Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 117. Изнанка жажды крови

Переводил Капитан Глум!

Едва он успел это осознать, как разум уже погрузился в глубокую, непроглядную бездну.

В этой вязкой, беспросветной тьме сознание отчаянно искало хоть какую-то зацепку, жаждая перемен. Канонический мрак, казалось, тянулся до самых границ мироздания, а быть может, напротив, сдавливал пространство, превращая мир в тесную коробку, где всё сущее ограничено лишь расстоянием вытянутой руки.

Где он находится? Почему оказался в таком месте?

Вопросы всплывали один за другим, но сама их природа казалась абсурдной. Ведь он даже не мог вспомнить, кем является тот человек, который сейчас пытается рассуждать о подобных вещах.

Лишь сознание бесцельно дрейфовало в пустоте, а физическая оболочка, призванная его поддерживать, наотрез отказывалась повиноваться воле. Он стоял. Чувствовал, как ноги касаются опоры. Однако то, что он принимал за почву под ногами, сливалось с обволакивающей взор тьмой, делая саму основу его существования призрачной и ненадежной.

Внезапно в мире, сотканном из теней, что-то дрогнуло.

Мрак начал искажаться, словно чья-то невидимая рука смяла само пространство, и перед глазами побежали трещины. Спустя краткое мгновение из этого разлома выступил силуэт.

Женский образ. Едва осознав это, он почувствовал, как в груди вскипает чувство, для которого в человеческих языках еще не придумали достойного названия.

Подгоняемый этим взрывным порывом, он хотел броситься к тени. Но ноги, как и прежде, остались глухи к приказам, и он не мог сделать ни шага навстречу далекому призраку. Хотелось окликнуть её, но он не знал, что сказать, да и сами слова казались забытым искусством. Хотелось выплакать всю горечь своего бессилия, но он не помнил, как проявлять эмоции.

Не знаю. Не понимаю. Ничего не помню.

Но тень, будто угадав его смятение, медленно протянула руки, самостоятельно сокращая то непреодолимое расстояние, что их разделяло. Эти ладони приближались неспешно, но неотвратимо, пока не оказались на расстоянии объятия…

«Я люблю тебя.»

Эйфория, переданная через едва уловимое касание пальцев, и неописуемый восторг мгновенно захлестнули всё его существо…

В тот миг, когда сознание, совершив прыжок через время, вновь обрело плоть, Субару с грохотом повалился на мостовую.

— Уо-о?! Ты чего это, парень?!

Кадмон, взирая на Субару, который без всякого предупреждения растянулся посреди улицы, в панике замахал руками за своим прилавком.

От резкого удара перехватило дыхание, а на коже расцвели нелепые ссадины. Субару, морщась от саднящей боли, прохрипел:

— Да так… ноги просто соскользнули.

— Соскользнули? Да ты рухнул так, будто у тебя разом обе ноги отнялись! Ты вообще стоять-то можешь? Если ты вдобавок к здравому смыслу еще и равновесие потерял, я с тобой дел иметь не буду.

— Излишняя забота… И что значит вдобавок? Ты меня за какого-то безрассудного бродягу держишь?

— Именно за него и держу. Хотя, учитывая, что ты отираешься при знатных господах, ты, пожалуй, создание еще более хлопотное.

Субару недовольно цокнул языком, выражая протест против столь нелестной характеристики. В этот момент он почувствовал легкое натяжение рукава, а следом по телу разлилась волна мягкого тепла. Обернувшись на это ощущение, он увидел знакомое лицо.

— Вы в порядке, Субару-кун?

Рем уже была рядом, прижимая ладонь к его ушибленной руке.

Мана воды, струящаяся от её пальцев, тут же принялась за работу, ускоряя регенерацию и останавливая кровь. Чувствуя, как боль отступает, Субару мог лишь выдохнуть одно имя:

— Рем…

— Да, это я.

Она озадаченно склонила голову, услышав его слабый, надтреснутый голос.

— Что с вами? У вас такой вид, будто вы призрака увидели. Не стоит так переживать, я здесь. Я ваша Рем, Субару-кун.

Она улыбнулась, позволив себе несвойственную ей шутливость. Вероятно, изнеможденный вид Субару показался ей настолько жалким, что она попыталась хоть как-то разрядить обстановку. Вот только её слова о встрече с мертвецом прозвучали пугающе метко.

В этом не было ни капли юмора. Совершенно.

— Рем, я…

Рем обеспокоенно нахмурилась. Тем временем ссадины окончательно затянулись. Убедившись в успехе, она кивнула сама себе и собралась было отстраниться, но…

Он мертвой хваткой вцепился в её руку, не желая отпускать это спасительное тепло. Рем вздрогнула от его резкого порыва, но, заметив в глазах юноши глубокую, почти невыносимую муку, лишь тихо произнесла:

— Я немного переживаю из-за своего роста, так что не стоило бы об этом напоминать. Впрочем, если это говорите вы, то я прощаю. А то, что я теплая – это ведь естественно. — Потому что я живая.

От этих слов Субару вскинул голову и впился взглядом в лицо Рем. Их глаза встретились, и она, не отводя взора, полного кротости, продолжила:

— Вам стало страшно? Но ведь я здесь. Вы рисковали жизнью, чтобы спасти меня. Так что всё хорошо.

«Нет. Всё совсем не так.»

Субару позволил ей умереть. Позволил убить её. Дважды, безжалостно и жестоко. В первый раз он, возможно, и не был прямой причиной, но во второй… Во второй раз оправданий быть не могло: Рем погибла ради него. Чтобы защитить Субару, чтобы спасти Субару, она истратила свою жизнь до последней капли, а когда капли кончились – выжала саму душу, лишь бы он жил.

Стоящая перед ним девушка не знала об этом. Не знала, какую боль и унижение ей пришлось вынести, прежде чем встретить свой жуткий конец.

Только Субару хранил это знание. И он понимал: повторись всё снова, Рем, не колеблясь, поступила бы точно так же. Снова позволила бы себя растерзать, лишь бы он остался цел.

Субару сжал её ладонь еще крепче, словно пытаясь запереть внутри себя крик, рвущийся наружу, и низко опустил голову, пряча лицо. Рем, почувствовав его дрожь, испугалась, что сказала что-то не то, но тут же взяла себя в руки. Решив, что её смятение лишь усилит его страх, она начала действовать.

— Всё хорошо. Всё хорошо. Не бойтесь.

Тихо, словно успокаивая дитя, она погладила его по спине свободной рукой. Нежно, с безграничной лаской, ожидая, пока он найдет в себе силы снова посмотреть на мир.

— Я, конечно, дико извиняюсь, что мешаю вашей идиллии, но ваши нежности отпугивают моих покупателей.

Голос Кадмона, наблюдавшего за этой сценой, бесцеремонно прервал момент. Обычный Субару непременно огрызнулся бы, мол, покупателей у тебя и так нет, но сейчас у него не было на это сил. Он лишь послушно позволил Рем увести себя прочь.

Впрочем, лавочник проявил крупицу благородства, не став выгонять их сразу и дав Субару время прийти в себя, но тот был слишком погружен в бездну собственных чувств, чтобы оценить этот жест. Сейчас его сердце принадлежало лишь одной эмоции.

«Убью. Убью. Убью. Убью. Убью. Убью. Убью. Убью. Убью.»

Всепоглощающая ненависть, которую не в силах была стереть даже смерть, – вот что осталось от его прошлой жизни.

Петельгейзе Романе-Конти. Вот имя того, кто стал его личным проклятием. Гнусный палач, повинный в истреблении жителей деревни и муках Рем. Лишить этого выродка жизни стало единственным смыслом существования Субару.

Предвкушение того, как он сотрет безумную ухмылку с этой рожи, принесло ему темное, извращенное удовлетворение. На губах Субару заиграла улыбка, какой Рем еще никогда не видела.

Растерзать, раздавить, вывернуть наизнанку – он заставит его молить о пощаде. От этих мыслей в горле Субару заклокотал с трудом сдерживаемый смех.

Рем, шедшая на полшага позади, вывела его из состояния мрачного транса. Он остановился и вопросительно взглянул на неё. Девушка пристально посмотрела ему в лицо, едва заметно повела носом и произнесла:

Он потерся носом о рукав, пытаясь уловить хоть что-то, но тщетно. Если Рем говорит об аромате, значит, речь о зловонии ведьмы. Петельгейзе тоже упоминал нечто подобное. Субару уже задумывался об этом раньше, но потом суета вытеснила эти мысли.

«Значит, мой возврат после смерти и впрямь как-то связан с этой ведьмой?»

Каждый раз, когда он пытался заговорить о своем проклятии, присутствие ведьмы становилось ощутимее. В лесу мадзю он даже использовал это как приманку, но с тех пор старательно избегал копаться в причинах. Возможно, само слово ведьма обладало силой внушать подсознательный страх, заставляя разум отворачиваться от истины.

Прежде чем окончательно погрузиться в раздумья, Субару заставил себя улыбнуться обеспокоенной девушке.

Карт у него на руках было немного. В этом мире он был обделен даже теми крохами таланта, что были у обычных людей. А раз так, то любая странность, любая черта, отличающая его от других, должна была стать его оружием.

Какая разница, чей это аромат? В лесу он уже обвел это зло вокруг пальца. Значит, сможет и впредь использовать его в своих интересах.

Рем на мгновение замолкла, не зная, как реагировать на его браваду. Чтобы подбодрить её, Субару почесал затылок и протянул ей руку.

Скрывая смущение за этими словами, он ждал её реакции. Рем перевела взгляд с его лица на протянутую ладонь и тихо ответила:

Она с улыбкой взяла его за руку и встала не позади, а вровень с ним. Так они и пошли. Рем шла молча, подстраиваясь под его шаг и не сводя глаз с их переплетенных пальцев. Субару чувствовал тепло её ладони, но внутри него продолжала закипать жажда крови.

Их руки были соединены, но души смотрели в разные стороны. Сердце Нацуки Субару всё глубшее затягивало в воронку темной, застоявшейся ненависти.

Для Субару это была уже третья по счету череда кошмаров.

Первая – когда у Эмилии украли шеврон. Вторая – инцидент с мадзю в поместье Розвааля. И вот теперь третья, связанная с Культом Ведьмы, истинные цели которого всё еще были скрыты завесой тайны.

В этом цикле он уже успел погибнуть дважды. Обычно после возврата он старался разложить всё по полочкам, используя посмертный опыт как фундамент для новой стратегии, но сейчас…

На этот раз его память подвела. Воспоминания о первых двух смертях были пугающе обрывочны. О первом круге он помнил лишь общие черты: путь к поместью, Отто, а дальше – густой туман. Смерть Рем, смерть Рам и осознание того, что он сам испустил дух где-то в коридорах особняка.

Со вторым разом всё было еще хуже. Момент самого возвращения напрочь стерся, и проблески сознания возвращались к нему лишь в момент встречи с Петельгейзе, когда Рем уже была обречена. Учитывая, в каком состоянии тогда находился его рассудок, это неудивительно, но от этого не легче. Из всей этой мешанины образов четко выкристаллизовалось лишь одно.

Имя безумца, ставшее для Субару единственным ориентиром и топливом для его решимости.

Осознавая всю плачевность своего положения, он заставлял мозг работать на пределе. Ему нужно было вычленить главное из тех крох информации, что у него остались, чтобы в этот третий раз не просто выжить, а уничтожить врага. Его нервы были натянуты, как струны.

Первым делом – сроки. Нападение на поместье Розвааля и соседнюю деревню происходит примерно через полдня после того, как Субару добирается до места. Судя по прошлым попыткам, время атаки не меняется. С учетом дороги из столицы до владения Мейзерса…

Катастрофически мало. Расстояния огромные, а времени столько же, сколько было в прошлый раз в особняке. За этот срок он должен успеть подготовиться и вырезать Культ Ведьмы под корень.

Шаг второй – условия победы. Защитить поместье, спасти деревню, искоренить культистов и гарантированно прикончить Петельгейзе. Если вдуматься, все эти пункты сводятся к одному.

Убить первопричину, убить лидера – и всё наладится. Условия задачи донельзя просты, осталось лишь найти решение. Сил одной Рем, даже в облике демона, явно недостаточно против целой оравы фанатиков. Тем более что у их главаря есть эта чертова Невидимая длань. Взваливать всё на плечи девушки – не вариант.

Против толпы нужна толпа. А вот с этим в поместье проблемы. Розвааль почему-то не держит личную гвардию. Либо он слишком уверен в своей магии, либо его ресурсы в этом плане сильно ограничены. В любом случае, рассчитывать на мифических защитников не стоит. И вообще…

Субару ни разу его не видел. В прошлый раз особняк превратился в руины, и судьба хозяина осталась неизвестной. Но факт остается фактом: маркграф не защитил свои земли.

Вариантов два.

Учитывая «везение» Розвааля оказываться где угодно, только не там, где горит, второй вариант казался вполне вероятным. А еще Субару вспомнил финал прошлого цикла. Ту чудовищную тварь.

Четвероногое нечто размером с гору, выдыхающее холод, от которого замерзает само время. Субару и сам, похоже, превратился в ледышку в тот раз. Если это козырь культа, то дело дрянь.

Ему нужны те, кто сможет противостоять и культистам, и их секретному оружию. И у него была одна идея, к кому обратиться за помощью.

Когда Субару и Рем вернулись в поместье Круш, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багряные тона.

У ворот их встретил Вильгельм. Заметив, как они идут, держась за руки, старик едва заметно прищурился.

Субару попытался отшутиться, но Рем лишь сильнее сжала его ладонь с каким-то странным упрямством. Юноша неловко улыбнулся и перевел тему, кивнув на роскошный экипаж у входа.

Драконья карета, украшенная с излишним пафосом, была запряжена великолепным черным земляным драконом. Его чешуя поблескивала, как полированный камень. Кучер в строгой ливрее сидел неподвижно, лишь формально кивнув Субару.

Старый мечник усмехнулся на его прямоту, но тут же посерьезнел, заглянув Субару в глаза.

Он попытался разыграть комедию, крутанувшись на месте и увлекая за собой Рем, но Вильгельм остался бесстрастен.

Субару замер. Напускное веселье мгновенно испарилось, уступив место ледяному спокойствию.

На губах старика тоже промелькнула тень улыбки – такой же лишенной тепла. Субару всё понял. Вильгельм сам был человеком, чью жизнь направляла жажда мести или некая застарелая ярость. Поэтому они и узнали друг друга.

Логично было бы оградить хозяйку от столь нестабильного элемента, но Субару чувствовал: этого не случится.

Их взгляды встретились – два человека, скованные своими темными секретами, нашли негласное взаимопонимание.

Девушка бесцеремонно прервала их «заговор», потянув его за ухо. Она смотрела на него с явным неодобрением.

Имея четкий план, он чувствовал себя на удивление уверенно. Когда знаешь, кого нужно убить, жизнь становится намного проще. Какое облегчение – просто ненавидеть.

Рем, однако, не разделила его энтузиазма. Её лицо стало совсем маской, а пальцы вцепились в его ладонь так, словно она боялась, что он вот-вот рассыплется в прах.

Двери особняка распахнулись, и на пороге появился человек.

Высокий, с длинными волосами цвета старого золота и ухоженной бородкой, он так и лучился богатством. Дорогая одежда, куча побрякушек – типичный делец или прожигатель жизни лет тридцати. Господин Богатей – так окрестил его Субару.

Богатей окинул их взглядом и вежливо поклонился, когда Субару нахмурился от такой фамильярности.

Рассел улыбался, но в его словах чувствовался холодный расчет. Типичный манипулятор.

Вильгельм вовремя вклинился в разговор, разряжая обстановку. Рассел пожал плечами.

Субару не понимал подоплеки их беседы, но Вильгельм лишь грустно склонил голову.

Бросив эту дежурную фразу, Рассел направился к своей карете. Уже занося ногу на подножку, он добавил:

Дверца захлопнулась, и карета бесшумно тронулась с места. Субару подошел к старику.

Вильгельм выпрямился и посмотрел на юношу.

Субару криво усмехнулся. Этот старик читал его, как открытую книгу.

http://tl.rulate.ru/book/982/12247010