Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 104. Голоса улиц

Переводил Капитан Глум!

Стоило Субару выкроить свободную минуту, как в голову настойчиво лез вопрос: в какой же момент всё пошло прахом?

Как бы он ни гнал от себя эти мысли, разум раз за разом возвращался к тому злосчастному вечеру, заставляя вновь и вновь лицезреть, как сереброволосая девушка уходит прочь, повернувшись к нему спиной.

Что именно я сделал не так? — всякий раз всплывало в сознании.

Субару и сам признавал, что наговорил лишнего. Поддавшись нахлынувшим чувствам, загнанный в угол её словами и измотанный физической болью, он выпалил совсем не то, что на самом деле таилось на душе. И этот порыв воздвиг между ними непреодолимую стену.

Была ли та ложь лишь случайным вздором, сорвавшимся с губ в пылу момента? Или же, напротив, именно в секундной вспышке вырвалось то, что долгое время копилось внутри?

Где была его истина в тот миг – он уже не понимал. Сразу после их разрыва Субару впал в такое оцепенение, что его воспоминания обрывались на пороге королевского замка и возобновлялись лишь в драконьей карете по пути в поместье Круш, куда его, безвольного, вела за руку Рем.

Пока он пребывал в прострации, Круш и Фелис о чем-то переговаривались с Рем. Суть беседы ускользала от него, но единственным спасением было ощущение ладони Рем, сжимающей его руку. Это тепло давало надежду, что последняя нить, связывающая его с миром, еще не оборвалась.

— Эй, парень!

Резкий окрик выдернул его из пучины самокопания обратно в реальность. Перед ним возник обладатель густого баса. Субару моргнул, фокусируя зрение, и увидел перед собой знакомую физиономию.

— Слышь, парень, я тебя очень прошу: не стой перед моей лавкой с таким видом, будто у тебя душа из тела вон вышла!

Торговец Кадмон, чью суровую наружность украшал внушительный шрам через всё лицо, недовольно нахмурился. Субару, вынужденный созерцать столь колоритный лик сразу по возвращении в мир живых, устало потер веки и тяжело вздохнул.

— Знаешь, дядька, давить так на покупателя – не самая лучшая торговая стратегия.

— Да никто на тебя не давит! Я, вообще-то, переживаю! Знал бы ты, как я переполошился, когда ты пропал и весточки не подавал!

Лавочник в сердцах грохнул по прилавку своим мощным кулаком. Фрукты, аккуратно разложенные в корзинах, подпрыгнули и веером разлетелись в разные стороны. Снаряды, описывая дуги, устремились прямиком в толпу, рискуя превратиться в грязные пятна на чьих-нибудь подметках, но…

— Негоже так разбрасываться едой.

Грациозным движением, взметнув подол юбки, перед лавкой приземлилась Рем. Она ловко подхватила край своего фартука, создав подобие мягкой сети, в которую аккуратно приземлились все летящие фрукты. Кадмон выдохнул с явным облегчением, не скрывая восхищения подобным акробатическим этюдом. Рем протянула ему спасенный товар, на что торговец лишь поднял ладонь.

— Ох, выручила, милая. Послушай доброго совета: бросай ты этого хмурого парня. С ним ты только горя хлебнешь.

— Эй-эй, полегче! Что это за советы такие? Моя спутница только что спасла твой товар от неминуемой гибели, а ты такое несешь? А ну-ка, где слова благодарности?

— Так по твоей милости они чуть и не погибли! Да и вообще, я дело говорю, нечего на меня зыркать.

Кадмон, вернув фрукты на полки, скрестил на груди мощные руки и, шмыгнув носом, принялся сравнивать Субару с замершей подле него Рем.

— В прошлый раз ты был с другой девчонкой, теперь вот эта. Ту я… хм, почему-то плохо помню, но раз не запомнил, значит, эта куда милее. Эх, никакой у тебя совести, в аду гореть таким бабникам!

— Ну вот, дядька, ты из тех, кто не верит в дружбу между полами? Не надо всё сводить к амурным делам. Да и вообще…

«Почему он не помнит Эмилию?» – хотел было выпалить Субару, но внезапная острая боль в груди заставила его осечься. Вспомнив причину забывчивости торговца, он лишь молча кивнул самому себе. Кадмон, заметив его заминку, воспользовался моментом и зашептал, обращаясь к Рем:

— Видишь? Совсем не раскаивается. Полюбишь такого – наплачешься еще.

— Спасибо за заботу. Но… Рем делает это потому, что сама того желает.

Девушка слегка покраснела и украдкой взглянула на Субару. Видя такую преданность, Кадмон лишь сокрушенно пожал плечами, понимая, что дальнейшие увещевания излишни. Однако его взгляд тут же снова стал серьезным.

— Любовь любовью, а парень ты всё равно опасный. Пытаться пробраться в замок, спрятавшись среди грузов… ты либо безумец, либо смерти ищешь.

Торговец понизил голос, чтобы слова не потонули в шуме рыночной площади. Субару почувствовал горький привкус во рту и виновато почесал затылок.

— Ну, насчет этого… я, пожалуй, готов признать, что это было слегка опрометчиво.

— Так готов или признаешь?

— Виноват, каюсь. И за то, что сразу не пришел доложиться – тоже.

— Вот именно!

Глядя на макушку склонившегося Субару, Кадмон выдохнул гнев вместе с воздухом. Его лицо всё еще выражало крайнюю степень возмущения.

— Старик Ром тоже как сквозь землю провалился. Я уж думал, дело совсем дрянь, и начал было вещички собирать, чтоб ночью из города дернуть. Весь мозг себе проел, как жене и дочке всё это объяснять буду.

— Сказал бы как есть: совершил глупость, теперь принимай заслуженное презрение, контрабандист недоделанный!

— Заткнись, зачинщик!

Торговец цокнул языком, видя, как быстро Субару растерял всю свою смиренность. Потерев шрам на лице, он продолжил:

— В тот день в замке такая заваруха случилась, что на ваши мелкие прегрешения всем плевать стало. Повезло вам, в общем.

— Да уж, дырявая там у них охрана, я оценил. В следующий раз, шеф, пойдем сразу за сокровищами, чего мелочиться?

— Ноги моей там больше не будет! В следующий раз тебя точно поймают и голову отрубят!

Хозяин лавки провел ребром ладони по горлу, а Субару лишь шутливо замахал руками. Однако слова о важном событии зацепили его внимание.

— Значит, новости о королевских выборах уже разлетелись по всей столице?

— А как иначе? Для народа это не просто байки. Короля выбирать собрались! Это же не на пару лет, это вопрос того, как четыреста лет истории королевства дальше пойдут. Только об этом все и трубят.

Кадмон говорил с воодушевлением, охваченный общим азартом. Он указал рукой в сторону высокого стенда, возвышавшегося над рыночными рядами.

— Жаль только, что кроме I-алфавита я ничего не разбираю.

— Эх ты, неуч. Ты хоть вывеску мою прочитать можешь?

— Мне кажется, там нацарапано что-то похожее на иероглифы, но почерк такой паршивый, что глаз сломаешь.

— Не наглей. Это сейчас мода такая – писать изящно и с завитушками!

— Для того, кто только осваивает азы, такие изыски слишком суровы. Вот выучу я местную азбуку от корки до корки, тогда и введу моду на всякие закорючки, попомни мое слово.

Субару уже грезил тем, как он перевернет историю местной письменности. Главное – воспринимать знаки не как буквы, а как образы. В умении путать реальность с вымыслом он был мастером.

— Так что там на плакате-то написано?

— В заголовке крупно: Королевские выборы начинаются. Сколько раз повторять?

Видя, что Субару недовольно морщится от краткости ответа, Кадмон махнул рукой.

— Ладно, ладно, растолкую подробнее. Милая, присмотри за лавкой минутку.

— Как пожелаете.

Торговец бодро вышел из-за прилавка, а Рем, не говоря ни слова, заняла его место. Эта естественность, с которой она вжилась в роль, вызвала у Субару лишь нервный смешок.

— Нельзя же так просто пускать за прилавок первого встречного! И ты, Рем, тоже хороша, под козырек сразу.

— Да чего там сложного? Цены на табличках, сдачу сдал и всё. Да и покупателей сейчас не густо.

— Ну вот, сам и признался!

Субару последовал за широкоплечим торговцем в гущу толпы. Оставив Рем позади, они подошли к огромному стенду, вокруг которого уже собралась стайка любопытных. Субару, хоть и не мог прочесть ни слова, старательно делал вид, что изучает символы.

— В общем, тут сказано, что выборы официально стартовали. Через три года, перед церемонией Божественного Дракона, должен быть избран новый монарх. Ну и вкратце о кандидатах.

Интерес Субару, начавший было угасать, вспыхнул с новой силой при упоминании претендентов.

— Всего их пятеро. Самые известные – герцогиня Круш Карстен и эта девица Анастасия из торговой компании Хосин.

— Настолько знамениты?

— Глупый вопрос! Круш – герцогиня, в столице нет человека, который бы её не знал. А про компанию Хосин слышал любой, кто хоть раз в жизни что-то продавал или покупал. О том, что во главе там стоит молодая особа, слухи давно ходили.

Субару невольно воскресил в памяти образы обеих дам. Величественная, острая, словно клинок, Круш. И Анастасия с её нежно-фиолетовыми волосами и неподражаемым акцентом. Что ж, если Фелис научил его чему-то, так это тому, что в этом мире внешность часто бывает обманчива.

— Ну, по крайней мере, они разные, никакой путаницы с образами.

— Не знаю, о чем ты там бормочешь, но эти две – явные фаворитки. Хотя, как по мне, Круш из дома Карстен, столпа нашего королевства, куда больше подходит на трон, чем чужестранка Анастасия.

— Основная претендентка, значит.

Хотя её недавняя речь в тронном зале наверняка заставила многих усомниться. Тем не менее, для обывателей, не слышавших её дерзких заявлений, преемственность рода Карстен казалась самым спокойным и правильным вариантом.

— Значит, Круш – фаворит, Анастасия – главный конкурент… А кто же в хвосте?

— Откуда ты таких словечек набрался? Если не считать тех двоих, остальные три кандидатки – почти темные лошадки.

Кадмон перечислил имена: Присцилла, Фельт, Эмилия. Ткнув пальцем в стенд, он пренебрежительно фыркнул:

— Имена, которые никому ничего не говорят. У Присциллы хотя бы фамилия дворянская, а у этих двух – ни рода, ни племени. Ума не приложу, по какому принципу их вообще выбирали. Даже главу торговой компании вписали, курам на смех.

С точки зрения стороннего наблюдателя Субару был полностью согласен. Герцогиня, богатая купчиха, безвестная аристократка и две загадочные личности без фамилий – странный набор для судьбоносного решения.

— Но то, что среди них оказалась полуведьма… это уже за гранью добра и зла.

Кадмон скривил губы в гримасе отвращения. Субару на мгновение замер, не веря своим ушам.

— Полуведьма? Это ты про кого?

— Про Эмилию. Тут черным по белому написано: полуэльф. Издевательство какое-то.

— И что в этом такого страшного?

— Парень, ты хоть иногда думай, прежде чем шутить.

Торговец сокрушенно покачал головой на столь вопиющее невежество.

— Полуэльфов нигде не жалуют. В столице полно полулюдов: ящеры-люди, хоббиты – к ним все привыкли. Но эльфы – редкость, а уж полукровки… Их и свои, и чужие заразу какую сторонятся.

Кадмон сердито уставился на плакат, не замечая, как Субару помрачнел.

— Совсем верхи с ума посходили. Доверить страну полуведьме? Да как такое вообще в голову пришло?

— Полуведьме…

— Ну да, полуэльф – она и есть полуведьма. Самое подходящее имя для отродья той самой Мегеры.

Торговец посмотрел на Субару, ожидая поддержки, но тот хранил тяжелое молчание. Слова Кадмона ударили его сильнее, чем он ожидал.

Субару симпатизировал этому человеку. Кадмон был первым, с кем он заговорил в этом мире, и в целом казался славным малым – добродушным и не лишенным юмора.

Тем больнее было слышать от него эти ядовитые слова. Оскорбления в адрес той, кто была ему дороже всех.

— Нельзя же всех под одну гребенку… Не все полуэльфы имеют отношение к той ведьме.

— Чего?

— Я говорю, не надо ставить на человеке крест только из-за крови! Эта Эмилия… может, она искренне хочет помочь стране? Может, она вообще чудесный человек?

Субару говорил быстро, запинаясь, а Кадмон лишь предостерегающе выставил ладонь.

— Не знаю, что на тебя нашло, но лучше прикуси язык. Не вздумай защищать полуведьму прилюдно, мало ли кто услышит.

— Это еще почему? Боишься, что она сейчас появится у тебя за спиной и проткнет ледяной сосулькой? Возьми свои слова назад!

Субару уже начал заводиться, но Кадмон лишь устало приложил руку ко лбу.

— Успокойся ты. Извини, если ляпнул лишнего. Пошли уже.

— Тц…

Хотя извинение было формальным, Субару решил не развивать конфликт. Однако Кадмон не унимался.

— Думай что хочешь, парень, но полуэльфу королем не стать. Это невозможно.

— Опять ты за своё! Почему? Из-за Ведьмы Зависти? Только потому, что она была полуэльфом, все остальные – исчадия ада?

— Именно так.

Этот ответ прозвучал неожиданно холодно. Субару, собиравшийся продолжить спор, поперхнулся словами, глядя в глаза торговца.

В зрачках Кадмона читался неподдельный, древний страх.

— Ведьма внушает ужас. Это аксиома, истина, не требующая доказательств. Каким бы дремучим ты ни был, этого одного повода достаточно, чтобы бежать от неё как от чумы.

Торговец заговорил наставительно, словно объясняя ребенку прописные истины.

— Ведьма Зависти была чудовищем, какого свет не видывал. Четыреста лет назад половина континента сгинула в её тени. Герои, виверны – все пали. Если бы не Божественный Дракон и тогдашний Святой Меча, миру пришел бы конец.

Субару завороженно слушал, не в силах отвести взгляд от расширенных зрачков собеседника.

— И при всём этом никто не знает, кем она была на самом деле. Известно лишь, что это была сереброволосая полуэльфийка. Она не знала слов, с ней нельзя было договориться. Она просто крушила, убивала и поглощала всё живое, ведомая лишь слепой ненавистью.

Субару уже слышал нечто подобное в сказках.

Но в устах Кадмона эта история оживала, наполняясь первобытной яростью и болью. Это не были строчки из книги – это был опыт поколений, передаваемый от отца к сыну, обрастающий деталями, но всегда ведущий к одному финалу.

— Нас до дрожи пугает сама мысль о ней. Так с какой стати нам принимать ту, кто на неё похож?

— И поэтому вы решили её ненавидеть?

— По крайней мере, говорят, что у полуведьм характер паршивый. Хотя кто разберет – от рождения это или от такой жизни…

Кадмон поморщился, и в этой гримасе Субару разглядел тень сочувствия. Торговец был добрым человеком и понимал, что логика его хромает, но страх перед Ведьмой был сильнее любых доводов рассудка.

— Большинство думает так же. Никто в здравом уме не отдаст голос за полуведьму. Таков порядок вещей.

— …

Слова Кадмона подтвердили то, о чем Эмилия с такой горечью говорила в замке. Быть полуэльфом – её клеймо, железная цепь, не дающая ей стоять наравне с другими.

Пока жива память о Ведьме, Эмилия будет заложницей своего происхождения. И это была стена, которую ей не суждено было разрушить в одиночку.

— У неё нет шансов. Не знаю, какой шутник выставил её кандидатуру, но это издевательство над здравым смыслом.

Гнев Кадмона теперь перекинулся на тех, кто вовлек девушку в эту безнадежную авантюру. И это лишь подчеркивало глубину предубеждения.

Торговец считал Субару невеждой, не знающим истории страданий, причиненных Ведьмой.

«Да к черту всё это!» – вскипело внутри Субару.

Пусть он не знал дат и имен, пусть не мог вообразить всех ужасов прошлого и не понимал взаимной ненависти людей и полуэльфов.

Но…

«На этом закончим, мерзавцы!»

Тот чистый, звонкий голос до сих пор звучал в его ушах.

Когда он лежал в грязи подворотни, раздавленный болью и унижением, она протянула ему руку, не сомневаясь ни секунды.

Субару не знал истории этого мира. Он не знал судеб полуэльфов и истинной мощи Ведьмы Зависти.

Но он знал Эмилию.

Он знал эту упрямую, до невозможного добрую девушку, которая помогала другим в ущерб себе. И он был уверен: она не имеет ничего общего с тем монстром из легенд. Она сохранила свет в сердце, несмотря на мир, который никогда не был к ней добр.

И как бы жестоко ни обходилась с ней судьба, он, Субару, всегда будет…

«А действительно ли ты её знаешь?»

Этот коварный вопрос внезапно просочился в его мысли.

Субару вздрогнул. Голос в голове подверг сомнению всё, во что он только что верил. Он хотел было огрызнуться в пустоту, но…

«Неужели ты и правда понимаешь её?»

Субару хотел закричать «Да!», но слова застряли в горле. Пытаться обмануть самого себя – задача не из легких. Этот голос был его собственным, и он бил в самое больное место.

«Ты действительно её знаешь?»

Он не знал, как она жила все эти годы. Он не знал, какая цель на самом деле ведет её к трону. Он не знал, что она чувствует, когда на неё смотрят с такой ненавистью, как Кадмон.

И, самое страшное, он боялся узнать, что она думает о нем самом.

— Эй, ты в порядке, парень?

— А?

Субару обнаружил, что торговец обеспокоенно заглядывает ему в лицо. Он поспешно отшатнулся.

— Да что ты… не пугай меня так, у меня и так нервы ни к черту.

— Да ты сам напугал! Опять этот отсутствующий взгляд. У тебя что, припадки?

— У каждого в душе есть свой потаенный сад грез. Большинство взрослых о нем забывают, но я – из тех редких счастливчиков, кто хранит в себе ребенка.

— Понятно, это у тебя болезнь такая. Ладно, пошли назад.

Пытаясь скрыть смятение за шутками, Субару побрел вслед за широкой спиной Кадмона, чувствуя, как по позвоночнику стекает холодный пот.

Откуда взялся этот страх? Разбираться в этом не хотелось совершенно.

— И еще кое-что, – бросил Кадмон, не оборачиваясь.

Его голос был едва различим в шуме толпы.

— Не стоит так громко поминать Ведьму на людях. Мало ли чьи уши окажутся рядом.

Субару молча кивнул, понимая всю серьезность предупреждения.

Торговец больше не проронил ни слова, лишь напоследок пробормотал:

— Мало ли чьи…

К лавке они возвращались в гнетущем молчании.

Субару пытался совладать с кавардаком в мыслях, а Кадмон, кажется, немного стыдился своей недавней вспышки гнева.

— С возвращением! Как раз ушел последний покупатель, – приветствовала их Рем, отвесив изящный поклон уходящему клиенту.

Кадмон замер с разинутым ртом. Перед ним сияли девственной чистотой пустые полки прилавка.

Первой мыслью было, что Рем просто раздала всё даром, но полная монет корзинка красноречиво свидетельствовала об обратном.

— Да тут выручки больше, чем я за день наторговываю…

Потрясенный Кадмон закрыл лицо руками. Рем же, тактично уступив ему рабочее место, упорхнула к Субару и, заглядывая ему в глаза, кокетливо произнесла:

— Ну как вам, Субару-кун? Видите, какая Рем незаменимая. Раз этот господин ваш благодетель, я решила приложить все силы. Может… вы меня похвалите?

Она игриво покачивала подолом, ожидая реакции. Субару, глядя на сияющую Рем и убитого горем Кадмона, почувствовал, как тяжесть на сердце немного отступает.

То ли оттого, что Рем была в своем репертуаре, то ли оттого, что Кадмон получил щелчок по носу за свои слова – неважно.

— В любом случае, это твоя заслуга.

Он запустил руку в её лазурные волосы, нежно поглаживая. Рем с наслаждением зажмурилась, подставляясь под ладонь, и издала тихий, томный вздох.

А за их спинами Кадмон всё тер свой шрам, сокрушенно бормоча под нос:

— Видать, дело и правда в моей роже…

http://tl.rulate.ru/book/982/12246997