Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 94. Алчный торговец

Анастасия, чьи нежно-фиолетовые волнистые локоны каскадом ниспадали на спину, выступала вперед с грацией сытой кошки.

Рядом с ней, словно верная тень, замер Юлиус – рыцарь столь щеголеватого вида, что его тщательно уложенные темно-пурпурные волосы казались верхом аристократического самодовольства.

Эта пара являла собой эталон высшего общества, однако после череды столь колоритных личностей в воздухе невольно повис вопрос: не окажутся ли и эти двое очередными выходцами из паноптикума? Судя по сгустившемуся напряжению, подобные опасения терзали не только Субару. Взоры присутствующих, прикованные к дуэту, так и лучились смесью тревоги и дурных предчувствий.

В наступившей тишине парадного зала Анастасия, купаясь во внимании толпы, заговорила первой.

«Если вы ждете от меня такой же сногсшибательной харизмы, как у предыдущих ораторов, то боюсь, эта ноша для меня тяжеловата. Излишнее упрямство – товар неходовой, так что я предпочитаю торговать своей заурядностью.»

Она дважды громко хлопнула в ладоши, бесцеремонно встряхивая внимание аудитории, и одарила изумленную публику самой кроткой из своих улыбок.

Под действием этого очарования гнетущая атмосфера в зале начала понемногу таять. Послышались сухие смешки, а на галерке для зрителей многие смущенно закашляли, явно устыдившись своего недавнего оцепенения.

Удовлетворенно кивнув на такую реакцию, Анастасия продолжила.

«Что ж, тогда позвольте представиться. Я – Анастасия Хоушин. Будьте милостивы к чужестранке, если я вдруг ненароком нарушу ваши тонкие приличия, ладно?»

Она молитвенно сложила ладони и кокетливо склонила голову набок. Каждое ее движение, начиная с первой же фразы, выдавало в ней искусную манипуляторшу, способную играть чужими чувствами не хуже, чем заправская злодейка.

И тут в игру вступил ее спутник.

— Я Юлиус Юклиус, первый рыцарь госпожи Анастасии. Можете положиться на меня в вопросах этикета. Я стану ее опорой и сделаю это с безупречным изяществом.

Юлиус легким жестом поправил челку, всем своим видом демонстрируя ту самую утонченность, которая так раздражала Субару. Что ж, легенда о «заурядности» рассыпалась в прах, не продержавшись и минуты.

Оставив в покое вопиющий блеск Юлиуса, Субару сосредоточился на том, что вызывало у него зуд когнитивного диссонанса – на манере речи Анастасии. Для него, уроженца Канто, этот диалект не был родным, но стоило дома включить телевизор, как подобные интонации лились оттуда ведрами. Трудно было сказать, насколько качественно работал встроенный переводчик этого мира, но с локализацией специфического говора он справлялся на удивление бодро.

Пока Субару мысленно аплодировал невидимым функциям мироздания, официальная часть шла своим чередом. Микротоф, восседавший на помосте, задумчиво погладил свою длинную бороду.

— Этот примечательный выговор… Вы родом из Карараги?

«Именно так. Я выросла в самых низах союза вольных торговых городов.»

— Хм, из самых низов? В таком случае, какими ветрами вас занесло в Лугунику?

Когда Анастасия упомянула о своем происхождении, глаза Микротофа едва заметно сузились.

Если термин «низы» значил здесь то же самое, что и в Лугунике, то статус Анастасии был простонародным. А то и вовсе более низким, судя по приставке «самых». «Неужели ее роскошные наряды – это подачки Юлиуса?» – мелькнуло в голове у Субару. Но эта мысль не вязалась с тем, как уверенно она держалась. Умение носить такие платья и стальная выдержка перед лицом Совета мудрецов никак не походили на повадки вчерашней нищенки.

Пока Субару плодил в уме вопросы, Анастасия лишь беззаботно пожала плечами под пронзительным взором старика.

«Хоть я и родилась в канаве, сейчас у меня есть вполне приличный особняк в столице. И сеть лавок в нескольких городах. Собственно, по торговым делам я в Лугунику и заглянула.»

— Торговое объединение Хоушин, главой которого является госпожа Анастасия, сейчас переживает период стремительного роста. В связи с расширением влияния в Карараги, поступило предложение открыть филиалы и в Лугунике. Именно так мы с госпожой Анастасией и познакомились.

Юлиус деликатно дополнил слова своей госпожи. Микротоф, выслушав его, понимающе кивнул.

— Значит, перед нами юная купчина, которая пробилась из нищеты благодаря лишь своей деловой хватке?

«В Карараги хорошо то, что даже такой девчонке, как я, дают шанс. Забавно, но у меня, кажется, настоящий талант вынюхивать, где пахнет деньгами.»

Анастасия самодовольно коснулась своего аккуратного носика.

Субару заметил, как по рядам чиновников пробежал ропот. Для него это звучало как история об удачливом дельце, эдаком «миллионере из трущоб», но для местной элиты все было гораздо сложнее. Видимо, стена между плебсом и аристократией здесь была настолько высока, что Анастасия, перемахнувшая через нее с легкостью и улыбкой, казалась чем-то из ряда вон выходящим.

В шумящем тронном зале Анастасия продолжала вкрадчиво повествовать о своих успехах. Юлиус, стремясь еще выше превознести свою даму перед изумленными бюрократами, выступил вперед.

— В Лугунике торговое объединение Хоушин расширяется при поддержке дома Юклиус. Но по-настоящему поражает то, что эта империя, раскинувшаяся на две страны, была воздвигнута госпожой Анастасией всего за несколько лет.

На вид Анастасии было примерно столько же, сколько и Субару – едва ли больше двадцати. Если сопоставить ее возраст и масштаб достижений, становилось ясно: в мире экономики она была настоящим монстром.

— Госпожа Анастасия – гений коммерции… нет, пожалуй, настоящий самородок. Ее деловое чутье – это дар, не зависящий от красоты… прошу прощения, от возраста. Умение видеть возможности и талант вести за собой людей – все это вызывает у меня, человека посредственного, искреннее восхищение.

— Ого, если уж «самый доблестный рыцарь» так рассыпается в похвалах, то дело и впрямь серьезное.

Микротоф величественно кивнул на нарочито скромную тираду Юлиуса. Однако Субару, стоявший неподалеку, не оценил пафоса. Он недоуменно нахмурился, зацепившись за слова старика.

— Слушай, если мой слух мне не изменяет, он только что назвал его «самым доблестным рыцарем»?

В нынешней расстановке сил ответить на этот вопрос мог лишь Райнхард, все еще стоявший в том же ряду. Он покосился на Субару и вполголоса пояснил.

— Именно так. В Королевской гвардии Лугуники, если не считать капитана Маркоса, Юлиус занимает высшую ступень в иерархии. Есть еще должность вице-капитана, но она скорее номинальная и почетная, так что место фактически вакантно.

Райнхард взглянул на Маркоса, стоявшего в центре, а затем перевел взор на спину Юлиуса, который продолжал блистать перед публикой.

— Мастерство меча, умение обращаться с маной, благородное происхождение и реальные заслуги – рыцарские качества Юлиуса безупречны. Он без преувеличения достоин называться самым доблестным.

— Но погоди, в торговом квартале столицы «рыцарем среди рыцарей» величали тебя. Даже те бандиты в подворотне об этом знали, да и ты сам тогда не спорил.

— Между громким прозвищем и реальными талантами есть существенная разница. Впрочем, если брать чистое искусство фехтования, то я, вероятно, превосхожу Юлиуса. Мне еще не доводилось встречать того, кто был бы сильнее меня.

Субару аж передернуло от того, с каким спокойствием этот парень выдал заявление о собственной непобедимости. Райнхард же, не капли не кичась, продолжал тем же ровным тоном.

— Но мир не вертится вокруг одного лишь меча. В плане общей одаренности я значительно уступаю Юлиусу… Да что там, в этом я даже Феликсу не ровня.

— Твоя самооценка – какая-то загадочная штука, то ли заоблачная, то ли ниже плинтуса…

— Я стараюсь оценивать себя непредвзято. Просто мои таланты ограничены определенной сферой, а те, кто способен на то, что мне не под силу, заслуживают глубочайшего уважения. И ты в их числе, Субару.

— Оставим твое самокопание, но в одном я уверен: других ты переоцениваешь просто безбожно.

По крайней мере, Субару не считал, что совершил нечто достойное столь фанатичной преданности со стороны Райнхарда. Он прекрасно осознавал себя заурядным обывателем, чьи действия были лишь результатом барахтанья посредственности в непривычных обстоятельствах. Поэтому, когда Райнхард смотрел ему прямо в глаза и с полной серьезностью заявлял «ты крутой», Субару становилось не по себе. Это было то самое чувство, когда чешется где-то внутри, в месте, которое невозможно почесать.

— И ведь не моргнув глазом такое говорит, красавчик чертов. Осторожнее, я так и влюбиться могу, не ровен час.

— Я не совсем понимаю твои термины, но если это сблизит нас – я только за.

— У меня нет ни малейшего желания радовать любительниц мужской романтики, так что завязывай.

Субару сухо оборвал беседу. Тем временем диалог между лучшим рыцарем и главой мудрецов продолжался.

— Связь дома Юклиус и госпожи Анастасии предельно ясна. Что ж, тогда у меня есть вопрос к самой претендентке.

«Наконец-то очередь дошла до меня. А то Юлиус так разошелся, что я уже начала чувствовать себя лишней. Спрашивайте что угодно, я вся во внимании.»

Анастасия лучезарно улыбнулась, и Микротоф ответил ей суховатым, но вежливым кивком. Внезапно его взгляд стал острее.

— Скажите же нам, госпожа Анастасия – с какой целью вы, будучи гражданкой Карараги, претендуете на трон королевства Лугуника?

«А-а, ну конечно, мое происхождение не дает вам покоя.»

Анастасия с задумчивым видом принялась накручивать на палец прядь своих фиолетовых волос.

Субару с опозданием осознал подоплеку вопроса. Старик Микротоф метил в самое больное место: насколько уместно возводить на престол чужестранку, чьи интересы могут лежать далеко за пределами страны? Каким бы серьезным ни был кризис, отдавать власть в руки заезжего гостя – затея сомнительная. Даже если у тебя есть магическое право, народ вряд ли примет японца в кресле президента Америки. Это вопрос не только закона, но и национального достоинства.

Квалификация подтверждена, личность установлена. Теперь оставался главный вопрос: зачем ей это? То же самое, что уже поведали Круш и Присцилла, теперь требовалось от Анастасии. Зал замер, ловя каждое ее движение. Анастасия же лишь тонко усмехнулась.

«Когда на меня так смотрят, я прямо-таки начинаю нервничать. Увы, у меня нет за душой таких благородных идей, как у госпожи Круш, да и грандиозной уверенности в собственном предназначении, как у госпожи Присциллы, тоже не наблюдается.»

— Только не говорите, что вы ввязались в это по чистой случайности, просто потому что на вас среагировал Драконий камень.

«Аха-ха, ну что вы, будь это так, я бы постеснялась сюда приходить. Разумеется, у меня есть своя цель.»

Она весело рассмеялась на слова Микротофа, а затем, выдержав паузу, произнесла.

«Понимаете, на самом деле я… просто чуточку жаднее остальных.»

Она выплюнула это признание с такой легкостью, будто просто дразнилась. По залу прокатился вздох недоумения – ответ явно не вписывался в рамки ожидаемого пафоса. Анастасия же, явно довольная произведенным эффектом, кивнула сама себе.

«Раз уж я из низов, то с самого детства моя тяга к вещам была, скажем так, ненормальной. Думаю, я смогла стать настоящим дельцом не столько благодаря чутью на деньги, сколько из-за своей нездоровой одержимости ими.»

Она упомянула «самые низы». Если это правда, то ее детство, как и у Фельт, было ежедневной борьбой за выживание. Глядя на хмурую Фельт, стоявшую в ряду претенденток, Субару легко мог представить, какие черты характера куются в таких условиях. Фельт, почувствовав его сочувственный взгляд, гневно сверкнула глазами, и Субару предпочел спрятаться за спину Райнхарда. Тот в ответ одарил свою подопечную настолько ослепительной улыбкой, что девочка скривилась, как от лимона.

«Жадность – штука пугающая, стоит начать, и конца ей не видно. Сначала тебе нужны деньги на ужин, потом на завтра, потом на неделю вперед. Затем хочется спать под крышей, потом – на кровати, а потом – чтобы эта кровать была самой мягкой на свете.»

Анастасия загибала пальцы, перечисляя свои аппетиты, которые росли в геометрической прогрессии.

«Сначала я была на побегушках в маленькой лавке, но стоило мне пару раз вставить свое веское слово, как дела пошли в гору. Вскоре мне доверили крупные сделки, и я зажила так, что забыла о голодном детстве. Но вот ведь парадокс: жизнь стала легче, а свободы не прибавилось. Наоборот, я стала еще больше скована своими желаниями.»

— Хм… И почему же?

«В этом и кроется ужас алчности. Чем больше ты видишь и до чего можешь дотянуться, тем больше тебе хочется заграбастать. Хочу это, хочу то, этого мало, того недостаточно… и вот, глядите-ка, где я оказалась.»

С лучезарной улыбкой Анастасия указала на пол у себя под ногами. Было ясно, что она метит не в паркет, а во весь королевский замок. Затем она обвела жестом остальных претенденток.

«Я жадная, и я хочу всё. Но я до сих пор не чувствую сытости. Настоящее удовлетворение мне неведомо. Поэтому… я хочу собственную страну.»

— Вы осмеливаетесь класть целое королевство на весы своей меркантильности?

«Если мои весы от этого сломаются, я буду только рада. Ведь если что-то не влезет в мою чашу, значит, я наконец-то пресытилась.»

На укоризненный тон Микротофа Анастасия ответила дерзкой и уверенной улыбкой. Она прямо заявила, что ее мотив – голый эгоизм, но тут же добавила.

«Однако, если я получу королевство и все равно останусь голодной… что ж, тогда мне придется поднять это королевство на небывалую высоту, чтобы оно принесло мне еще больше.»

— А что, если приобретение окажется для вас бесполезным?

Микротоф пытался прощупать: не выбросит ли она страну, если та не оправдает ее страстей? Но Анастасия лишь беззаботно отмахнулась.

«Я же сказала – я жадная. А то, что попало в мои руки, остается моим навсегда. И моя собственность будет служить удовлетворению моей дальнейшей алчности. Моя жизнь в Карараги, объединение Хоушин, мои сотрудники – всё это части моей страсти. Я ни за что их не брошу.»

Она перевела дух и посмотрела в глаза каждому в этом зале.

«Так что не волнуйтесь… вы можете со спокойной душой стать моей собственностью.»

Она улыбнулась так мягко и приветливо, как при первой их встрече. Но под этой безмятежностью тлело безумное, неутолимое пламя жажды.

Ее философия была приземленной, но пугающе простой. Она хотела трон из чистой прихоти, но гарантировала, что ради этой прихоти расшибется в лепешку ради процветания страны. Раз она что-то получила, она не даст этому сгнить, а будет возносить приобретение всё выше – такова ее натура.

— Что ж, ваша позиция предельно ясна. Рыцарь Юлиус, вам есть что добавить?

После речи госпожи настало время свите замолвить словечко. Если предыдущие рыцари воспевали силу духа своих дам, то Юлиус, вальяжно поправляя челку, подошел к вопросу с другой стороны.

— Госпожа Анастасия использовала слово «алчность», но по сути это лишь иная форма амбициозности и глубокой привязанности. При этом, как руководитель, она умеет отсекать лишние эмоции, когда того требует дело. Для правителя это качество бесценно.

— Хм, в этом есть резон.

— К тому же, как я уже говорил, коммерческий дар госпожи Анастасии – это то, в чем наше королевство нуждается до боли в зубах. После правления позапрошлого и прошлого королей, их бесконечных военных трат и расточительства, казна Лугуники находится в плачевном состоянии.

Зал зашумел: Юлиус бесцеремонно ткнул в постыдную рану государства. Один из старцев Совета мудрецов недовольно скривился.

— Рыцарь Юлиус, не слишком ли вольно вы распоряжаетесь подобной информацией в публичном месте?

— Тот факт, что восстановление финансов является главной задачей государства последние десятилетия – секрет Полишинеля. Не вижу смысла скрывать это от присутствующих. Не кажется ли вам, что именно привычка закрывать на это глаза и привела нас к нынешнему кризису?

— И когда это рыцари стали учить нас управлять государством…

— Впрочем…

Юлиус жестом прервал возмущенного старика.

— Мой род, дом Юклиус, не понес больших убытков. Если бы я продолжал игнорировать проблему, то на мой век благополучия хватило бы. Но я не могу безучастно смотреть, как королевский дом, которому я служу, погрязает в нищете.

Он почтительно взглянул на Анастасию.

— Именно поэтому я навел мосты с объединением Хоушин, процветающим в Карараги, чтобы принести в Лугунику свежий ветер. И то, что в процессе я разглядел в госпоже Анастасии задатки королевы – разве это не перст судьбы?

Юлиус вошел в раж. Его голос зазвучал звучнее, речь лилась плавно и патетично. Он жестикулировал, словно актер на подмостках, доводя пафос до предела.

— Если небеса и сделали выбор, то это госпожа Анастасия. Клянусь своей верностью короне и долгом перед страной – она единственная, кто достоин трона. Благодарю за внимание.

Убедившись, что его красноречие произвело должный эффект, он церемонно поклонился, завершая выступление. Оцепенение в зале спало, и присутствующие начали переваривать услышанное. Лишь Маркос, капитан гвардии, остался невозмутим.

— Рыцарь Юлиус, полагаю, этого достаточно.

Юлиус, привыкший к сухости начальника, лишь изящно откликнулся: «Благодарю вас», и вернулся к своей госпоже.

— Вы были великолепны, госпожа Анастасия. Подобно цветку, вы расцветаете в лучах такого внимания.

«У меня такое чувство, что ты опять перетянул одеяло на себя. Но раз ты меня так расхвалил, даже злиться как-то неловко.»

Обменявшись любезностями, они вернулись в общий ряд. Выступление третьего лагеря подошло к концу, и следующей по порядку была…

— Теперь слово предоставляется следующей претендентке – госпоже Эмилии.

После недолгой паузы прозвучало имя среброволосой девушки, доселе хранившей молчание.

Единственная среди кандидаток, у кого не было своего рыцаря.

Услышав свое имя, она подняла голову. На ее прекрасном бледном лице отразилась целая гамма чувств: от робости до непоколебимой решимости.

— Да.

Эмилия сделала шаг вперед. Ее участие в королевских выборах начиналось здесь и сейчас.

В этот самый миг Нацуки Субару тоже…

http://tl.rulate.ru/book/982/12083561