Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 50. Третий выбор

Субару бежал, не помня себя, и потерял всякий счет времени.

Дыхание прерывалось, колени подгибались от усталости, а пот градом катился по подбородку. В голове воцарился сущий хаос, но он не мог позволить себе роскошь остановиться.

Казалось, стоит замедлить шаг, и его настигнет нечто неописуемое, идущее по пятам. Уверенность в том, что эта неведомая сила положит конец всему, подгоняла его лучше любого кнута.

В ушах до сих пор стоял неистовый крик Рам. Этот полный яда и чистой ненависти голос, клеймящий его как врага, никак не желал затихать.

Обычно Рам была груба, заносчива и смотрела на всех свысока, не теряя самообладания.

То, что она сорвалась на такой вопль, обнажив свою бездонную злобу, заставляло сердце Субару сжиматься от ужаса. Невыразимая печаль накатывала волнами при одном лишь воспоминании об этом.

Он попросту сбежал. Позорно и трусливо.

Пронесся пулей через поместье, выскочил наружу и, отбросив прочь все звуки и обязательства, оставил позади абсолютно всё.

Теперь пути назад не было. Мосты сожжены.

Рам и Розвааль вряд ли проявят милосердие к беглецу, а Эмилия и Пак больше не смогут доверять тому, кто упорно хранит молчание.

Даже Беатрис, связанная с ним договором, не станет на его сторону, ведь она так и не поняла истинных мотивов его поступков.

А ведь он мог бы просто выложить всё как на духу.

Но едва он пытался это сделать, как возникал проклятый черный туман, пресекая любые попытки откровения.

В мире, где замирает время и исчезают звуки, его ждала лишь боль, словно сердце сжимали в тисках. Перед лицом такого первобытного страха любая жалкая решимость Субару рассыпалась в прах.

В итоге, не в силах выносить ни физических мук, ни душевных терзаний, он выбрал единственный доступный ему путь побег.

— А что мне еще оставалось делать?! Что я мог… я ведь тоже человек!

Он не понимал ровным счетом ничего.

Почему всё обернулось таким кошмаром? Что он должен предпринять?

Какое искупление примет этот мир, чтобы наконец оставить его в покое?

— А ведь всё… всё было так весело…

Его внезапно забросило в иную реальность, где пришлось выживать без малейших знаний, терзаясь неуверенностью. И всё же то место, поместье, стало для него приютом.

Те дни, те часы… Прошла всего неделя, но те мгновения теперь казались Субару недосягаемыми, словно из другой жизни.

Перезапуски, возвращения, бесконечные циклы всякий раз мир скалил на него зубы.

Когда-то приветливая реальность сменила окрас, яркие краски поблекли, и всё вокруг подернулось пеплом безнадежности.

«Всё, это конец».

Внезапная мысль промелькнула в сознании.

«Больше нет смысла стараться. Зачем лезть вон из кожи?»

Субару был готов поддаться этому сладкому искушению сдаться. Мысли затуманивались.

Ему казалось, что стоит опустить руки, и наступит долгожданное облегчение.

В конце концов, он всегда предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления.

Да и не он один такова уж человеческая природа.

Когда перед тобой два варианта и оба ведут к страданиям, выбор превращается в пытку.

И если в этот момент забрезжит некий третий вариант, разве это не покажется спасением?

Этот выбор манил его, как божественное откровение, как высшая милость. Кто посмеет винить его за желание протянуть к нему руку?

Если нельзя ни сражаться, ни убежать, то почему бы просто не бросить всё к чертям?

— Бросить всё… звучит заманчиво, но…

Кровь отхлынула от лица, и даже бешеная дробь сердца стала казаться чем-то далеким и чужим.

Конечности налились свинцом, шаг замедлился, и ноги, которые только что несли его во весь опор, теперь едва волочились по земле.

Пелена перед глазами спала, и Субару осознал, что находится в гуще леса.

В своем безумном бегстве он покинул поместье, сошел с тракта и забрел на горные тропы.

Окруженный буйной зеленью в полумраке, скрывающем небо, он поймал себя на мысли, что это место до боли напоминает то, где он встретил свою прошлую смерть.

И в тот же миг образ третьего выбора обрел четкие очертания.

— Если я умру…

Принесет ли это избавление?

— Да, точно. Если я сдохну, всё изменится.

Слова слабости, сорвавшиеся с губ, показались ему на редкость логичными. На лице Субару заиграла болезненная усмешка.

Он уже умирал трижды.

Четвертая смерть была для него неизведанной территорией. До этого момента его терзали смутные опасения: вдруг на этот раз всё закончится навсегда?

Но теперь…

— И если даже закончится, разве это так уж плохо?…

С каждым циклом его положение становилось всё плачевнее.

Смерть от истощения, затем забивание до смерти в полубессознательном состоянии. Его убивал тот, кому он доверял, а теперь этот человек мертв, и доверие остальных потеряно безвозвратно.

В этот раз он спас лишь собственную шкуру. Жизнь единственное, что у него осталось.

Какой смысл барахтаться в этом болоте, когда ситуация стала хуже, чем в первый день его появления в этом мире?

Даже если в этом и есть какой-то скрытый смысл, с какой стати именно он, Субару, должен тянуть эту лямку?

— Хотите играть в эти игры играйте сами! Какое мне до этого дело?!

Он закусил губу, выплескивая ненависть к силе, затянувшей его в этот круговорот.

Темные чувства бурлили в нем, голова полнилась проклятиями, давая его увядшему сердцу порцию черного топлива.

Смерть виделась ему теперь не концом, а гениальным выходом.

Если смерть оборвет всё навсегда пускай.

Но если она вернет его ко второму дню…

— Снова первый день… Да. Снова ладить с Эмилией-тан, тискать Пака, подшучивать над Беатрис, болтать с Розваалем, быть рядом с Рам и Рем…

Он мог бы повторить всё в точности и снова быть счастливым.

Тот первый раз был почти идеален. Пусть даже финал на четвертую ночь не изменить, та смерть была безболезненной, а до нее царили мир и покой.

Если можно вернуться к тем улыбкам, то смерть перестает быть пугающей.

Нынешний тупик пугал его куда сильнее, вызывая невыносимую тоску.

Субару залез в карман брюк.

Пальцы нащупали тонкое перо, с которым он не расставался все эти четыре дня.

Острый кончик уже не раз вонзался в его кожу, пачкаясь в крови, которая теперь засохла бурыми пятнами.

Он перехватил перо поудобнее и приставил его к собственному горлу.

Остроты металла вполне хватило бы, чтобы пробить плоть Субару знал это на собственном опыте.

Один резкий удар и цель будет достигнута.

— Ха… ха… ха…

В глазах поплыли пятна, кровь зашумела в ушах, бросая в жар.

Но мозг, напротив, словно обледенел, отказываясь соображать.

Взгляд прикипел к острию, которое мелко дрожало у самой кожи.

Тяжелое дыхание вызывало тошноту; казалось, стоит чуть расслабиться, и его вывернет наизнанку.

Колени ходили ходуном, руки онемели, и лишь правая кисть, сжимающая перо, тряслась в каком-то нелепом ритме.

— Проклятье…

Он цыкнул сквозь зубы и мотнул головой, пытаясь отогнать страх.

Левой рукой он схватил правую за запястье, пытаясь унять дрожь, но ужас тут же передался и ей. Теперь обе его руки тряслись, не давая исполнить задуманное.

— Да стой же ты… Хватит дрожать!

Он сорвался на крик, но голос предательски дрогнул.

В конце концов, перо выпало из пальцев. Субару нагнулся, чтобы поднять его, но силы окончательно покинули его, и он рухнул на землю.

Упершись руками в грязь, он смотрел в пустоту. Горячие слезы хлынули из глаз, и он в ярости до крови прикусил губу.

Резкая боль и вкус железа во рту аккомпанировали его рыданиям.

— Я даже… даже такую простую вещь не могу…

«Неужели мне просто не хватает смелости?»

Шагни он в бездну и мучениям конец.

Но даже на этот шаг у него не хватало духу.

Он не мог ни поддаться импульсу, ни довести до конца свое слабое решение. Все его клятвы оказались пшиком, а пределом возможностей стало лишь позорное рыдание в лесной глуши.

Эта сцена никак не меняла ситуацию. Мир не становился добрее, а тупик оставался таким же беспросветным. Его никчемность была единственной константой.

Ни боль, ни горе не давали ему подсказок. Даже тот выход, который он так жаждал обрести, требовал решимости, которой у него не было.

«Может, стоило позволить Рам убить меня?»

Пусть он и не был виновен в смерти Рем напрямую, ее месть, хоть и ошибочная, принесла бы ему покой.

Рам выла от боли, потеряв свою половину. Ее ненависть была осязаема.

Если бы его смерть могла хоть немного унять ее страдания, он бы с радостью отдал свою жизнь прямо там.

Но всё это было лишь очередным оправданием, попыткой замаскировать собственную нерешительность под благородство.

Субару даже не замечал, насколько оскорбительными для Рам были такие мысли.

Возможно, именно эта эгоистичная слабость привлекла чье-то внимание свыше.

— А?…

Воздух вокруг внезапно изменился, и Субару поднял голову.

Сквозь пелену слез он не видел ничего нового, но его чувства, обостренные до предела, уловили некую странность в лесном полумраке.

Это был инстинкт самосохранения.

Он приподнялся на одном колене, озираясь. Вытирая глаза, он затаил дыхание, вслушиваясь в тишину.

Шорох травы, сухой треск веток. Звуки приближались стремительно.

Нечто очень быстрое и опасное сокращало дистанцию.

Субару облизнул пересохшие губы и поспешно подобрал перо. Он выставил его перед собой, словно кинжал, готовясь встретить неизвестную угрозу.

В следующую секунду из зарослей выскочил зверь.

— Ты…

Это был не преследователь из поместья.

В глубине души он почти надеялся на это, но реальность оказалась иной.

Перед ним стояло существо, больше всего похожее на волка.

Черная шерсть, низкая стойка, мощные лапы. Из пасти, усеянной острыми клыками, капала слюна, а посреди морды горели два алых глаза, источавших первобытную злобу.

Длиной около метра, весом под сорок килограммов.

В его прежнем мире это была бы просто крупная собака, но в этом поджаром теле чувствовалась нешуточная мощь.

— Ой-ой…

Может ли обычный человек сохранять спокойствие перед лицом хищника, чей взгляд обещает лишь смерть? Субару покрылся холодным потом.

Зверь припал к земле и глухо зарычал.

Вероятно, он учуял запах. После безумного бега Субару был весь в царапинах, а его недавняя истерика послужила отличным маяком для охотника.

Черный пес скалился, не сводя с него глаз.

Тут Субару заметил желтоватый рог на макушке зверя. Это окончательно подтвердило, что перед ним не простое животное.

Глядя на свирепого рогатого пса, Субару почувствовал странную смесь ужаса и… облегчения.

Словно этот зверь мог избавить его от необходимости принимать решение. Хищник не будет колебаться.

— Сначала думал о смерти от рук Рам, а теперь готов подставиться под первого встречного пса. Какая же я дешевка.

Отсутствие стержня заставляло его плыть по течению обстоятельств.

Как и прежде, он просто сдавался на милость судьбы.

Он не считал этот выбор правильным, но и бороться уже не было сил.

Субару широко развел руки, демонстрируя рогатому зверю полную покорность.

На мгновение пес, кажется, даже опешил от такого поведения добычи, в его рыке послышалось недоумение.

— Чего ты испугался? Я и так уже разбит в пух и прах.

Он хрипло рассмеялся.

Удивительно, что в нем еще остались силы на подобное веселье.

Смех принес странное облегчение.

Этот зверь, считающий его лишь куском мяса, стал для него своего рода посланником небес.

Раз уж Субару не способен сам оборвать свою жизнь, пускай это сделают клыки и когти, ведя его к сладкому забытью.

Станет ли это окончательным финалом или вернет его назад неважно.

Главное вырваться из этого проклятого лабиринта.

Больше он ничего не желал. Пусть всё случится быстро.

— Что это?…

Его умиротворение было прервано странным звуком. Словно что-то твердое стучало друг о друга.

Он огляделся, пытаясь найти источник, но вокруг не было ничего подозрительного.

И тут до него дошло. Это было слишком очевидно.

Это стучали его собственные зубы.

— Как же так?…

Губы дрожали, кровь пульсировала в кончиках пальцев, а сердце было готово разорвать грудную клетку.

Осознание того, что творится с его телом, повергло его в шок.

Почему плоть так отчаянно молит о побеге?

Это означало лишь одно.

— Похоже…

«Похоже, я совсем не хочу умирать».

Собственное тело предало его разум. И пока Субару тонул в пучине внутренних противоречий…

— Ох?…

Зверь мгновенно исчез из поля зрения, оставив лишь эхо его глупого возгласа.

Субару ошарашенно искал глазами черную тень. Пусто.

А в следующий миг челюсти сомкнулись на его бедре.

— Гха-а-а!

Клыки вспороли плоть, добираясь до нервов, расширяя рану с пугающей легкостью.

Брызнула кровь, мир замедлился, и Субару встретился взглядом с горящими алыми глазами хищника, терзающего его ногу.

Лес содрогнулся от его отчаянного крика, ставшего последним доказательством того, что он всё еще жив.

http://tl.rulate.ru/book/982/12083521