Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 41. Звук цепи

— Раз уж и Рам, и Рем сообщили, что сегодня ночью не смогут заглянуть к Субару… я решила взять на себя роль надзирателя за твоей учебой.

— Неужели! Вот это да, я в восторге, настоящий сюрприз! О, присаживайся, устраивайся поудобнее. Тебе ведь наверняка хочется чаю? Погоди, я тут как раз припрятал кое-какие исключительные сладости.

Заманив Эмилию в свои покои, Субару с воодушевлением, граничащим с паникой, принялся готовиться к приему гостьи. Он пулей вылетел в коридор, ворвался в некое подобие кухоньки для прислуги, сотворил чай, прихватил угощения и вихрем вернулся обратно. На все про все у него ушло от силы две минуты – истинное мастерство.

Навыки, отточенные за время бытности слугой в этом поместье, были продемонстрированы в полной мере. Такого рвения Субару не выказывал даже перед хозяином дома, маркграфом Розваалем.

— Заждалась? Я вернулся! Притащил лучшие чайные листья и десерт на черный день, так что давай-ка вместе насладимся этим, открывай ротик, ам!

— У меня такое чувство, будто про главную цель нашей встречи ты уже благополучно забыл… Послушай, можно вопрос?

Эмилия, до этого сиротливо стоявшая посреди комнаты, обратилась к нему с явным сомнением. Субару, все еще сжимая в руках поднос, лишь непонимающе склонил голову. Девушка же плавно указала на его кровать.

— Тебе не кажется, что постель застелена как-то уж слишком… старательно?

— О! Нет-нет, ты все не так поняла! Я вовсе не замышлял ничего предосудительного, просто хотел уложить Рам-чи поудобнее! Никаких грязных мыслей, честное слово!

— И что же ты собирался делать, уложив Рам в свою кровать?

— Эй, куда это завернули твои подозрения?!

Под тяжестью ее недоверчивого взгляда он поспешно водрузил поднос на стол и рыбкой нырнул на кровать. Субару принялся неистово ворочаться, превращая любовно расправленные простыни в форменный хаос.

— Вот, смотри, все испорчено! Ты права, для такой коварной особы, как Рам-чи, и измятой постели более чем достаточно!

— То есть идея уложить ее именно здесь осталась в силе.

— Мое красноречие пасует перед такой логикой! Пак, спасай, вернись!

— Пак уже отдыхает, так что я не стану его будить. Впрочем… неважно.

Глядя на то, как Субару взывает к отсутствующему серому коту, Эмилия слегка обхватила себя руками и, отведя взгляд, добавила:

— То, что ты ладишь с Рам и Рем – это замечательно, но нужно соблюдать приличия. В конце концов, они еще совсем юные девушки…

— Твои строгие взгляды на мораль только добавляют тебе баллов в моих глазах. Но не кажется ли тебе, что в этом доме есть личность, которой подобные наставления нужнее? Подсказка: длинноволосый тип с замашками извращенца.

— А, насчет него можешь не беспокоиться. Я уже давно оставила надежды на его исправление.

— В глазах Эмилии-тан только что погас свет! Боже, от этого зрелища у меня даже мурашки по коже!

Смирение, промелькнувшее в ее взоре, делало ее похожей на брошенного щенка, что немедленно пробудило в Субару неистовое желание защитить ее от всех невзгод мира. По правде говоря, какое бы выражение ни принимало лицо Эмилии, для него она оставалась самосовершенством. Проще говоря:

— Э. М. Т. Эмилия-тан реально ангел.

— У тебя снова то самое лицо, которое бывает, когда ты несешь какую-то несусветную чепуху. Кажется, я начинаю тебя понимать.

— О, какие приятные слова! Но не обольщайся, не думай, что так легко разгадала мою загадочную натуру. Кстати, вот твой чай.

— Ах, благодарю.

Приняв чашку, Эмилия сделала глоток, присаживаясь на единственный стул. Субару же устроился на краю кровати, прихлебывая свой напиток. Они делили припрятанные сладости, и в комнате воцарилась уютная, тихая атмосфера. Пожалуй, именно такие мгновения и называют счастьем.

— «Именно так я и думаю, Субару». — Почему-то даже самые обычные слова в такой обстановке кажутся мне чертовски глубокими.

— В этом и кроется секрет красноречия. Главное – произносить очевидные вещи с таким видом, будто открываешь истину мироздания.

Эмилия вела себя непринужденно, видимо, уже привыкнув к причудам своего собеседника. Субару было отрадно осознавать, что она тоже наслаждается этим покоем. Время текло незаметно, пока…

— Погоди, я ведь пришла сюда не прохлаждаться! Нельзя так расслабляться.

— Когда девушка приходит к мужчине ночью наедине, это само по себе не может быть ничем иным, кроме как ночным свиданием! Осторожнее, не обожгись о мой пыл!

— Ты ведь в курсе, что я прекрасно владею магией и без помощи Пака?

Воздух в комнате с сухим треском начал остывать, температура стремительно поползла вниз. Заметив, как пар над чашкой стал гуще, Субару понял, что палку он перегнул. Сдавленно усмехнувшись, он повернулся к столу.

— Понял-понял, сдаюсь. Учеба и только учеба. Уединенный ночной урок с Эмилией-тан… звучит так будоражаще, что я начинаю заводиться!

— Да-да, я тебя услышала. Для начала покажи, на чем вы остановились в прошлый раз?

Они поменялись местами: теперь Субару сидел на стуле, а Эмилия, опершись на спинку, склонилась над ним. Чувствуя ее дыхание совсем рядом, он в некотором замешательстве раскрыл тетрадь.

— Сейчас я практикуюсь в написании базового I-алфавита. Говорят, этот сборник сказок почти целиком написан на нем, так что моя ближайшая цель – научиться его читать.

— Хм, сказки, значит…

Эмилия взяла книгу в рыжевато-коричневом переплете и принялась лениво перелистывать страницы. Внезапно ее пальцы замерли. Субару, заметив это, поднял на нее взгляд.

— Нашла что-то интересное?

— Ну, не то чтобы… просто кое-что вспомнилось. Ладно, когда сможешь это прочесть, сам все поймешь.

Захлопнув книгу, она грациозно опустилась на постель. Вид Эмилии, сидящей на его кровати – пусть даже он сам ее только что изрядно помял – вызвал у Субару волну неуместного возбуждения, заставив его ерзать на месте. Но девушка, не замечая пробудившихся в нем животных инстинктов, лишь потянулась.

— Вообще-то я планировала пообщаться с духами, которых можно встретить только в Мрачный день, но Рам и Рем так просили за тебя… Так что сегодня ты в приоритете. Можешь начинать благодарить.

— О, я безмерно благодарен! Это истинное божественное провидение!

— Ой, ну не стоит так сильно… мне даже как-то неловко.

— Спасибо вам, Рам-чи и Рем-рин! Я клянусь, что ваша доброта не пропадет даром! Нацуки Субару сегодня докажет, что он настоящий мужчина!

— Постой, ты благодаришь их?! А как же я?!

Субару, только что выкрикивавший благодарности близняшкам, обернулся к возмущенной Эмилии и картинно всплеснул руками.

— Разумеется, Эмилии-тан причитается величайшая признательность, переходящая в бурные овации. Может, после уроков я сделаю тебе массаж? В знак благодарности я готов размять твои плечи, руки и даже талию, чтобы вся усталость просто растаяла. Хе-хе.

— У тебя при этом такое двусмысленное выражение лица, что я, пожалуй, откажусь.

— Проклятье, моя честность меня погубит! Впрочем, за это я себя и люблю!

Эмилия лишь тяжело вздохнула, глядя на притворно рыдающего над столом Субару. Этим привычным жестом она поставила точку в их перепалке и хлопнула в ладоши.

— Так, хватит кривляться. Завтра рабочий день, так что давай закончим до того, как это начнет сказываться на твоей бодрости. Продолжай.

— Слушаюсь и повинуюсь. Кстати, доедай сладости, Эмилия-тан, не стесняйся.

— Хорошо, спасибо. Хотя… перекусывать на ночь глядя…

Похоже, даже в другом мире девичьи тревоги по поводу фигуры оставались неизменными. Пополнив свой багаж знаний этим бесполезным фактом, Субару вернулся к письму, ощущая присутствие Эмилии за спиной. Стоило ему погрузиться в работу, как он проявил недюжинную сосредоточенность. Несмотря на волнительную близость гостьи, он чувствовал себя спокойно – ведь обещание о свидании казалось почти исполненным.

В тишине, нарушаемой лишь скрипом пера, Эмилия внезапно подала голос.

— Хм, а ты куда прилежнее, чем я думала. Совсем не отвлекаешься.

— Я весь в процессе. Если я чем-то увлекаюсь, то весь мир перестает для меня существовать. Так что и в любви я иду только по прямой!

— Было бы славно, если бы это было правдой. Но пока ты просто строишь мне глазки, верится с трудом.

Субару слегка стушевался от ее поддразнивания. Видимо, его прошлые попытки ухаживания она так и не восприняла всерьез. Обидно, ведь он был предельно искренен.

— Но у меня просто нет навыка обольщения без шуток! Я же сгорю со стыда на месте. Буду как древний аристократ – умру от избытка чувств!

— Опять ты за свое. Честное слово, если бы ты проявлял такое же рвение в работе, Рам и Рем не пришлось бы на тебя жаловаться.

Эмилия сидела на кровати, обняв колено. Короткая юбка едва прикрывала бедра, создавая довольно пикантный вид, но сама она, казалось, совершенно не замечала своей беззащитности. Субару, косясь краем глаза, изо всех сил старался сосредоточить зрение, не поворачивая головы.

— «Вот она, истинная техника скрытности наследника стихии Тени! Врата настежь!»

Пока Субару предавался своим странным фантазиям, Эмилия выглядела непривычно хмурой. Она тихо спросила:

— Скажи, Субару… мне не хотелось этого спрашивать, но почему ты не можешь относиться ко всему серьезно?

— Видишь ли, мой девиз – быть серьезно несерьезным… но, кажется, ты ждешь другого ответа?

— Да, я о действительно серьезных вещах. Рам упоминала, что ты… как бы это сказать, вечно филонишь и работаешь вполсилы.

Эмилии было неловко передавать чужие слова, но Субару внутренне поморщился от того, насколько точно она попала в цель. Оценка его труда была абсолютно справедливой. Он действительно не выкладывался на полную, намеренно стараясь повторять результаты своих прошлых попыток.

По сравнению с первым разом, когда он вообще ничего не понимал, сейчас его навыки слуги выросли. Если раньше это была твердая двойка, то теперь – двойка с плюсом. Но даже эта крошечная разница не укрылась от проницательных глаз горничных.

Чувство вины заставило его замолчать. Эмилия, увидев его реакцию, негромко произнесла:

— Значит, совесть тебя все-таки мучает. Ты ведь на самом деле довольно исполнительный, раз не забрасываешь учебу.

— Ну, тут есть свои нюансы, да и учусь я для себя… Хотя, если подумать, получается, что я вообще все делаю только ради своих интересов.

Осознание было не из приятных. Пользоваться добротой близнецов, извлекать выгоду только для себя и отлынивать от всего остального – настоящий букет пороков.

— Каюсь, завтра же исправлюсь! Прошу вашего прощения, о моя королева!

— Хм, так и быть, прощаю… Кажется, я не совсем правильно ответила?

Эмилия озадаченно склонила голову. Субару, почувствовав облегчение, твердо решил с завтрашнего дня взяться за ум. Надобность подстраиваться под прошлое отпала, а значит, можно было наконец поработать в полную силу.

Он был полон решимости отплатить Рам и Рем за их заботу. Конечно, от одного желания его навыки не взлетят до небес, но все же.

— Главное – это настрой! Мое рвение будет бесценным, буквально на вес золота!

— Опять ты за старое. Ты закончил с уроками?

— На сегодня – всё! Слушай, Эмилия-тан, у меня есть к тебе одна просьба, выслушаешь?

Он состроил максимально жалостливое лицо, пытаясь воззвать к ее материнскому инстинкту, но Эмилия лишь слегка отшатнулась.

— У меня от этого взгляда крайне нехорошее предчувствие.

— Обижаешь, я вовсе не замышляю ничего дурного! Просто хотел попросить какую-нибудь награду в качестве стимула для завтрашних трудовых подвигов!

— Награду? Сразу предупреждаю: лишних денег, которыми я могла бы распоряжаться, у меня нет.

— Да я и сам до первой зарплаты гордый нищий без гроша в кармане! Ты только послушай… Раз уж с завтрашнего дня я стану образцовым работником… давай сходим на свидание!

Он выставил большой палец вверх и сверкнул улыбкой, принимая, по его мнению, самую выигрышную позу. Эмилия лишь растерянно захлопала глазами.

— Свидание? И что же на нем полагается делать?

— Хех, если мужчина и женщина отправляются куда-то вдвоем, это уже свидание. А что случится в процессе – ведомо лишь богине любви.

— Получается, сегодня днем у тебя было свидание с Рем?

— Что?! Мою невинность похитили без моего ведома?! О, я осквернен!

Субару обхватил себя за плечи, изображая безутешные рыдания, а Эмилия с улыбкой отмахнулась от его кривляний.

— Я поняла, что ты хочешь прогуляться вместе, но куда именно?

— О, тут неподалеку, в деревне, живет одна просто умилительная псина. А еще там есть потрясающее цветочное поле. Я просто обязан запечатлеть дуэт Эмилии-тан и цветущей природы с помощью своего магического артефакта.

В углу комнаты сиротливо покоились вещи, с которыми он прибыл в этот мир и которые чудом уцелели после заварушки на Складе краденого. Содержимое пакета осталось нетронутым: мобильный телефон, сладости и лапша быстрого приготовления ждали своего часа.

— Эх, будь тут зарядка и розетка, я бы забил всю память твоими фотографиями… и менял бы обои на экране каждый день. Черт, как же хочется! Томас, ну почему ты не переродился в этом мире вместе со мной?!

Он воззвал к имени великого изобретателя, сокрушаясь о пропасти между цивилизациями. Заряд на мобильном телефоне уже начал таять, и полное отключение было лишь вопросом времени. Оставалось надеяться, что когда-нибудь он сможет подпитать его магией молнии.

«Прямо как в детских комиксах…»

— М-да, деревня, значит…

Эмилия приложила ладонь к щеке, погрузившись в раздумья. Субару вспомнил, что в прошлый раз она точно так же колебалась. Памятуя о том, что ее сомнения не были связаны с нежеланием проводить с ним время, он решил повторить свой нажим. Итак:

— Песель там просто запредельно милый, идем!

— Но я ведь могу доставить тебе хлопот, да и жители деревни…

— Местная детвора – это же просто армия маленьких ангелов, идем!

— Ох… ладно-ладно. Я согласна. Схожу с тобой.

— А цветочное поле там такое яркое и чудесное, идем… стоп, что, правда?!

Он даже немного растерялся – в этот раз она сдалась куда быстрее, чем он ожидал.

Эмилия лишь недовольно надула губы в ответ на столь прямолинейный допрос со стороны Субару, который на мгновение отбросил всякое притворство.

— Если это поможет тебе завтра же взяться за ум, я согласна составить тебе компанию. Честное слово, Субару, тебе пора прекращать эти свои бессмысленные скитания.

— Никаких скитаний! Я буду сама стремительность. Мы промчимся мимо собак, детей и цветочных полян так быстро, что останемся наедине в одно мгновение!

— Но тогда весь смысл свидания просто испарится!

Эмилия с готовностью приняла подачу Субару, не упустив возможности упрекнуть его в абсурдности планов. Какое-то время они увлеченно обменивались колкостями, пока до них не дошло, что ночь уже вступила в свои права. Заметив это, Эмилия грациозно поднялась с края кровати.

— Ну что же…

— Если хочешь, можешь даже остаться спать на этой кровати, знаешь ли.

— Пожалуй, я воздержусь. От тебя так и веет странным энтузиазмом, да и простыни подозрительно измяты.

— Проклятье! Почему они такие мятые… Рам-чи, это точно твои проделки! Даже когда тебя нет рядом, ты умудряешься вставлять мне палки в колеса!

Лицо Рам, которой он еще мгновение назад был безмерно благодарен, возникло в его воображении на фоне ночного неба. Ему казалось, что она взирает на него с высоты своего презрения. Пока Субару предавался этим драматическим фантазиям, в которых горничная выглядела как почивший святой на небосводе, Эмилия подошла к окну и устремила взор ввысь.

— Да, звезды сегодня просто чудесные… Уверена, завтра будет отличная погода.

— О да, и этот день станет незабываемым.

— Опять ты за свое…

Эмилия, прислонившись спиной к оконной раме, обернулась, собираясь в очередной раз отчитать Субару за его легкомысленную болтовню. Однако слова замерли на ее губах. Она увидела его лицо, которое в этот миг было непривычно серьезным.

Заметив внезапное молчание девушки, Субару моргнул, возвращаясь в привычное русло.

— Эй, ты чего? Если будешь так долго на меня смотреть, я, в своем сонном беспамятстве, ненароком приму Эмилию-тан за подушку-обнимашку!

— Ты всё-таки очень странный мальчик, Субару.

— Какая внезапная и незаслуженная оценка! Неужели я уже успел что-то натворить?!

Субару всполошился, не ожидая такого удара с фланга. Эмилия же, отойдя от окна, пересекла комнату. Проходя мимо него, она лишь кокетливо бросила:

— Да так, ничего особенного…

Положив руку на дверную ручку, она обернулась.

— Итак, дворецкий Субару-кун. С завтрашнего дня изволь трудиться в поте лица. Награда достается лишь тем, кто ее заслужил, на то она и награда.

Она шутливо приложила руку к голове, имитируя воинское приветствие, и скрылась за дверью, оставив после себя лишь мимолетную улыбку и взмах серебристых волос. Тень девушки исчезла прежде, чем он успел что-либо ответить. Протяни он руку – и всё равно не дотянулся бы. Дверь со щелчком закрылась, оставляя Субару в одиночестве.

Однако…

— Ой-ой-ой, серьезно? Ну всё, теперь я просто обязан выложиться на полную. Без шуток.

Обещание, которое он так жаждал дать, снова скрепило их узы. И теперь Субару был готов еще раз бросить вызов этой ночи.

Сумеет ли он пережить четвертую ночь и встретить то самое обещанное утро пятого дня? До развязки оставалось около шести часов.

— Ну что, давай поиграем, госпожа Судьба…

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

Субару сидел не на кровати, а прямо на полу, используя матрас как опору для спины. Он пристально следил за тем, как ночь капля за каплей уступает место грядущему утру.

Холод пола за два часа ожидания уже давно сменился теплом его тела, так что этот фактор больше не помогал сохранять бодрость. Впрочем, Субару и не думал засыпать – его разум находился на пике бодрствования, и сонные чары не имели над ним власти. Причина была предельно проста.

— Разве уснешь, когда сердце так колотит в груди?

Его пульс был частым и тяжелым. Стук отдавался в ушах так громко и отчетливо, словно кто-то бил в барабан прямо над ухом. Он кожей чувствовал, как кровь несется по сосудам, а кончики пальцев отзывались легким покалыванием, похожим на крошечные разряды боли.

— Надо же так разволноваться из-за обещания Эмилии-тан. Я что, школьник, который не может уснуть перед экскурсией? Вспоминается, как я проспал школьную поездку…

«Тогда проспала вся семья, вот уж действительно – коллективное предвкушение. Горечь того дня, когда мне пришлось в одиночку уплетать магазинный обед, до сих пор тихонько ворочается где-то в глубине души».

Развлекая себя подобными меланхоличными воспоминаниями, Субару продолжал сверлить взглядом ночной небосвод. Звезды сияли всё так же ярко, и лишь луна медленно, но верно клонилась к западу. До того момента, как солнце покажется на востоке, оставалось еще часа четыре.

«Долго. Слишком долго», – крутилось в голове. Сна не было ни в одном глазу, но бдительность терять нельзя – неизвестно, откуда ждать беды. В сложившихся обстоятельствах любая попытка убить время была непозволительной роскошью. Единственное, что ему оставалось – это вслушиваться в канонаду собственного сердца и продолжать анализировать ситуацию.

Он снова мысленно прокрутил события этих четырех дней, своего второго захода. Начальная дезориентация и несколько отличий от первой недели наверняка сыграли свою роль. Тем не менее, он полагал, что большинство ключевых событий, сохранившихся в его памяти, были пройдены. На этот раз к ним лишь добавились мелкие побочные эпизоды.

«Если предположить, что возврат происходит из-за невыполнения какого-то условия, то не могла ли та же учебная сессия стать этим самым ключом?»

— Отрицать такую вероятность нельзя, но всё же…

«Сложно представить, что некая сила, ведущая меня по петлям, сочтет изучение местной грамоты судьбоносным событием. С другой стороны, иных крупных перемен не наблюдается. Отношения с Эмилией на прежнем уровне, а с Рам и Рем, кажется, даже стали чуть лучше».

— И если уж говорить о том, что меня гложет…

Это то, что сегодня ему так и не удалось встретиться с Беатрис.

В прошлый раз сразу после разговора с Эмилией Субару совершил свой Взлом дверей и проник в покои Беатрис. Он не помнил, чтобы они тогда обсуждали что-то важное, поэтому шансы на то, что это был ключевой флаг, невелики. Однако сейчас их отношения были еще хуже, чем прежде. Из-за жесткого цейтнота Субару за все четыре дня почти не имел возможности пересечься с ней.

— Хотя и в прошлый раз мы только и делали, что обменивались колкостями.

Произнеся это, Субару почувствовал, как в груди шевельнулось беспокойство. Пусть их беседы и казались пустяковыми, именно прямолинейность Беатрис стала его спасением в начале этой петли. Она не скрывала своего недоверия, и именно в этой честной враждебности Субару нашел опору, чтобы прийти в себя.

— Надо было хотя бы поблагодарить ее, что ли…

«Нынешняя Беатрис, конечно, и понятия не имеет, за что ей причитается благодарность, и я легко могу представить ее язвительный ответ».

Несмотря на то, что каждая их встреча превращалась в словесную перепалку, Субару поймал себя на том, что улыбается, думая о ней. Эти неизменные пикировки теперь казались ему теплыми воспоминаниями. Если он доживет до утра, у него будет еще масса дел, которые он хотел бы завершить.

Ему было что сказать не только Беатрис, но и Рам, и Рем, и даже Розваалю. Хотя, конечно, сначала ему придется потратить не меньше десяти тысяч слов на Эмилию, и он надеялся, что остальные его за это простят.

— Ой, боюсь, десяти тысяч слов не хватит, чтобы выразить все мои чувства. Остальное придется доказывать делом…

Он зажмурился, представляя, как обнимает смущенную Эмилию и касается своими губами ее раскрасневшегося лица. В его воображении это была сцена достойная лучшей концовки, и он азартно прокручивал ее в голове.

Глядя на пройденный путь, объединивший в его сознании восемь дней, он невольно усмехнулся. Видимо, от этого внутреннего расслабления веки начали тяжелеть, хотя до рассвета оставалось еще добрых три часа.

— После всего этого просто взять и вырубиться? Это была бы очень плохая шутка. Я же не в онлайн-игре засиделся…

Он потер глаза, пытаясь прогнать не вовремя нахлынувшую дремоту. Однако вместе со сном пришел и странный озноб. Субару невольно вздрогнул и горько усмехнулся. Он обхватил себя руками, пытаясь согреться, но холод не отступал. Более того, сонливость и не думала исчезать, а лишь усиливалась.

«Странно всё это».

Субару наконец осознал, что ситуация стремительно меняется, и его оптимизм был преждевременным.

«Это не просто холод… Мне становится трудно дышать».

Он взглянул на свои руки под рукавами спортивки – кожа покрылась гусиной кожей, и его била такая крупная дрожь, которую невозможно было не заметить. Это было аномально. Климат в этом ином мире всегда был мягким, и обычно закатанных рукавов вполне хватало для комфорта.

Почему же сейчас его зубы выбивают дробь от невыносимого холода?

— Плохо дело… Неужели это…っ!

Ощутив вместо холода ледяное дыхание ужаса, Субару попытался опереться на пол, чтобы встать. Но дрожь уже захватила всё тело, и руки, призванные служить опорой, просто подогнулись. Понадобилось около тридцати секунд неимоверных усилий, чтобы наконец подняться на ноги. Но и тогда колени подкашивались, готовые в любой момент сдаться.

Кровь отлила от лица, конечности наполнились тяжелой вялостью. Тот бешеный стук сердца, что раздражал его недавно, теперь затихал, становясь слабым и редким, а мысли путались, словно в вязком сиропе.

Тело отказывалось слушаться. Казалось, стоит лишь на миг отвлечься, и он забудет, как дышать. Трясущимися губами ловя воздух, Субару, волоча ноги, побрел к выходу из комнаты. Он выполз в коридор, надеясь найти помощь.

— Кто… кто-нибудь…

Он хотел закричать, позвать на помощь, но горло словно сдавило невидимой хваткой, и из груди вырвался лишь хрип. Пересохшая гортань отзывалась резью на каждое движение воздуха, а слабость, добравшаяся до легких, замедляла дыхание до критического предела.

«Дело дрянь», – только эта мысль билась в его угасающем сознании.

Он не знал, что именно с ним происходит, и не имел ни малейшего представления, как этому противостоять. Ясно было одно: его жизнь висит на волоске.

С трудом сдерживая стоны, он потащился к лестнице. Знакомый путь, который обычно не занимал и минуты, превратился в бесконечный марафон. Когда он наконец добрался до ступеней, его дыхание было рваным, а подъем на верхний этаж стал истинной пыткой, где каждая ступенька требовала частицу его души.

— Ха… ха…

Используя и руки, и ноги, он карабкался вверх, пока не преодолел последний пролет. Цель была там, в глубине погруженного в полумрак коридора. Там был единственный человек, способный его спасти.

Внутренности словно плавились и перемешивались в жутком коктейле. Борясь с подступающей тошнотой и невольными слезами, Субару полз вперед. Шаг за шагом.

«К Эмилии… Я должен добраться до комнаты Эмилии».

Им двигало не столько желание выжить, сколько какое-то иррациональное чувство долга, вышедшее за рамки простого эгоизма. В этом порыве уже не было места жалкой заботе о собственной шкуре – лишь фанатичное, почти болезненное стремление оказаться там.

Покои Эмилии находились в самом конце западного крыла поместья Розвааля. К тому моменту, когда Субару достиг нужного этажа, он уже был скорее мертв, чем жив. Если бы кто-то увидел его сейчас, он наверняка в ужасе отвел бы глаза от этого зрелища.

Он прижимался к стене, оставляя на ней следы. Лицо было измазано слезами и рвотой, контроль над телом был практически утрачен. Его облик потерял всякое человеческое достоинство. Каждое движение давалось с нечеловеческим трудом, и те несколько метров, что отделяли его от цели, казались теперь недосягаемой вершиной.

— …

Дыхание стало совсем поверхностным, а в ушах стоял пронзительный звон. Поэтому то, что он услышал этот странный звук, было чистой случайностью.

Это был лязг. Звук тяжелой металлической цепи.

Это несоответствие заставило его замереть. И в тот же миг силы окончательно покинули его. Тело, опиравшееся на стену, начало медленно оседать. Он попытался удержаться, но тщетно. Субару рухнул на пол, и…

— А…?

В следующее мгновение сокрушительный удар обрушился на него.

Всё пространство перед глазами дрогнуло, и вместо того, чтобы просто упасть, Субару отлетел в сторону. Лишь когда он несколько раз подпрыгнул на полу, прочертив лицом по ковру, до него дошло, что он подвергся какому-то невероятному воздействию.

Боли не было. Лишь омерзительное чувство онемения, разлившееся от кончиков пальцев до самого живота. Это было похоже на то, как если бы в теле полностью остановился кровоток.

— Что… произошло…

Выдавив эти слова, он попытался приподняться на руках. Но дрожащие пальцы, хоть и впились в пол, не могли дать нужной опоры. Нет, здесь было что-то еще. Он не мог поймать равновесие. И почему, когда правая рука изо всех сил старается его поднять, левая даже не показывается в поле зрения?

Свет в коридоре начал меркнуть, словно сама тьма решила поглотить остатки его сознания. В плывущем, искаженном мареве Субару посмотрел на свою старательную правую руку, а затем перевел взгляд туда, где должна была быть левая.

И тут он осознал, что вся его левая сторона тела была просто оторвана по самое плечо.

— А?

Завалившись на бок, Субару в полном оцепенении уставился на то, что осталось от его левого бока. Руки, столь необходимой, чтобы подняться, больше не существовало. Ее оторвало вместе с плечевым суставом, и из развороченной раны виднелись обрывки мышц и осколки костей. В тусклом свете ночи обнаженная плоть казалась пугающе яркой, и из нее непрерывным потоком хлестала алая кровь.

Увечье не ограничивалось плечом – левый бок тоже был разворочен, и из глубокой раны начали вываливаться внутренности. «Надо же, сколько раз мне еще суждено увидеть собственные кишки?» – пронеслось в его угасающем мозгу.

Эта отстраненная мысль продержалась лишь секунду, прежде чем осознание увиденного превратилось в чудовищную вспышку боли. Это невозможно было описать словами – не просто «больно» или «горячо». Субару забился на полу, подобно выброшенной на берег рыбе. Спазм перехватил горло, не давая даже закричать, и он лишь безмолвно извивался в агонии.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Зрение начало подводить: перед глазами замелькали красные и желтые пятна. Они заслонили собой привычные стены поместья, унося сознание Субару куда-то далеко, за пределы этого мира.

«Хочу умереть. Умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть, умереть».

«В этом больше нет смысла. Это уже нельзя назвать жизнью. Я просто еще не до конца мертв. Но это ненадолго. Конец уже здесь».

«Всё исчезает, всё становится неважным. Я уже не помню, зачем я здесь. Не помню, кто я такой. Плевать на всё. Просто дайте мне умереть».

И последним желанием того, что еще недавно было Субару, стало…

— Звук цепей…

Этот едва слышный лязг стал финальным аккордом, прежде чем его череп был сокрушен, исполняя его единственную мольбу.

http://tl.rulate.ru/book/982/12083513