту. Жизнь уходила из неё с каждым толчком крови.

— Нет… нет! Прекрати! Эмилия!

Он кричал, но его крик тонул в тишине поместья. Он прижимал её к себе, пытаясь остановить кровь, но та лишь сильнее пропитывала его рубашку, окрашивая мир в багровые тона.

«Левая рука… была в её груди».

Его решимость, его планы, его надежды – всё это было раздавлено с издевательской легкостью. Нацуки Субару думал, что готов к боли, но он никогда не был готов к этому.

Крик ужаса, переходящий в хрип, вырвался из его груди. Он сидел на полу, баюкая остывающее тело той, ради которой готов был умереть тысячу раз.

Субару наконец-то сделал это.

Он убил Эмилию.

http://tl.rulate.ru/book/982/12247018