Сумерки.
“Скууучно”. - я держала книгу между пальцами, тяжело вздыхая, когда оперлась на подбородок, отстраняясь. Мои глаза уставились на свет лампы, в то время как одной рукой я размахивала пламенем взад-вперед. Окно было плотно закрыто, оставляя только звук колышущегося бамбука, похожий на шум моря.
В этом необитаемом заброшенном месте не было ни места для прогулок, ни места, куда можно было пойти. Я могла бы вытерпеть это, я могла бы даже смириться с отсутствием музыки, но должны же быть другие развлечения.... проклятия, на книжных полках не было ничего, кроме медицинских текстов, даже ни одной из тех популярных эротических книг.
Пламя свечи затрепетало, распространяя в воздухе запах горячего воска. Я убрала руку с огня, отбросив книгу, которую держала в руках, и смела со стола арахисовую скорлупу. Мои брови нахмурились, когда я сердито стукнула по столу и встала.
“Ааааааааааа, я больше не могу так жить!”
Искра чего-то, что называется "недовольство", вспыхнула в моей груди. Надменная и непреклонная, я взмахнула рукавами и вышла за двери. К тому времени, как я добралась до задних коридоров, половина моего высокомерного бахвальства исчезла, когда я поняла, что во дворе никого нет. Кроме шума ветра в бамбуке, больше ничего не было. Даже обычно шумный попугай уныло уставился на меня с ветки... его глаза блестели. Дрожь ужаса пробежала по мне, когда я отступила на три шага назад.
Презренная птица смотрела на меня, как на вора. Дикий ветер пронесся по увядшим ветвям, когда девушка и птица встретились лицом к лицу в безмолвной битве.
“Голоден. Еда, еда”. - когти попугая наступили на ветки, когда он несколько раз подпрыгнул, отводя взгляд в знак примирения, в то время как он опустил голову, чтобы поклевать свои перья, как будто и не думал о том, чтобы поискать насекомых, чтобы поесть.
С того самого дня, как Фан Хуа случайно принял меня к себе в дом, он подарил мне огромную кучу свечей, каждая из которых была совершенно новой и завернутой в белую бумажную упаковку. Но он... редко ими пользовался. Иногда он стоял возле моей комнаты, чтобы воспользоваться светом. После того, как я закрывалась от него, он использовал лунный свет в качестве ориентира, чтобы идти обратно, его удаляющаяся фигура всегда была опустошенной и одинокой…
Я несколько раз топнула ногами, пока не согрелась, напряженно размышляя. Было бы неплохо воспользоваться шансом и убедить его не быть таким экономным. Когда я вернусь во дворец, я попрошу императора дать ему немного серебра. С такими темными ночами, как должен был человек проводить свои дни?
Я искренне кивнула сама себе, прежде чем броситься обратно в комнату, с хрустом пробираясь мимо арахисовой скорлупы. Присев на корточки, я заползла под кровать, пока не нашла свечу и гордо похлопала по ней несколько раз. Затем при лунном свете я подошла к двери Фан Хуа и несколько раз легонько постучала.
“Ты спишь?”
Послышался слабый скрип кровати, за которым последовал шорох чьей-то одежды.
“Я скоро открою дверь”.
“Как насчет того, чтобы ты продолжал лежать, я сама войду”, - небрежно ответила я, вытаскивая шпильку из волос, чтобы вставить ее в щель в двери. Я несколько раз покачала ею вверх-вниз, прежде чем открыть. В тот момент, когда я подняла глаза, я увидела фигуру, все еще пребывающую в шоке.
“Это...” - он, кажется, улыбнулся, после чего неторопливо добавил: “Так что это правда, что никакая дверь не может остановить тебя, независимо от того, насколько хороша она по качеству”.
“Хех, хехехех”. - ухмыльнулась я, смеясь до тех пор, пока внезапно не остановилась. Выражение моего лица изменилось, и я с удивлением уставилась на свои ловкие руки. Что произошло... когда я успела стать воровкой? Движения были такими чистыми и легкими, плавными и ловкими. Как странно. Из темноты донеслось тихое покашливание. Я нахмурила брови и потянулась вперед руками.
“Ты плохо себя чувствуешь? С твоим здоровьем же все в порядке, верно?”
На довольно долгое время воцарилась тишина.
“Айоу!” - странный крик сорвался с моих губ.
Он поспешно заговорил: “Здесь темно, будь осторожна, куда идешь...”
“Я ударилась о стул”.
Казалось, он слегка смеялся.
Мои руки шарили по столу, пока я плакала, изо всех сил стараясь широко открыть глаза. Я все еще ничего не могла разглядеть из-за того, что все было так мрачно.
“Почему бы не зажечь лампу?”
“...”
Где кремень?”
Он долго хмыкал, как будто обдумывая это.
Я перестала полагаться на него, но ощупывала все в темноте, пока моя рука не наткнулась на деревянный шкаф в углу. Его поверхность была твердой и скользкой, и в моем мозгу зажглась искра, когда я ощупывала дерево, пока не открыла дверь. Протянув руку, я коснулась маленького предмета, который должен был быть кремнем. Мое лицо озарилось радостью, когда я достала свечу из кармана мантии и подожгла кончик фитиля.
Обернувшись, я увидела ожидающего Фан Хуа, смотрящего на меня с пристальным вниманием. Выражение его глаз было таким, как будто кто-то использовал каждую секунду своей оставшейся жизни, чтобы смотреть на меня, как будто пропустить хотя бы один взгляд означало бы упустить всю картину в целом. Как будто он не мог насытиться мной, даже если бы смотрел всю жизнь…
Я стояла ошеломленная, пока обжигающе горячее ощущение не коснулось моей руки. Я чуть не опрокинула свечу, когда ставила ее на стол, опустив голову, чтобы поправить рукава после случайной капли воска.
Фух, было неловко заставлять его пялиться, когда мы были только вдвоем в комнате.
Донесся звук кашля. Когда я снова подняла глаза, Фан Хуа спокойно полулежал на боку, выражение его лица было немного усталым. Было ли то, что я видела раньше, иллюзией? Тряхнув головой, чтобы скрыть свое неловкое выражение лица, я воспользовалась возможностью осмотреться.
Комната была простой и без украшений, но обставленной со вкусом. Кроме кровати, единственное, что привлекло мое внимание, был туалетный столик. На нем лежали бронзовое зеркало и гладкая, блестящая деревянная расческа. Она была изогнута в виде полумесяца, и большая часть красного лака выцвела. Различные другие предметы и безделушки были разбросаны по маленькой косметичке - скудная коллекция, которая, казалось, свидетельствовала о снижении благосостояния владельца.
Почему в этой комнате были женские вещи?
Волосы Фан Хуа свободно свисали вокруг него, когда он прикрыл рот рукавом, чтобы заглушить звук кашля. Я отвела взгляд, чтобы броситься к столу, наливая чашку воды, после чего передала ее. Его пепельное лицо выглядело болезненным с этой легкой улыбкой, когда он взял мою чашку обеими руками. Эти ледяные пальцы коснулись моей руки и вызвали у меня неожиданное чувство тревоги.
Я убрала руки, набрызгав довольно много воды на его мантию. Выражение его лица стало удрученным.
“Почему ты такой холодный?”
“Это не имеет никакого значения. Погода прохладная, так что мне немного холодно.” - он посмотрел на меня с улыбкой.
Мне стало немного стыдно, и я сменила тему: “Ты единственный, кто здесь живет?”
“Когда-то был другой человек, который жил со мной десять лет”. - его тон был легким, а на его лице появилась теплая улыбка, как будто он погружался в воспоминания. Туманный желтый свет окутал его мягким сиянием, придавая нежное выражение такому спокойному и собранному лицу. Мое сердце слегка дрогнуло, и я села рядом с ним на кровать.
Тихо я спросила: ”Это был император?"
Его реакция была как у человека, очнувшегося ото сна, и выражение его лица стало сложным, когда он посмотрел на меня. Опустив голову, Фан Хуа несколько раз кашлянул, после чего сделал несколько глубоких вдохов. Он медленно заговорил: “Он тоже жил здесь, когда был моложе”.
“Каким он был тогда? Он всегда носил такое серьезное выражение лица?”
Он несколько раз рассмеялся, подняв руку, чтобы похлопать меня по рукаву, прежде чем сжать мою руку, потянув ее вниз. “В прошлом он не был таким. В то время, по сравнению с тобой...” - его слова оборвались, когда он отвернулся, натягивая покрывало. Отчаяние наполнило его глаза, когда он снова заговорил: "По сравнению с кем бы то ни было, он был гораздо более воспитанным. На самом деле, тем, кто всегда устраивал скандалы, был мой приемный сын. Цзычуань очень боялся его и не осмеливался возражать. Он обычно подавал ему чай и наливал воду, как будто угощал уважаемого старейшину”.
На его лице была мягкая улыбка, как будто он не мог освободиться от воспоминаний о былых днях. Это была история только между ним и Хань Цзычуанем.
Между тем, я была всего лишь сторонним наблюдателем от начала до конца, слушая, как он говорит.
“С тремя людьми, живущими здесь, должно быть, было оживленно”. - я огляделась с усмешкой: “Что любил есть император, когда был маленьким? В какой комнате он спал?”
Рука на моем рукаве напряглась. Его пальцы были длинными и достаточно худыми, чтобы подчеркнуть кости, поэтому мне было больно, когда он сжимал меня. Айя, я хотела отступить, но не могла пошевелиться. Вместо этого я удивленно посмотрела на него, когда он медленно улыбнулся в ответ, хотя это заставляло его выглядеть особенно несчастным, когда он смотрел на меня.
Он сказал: “Давай не будем говорить о нем, хорошо...?” - это звучало так, как будто он немного умолял меня. В этот момент я почувствовала, что в мое сердце внезапно что-то воткнули что-то.
“Я... я.... прости...” - я была немного подавлена.
Вы с ним уже разлучены, я не должна продолжать вспоминать ваше с ним прошлое и заставлять тебя говорить о грустных вещах.
Но на его лице была только нежная улыбка, когда он похлопал меня по руке, выражение лица было расслабленным. Взгляд его глаз был достаточно теплым, чтобы растопить целую реку льда. Это был хорошо воспитанный, сердечный и образованный человек. Ну почему такой совершенный во всех отношениях человек не смог найти свою настоящую любовь…
“Это верно...” - некоторое время тупо глядя на него, я поспешно помогла подоткнуть ему одеяло: “Ты болен, так почему же здесь нет никаких признаков твоего приемного сына?”
“Он не придет”.
"Почему?”
“В самом начале он отправился зарабатывать на жизнь, странствуя по цзянху, и обзавелся друзьями, своими Семью Принцами. Зачем ему возвращаться в это старое место?” - говоря это, он пристально посмотрел на меня.
“Это возмутительно! Как может человек так себя вести? Отец на один день - значит отец на всю жизнь!”
“У него есть свои дела. Как я смог бы контролировать его?”
“Не отпускай этого парня так легко. На твоем месте я бы связала его и вернула, чтобы он преклонил колени перед мемориальной табличкой его предков. Тогда я бы морила его голодом в течение восьми или десяти дней”.
Он громко рассмеялся, тепло глядя на меня: “Тогда я поступлю так, как ты говоришь в будущем”.
Я все еще был погружена в свои собственные мысли…
Неудивительно. Я пробыла здесь некоторое время, но в этих комнатах не было никого, кроме него. Целый день мог пройти без того, чтобы произошло хоть что-нибудь, если не считать одинокого крика попугая. Так получилось, что у него был такой непочтительный сын. Но... почему его улыбка заставила меня похолодеть и взволноваться?
Должно быть, у меня сложилось неверное впечатление…
Внезапно порыв ветра распахнул окна. Я встала, чтобы закрыть их, но порыв ветра заполнил комнату, холодя мое тело и заставляя меня дрожать. Я не выдержала и несколько раз чихнула.
Какой злой ветер…
Такой холодный, что почти заставил меня заплакать.
Взгляд Фан Хуа был прикован ко мне, когда он поднялся, собираясь встать с кровати. Как только он приподнял один из углов одеяла, я села и прижалась к кровати: “Эй, что ты хочешь сделать?”
Он сосредоточился на том, чтобы смотреть на меня, его глаза были полны такого тепла, что могли бы утопить человека, когда он лег обратно, приветливо улыбаясь. Я немного встревожилась, бросив на него недоверчивый взгляд. Но он продолжал дружески махать рукой в мою сторону: “Иди сюда...”
Тут был какой-то подвох. Раз он был таким покладистым без причины, значит, определенно что-то затевалось. Моя шея сжалась, когда я отпрянула, готовясь ускользнуть. И все же он поднялся, чтобы схватить меня сзади. Я запаниковала, когда мое сердце начало бешено биться. Громко смеясь, его руки переместились с моей талии на пальцы, поднимая мои руки. Прижавшись ко мне всем телом, он несколько раз подвигал руками, словно бы снимая мерку, склонив голову набок и дружелюбно смотря на меня: “Ты была небрежна, ухаживая за мной. Погода такая холодная, а на тебе так мало одежды. В этой комнате должна быть одежда для тебя.”
А потом?
Я чувствовала себя немного сбитой с толку, когда он сохранял свою выгодную позицию, чувствуя себя оставшейся в некотором неведении. Он был очень спокоен, наблюдая за выражением моего лица, не выдавая своих мыслей, когда осторожно коснулся моих рук, прежде чем смиренно положить свои на мои плечи: “Посмотри на себя, твое тело стало таким холодным."
Его руки были явно холоднее моих. Я подняла глаза, чтобы взглянуть на него. Он всегда лгал с таким невозмутимым лицом?
А также…
Я действительно не смогла удержаться от вопроса, когда повернулась к нему: “Как долго ты планируешь удерживать меня?”
“Я...” - он, казалось, неохотно отпустил меня: “Я немного померил тебя, оно должно как раз подойти. Длина мантий должна быть в самый раз, ты подожди...” - и он приподнял одеяла.
Но я вернула их на место.
Фан Хуа был так близок ко мне. Из-под своих длинных ресниц он удивленно посмотрел на мои руки, после чего улыбнулся. Он не сопротивлялся, не отвергал и не пытался сбросить меня с себя, но его лицо приняло коварное выражение. Неужели болезнь этого парня выжгла ему мозги? Если у него была одежда, он должен был упомянуть о ней раньше. Неужели ему действительно нужно было держаться так близко и снимать с меня мерки? Я могла бы просто примерить одежду, чтобы посмотреть, подходит ли она.
Видя, что он снова пытается пошевелиться, я удержала его на месте и заговорила: “Твое тело не в порядке, так что не двигайся ради меня”.
Цвет его лица был нехорош, грудь поднималась и опускалась. Не в силах сдержаться, он повернулся, чтобы закрыть лицо рукавами, и снова закашлялся, прерывисто говоря: “Я хочу раздобыть для тебя какую-нибудь одежду, чтобы уберечь от холода. Ночами холодно... а утра теперь промозглые, почему бы и нет... позволь мне приготовить для тебя несколько более толстых хлопчатобумажных одеял”.
“Ты уже закончил? Ложись...” - я впилась в него взглядом, но мой голос смягчился: “Куда ты дел мантии? Не вставай с кровати, я сама их принесу.”
Его глаза изогнулись в улыбке, когда он обнял меня холодной рукой, кончики пальцев щекотали мою кожу: “Это в третьем отделении вон там, просто возьми несколько комплектов... они все новые, так что выбирай то, что тебе нравится”.
Я постаралась не шуметь.
Открыв шкаф, я, наконец, поняла, что он имел в виду, говоря "выбирай то, что тебе нравится".
Две или три перегородки во всем шкафу были заполнены одеждой. Там были простые белые халаты, сине-зеленые халаты, простые и элегантные халаты или безвкусные, в цветочек... все они были аккуратно сложены. Третий уровень был немного старее остальных тканей, и его размер был немного не таким. Вперемешку с этой связкой был даже комплект женской одежды…
Почему здесь должна быть женская одежда?!
Потрясенная, я дотронулась до мантии.
“Я хотел найти тебе какую-нибудь одежду утром, но в итоге пролежал здесь полдня из-за усталости”. - он посмотрел на меня с выражением раскаяния на лице.
Моя рука отдернулась, когда я искала другие одежды, небрежно ответив: “Это неважно”.
Только…
Почему он так хорошо ко мне относится? Это выходило за рамки дружбы. Голос Фан Хуа донесся из-за моей спины: “Ты закончила выбирать?”
"Нет." - сказала я тихим голосом, исследуя рукой второй уровень мантий. Вся одежда казалась новой, и размеры были явно намного больше, чем на предыдущем уровне. Я распахнула несколько мантий и сравнила их со своим телом... о, слишком маленькое. Цвета мантий были не так уж плохи, просто узор…
Ун, все это были мужские халаты, как у молодого человека.
“Вся одежда внизу имеет меньшие размеры. В первом отделении есть одежда, которая была сшита несколько дней назад.”
“Чья это одежда?”
Мантии не были похожи на одежду Фан Хуа, потому что были бы ему слишком малы. Я измерила несколько мантий, сложенных повыше и нашла их мне ровно впору. Однако размеры этих толстых стопок одежды, кажется, становились все больше и больше. Тем не менее, ни у одной из них не было владельца, но все они были новыми, как странно.
“Это моего приемного сына”. - сказал он тихим голосом.
“И этот тоже?” - я вытащила халат и встряхнула его. Это было очень красиво и, кажется, было сделано для девочки-подростка. От ткани исходил сладковатый аромат.
Казалось, он улыбался: “Это верно”.
Эти два слова отвергали меня… как если он больше не хотел обсуждать этот вопрос.
“Какая пустая трата времени, шить всю эту одежду, когда ее некому носить”. - я небрежно накинула одну на плечи, опустив голову, чтобы завязать пояс.
Он неторопливо ответил: “Все это приготовлялось мной на протяжении многих лет для моего недостойного ребенка. Хотя он оставил меня на много лет, я все еще делаю для него несколько комплектов каждый год по привычке. Раньше он всегда обвинял меня в том, что я покупаю одежду, которая ему слишком велика. Теперь, когда они ему подходят, его больше нет рядом со мной”.
Я тупо стояла там, руки застыли, когда я перестала двигаться.
“Раньше я представлял, каким он будет, когда вырастет”. - бледно-желтый свет освещал его фигуру, нежную и кроткую. Он терпеливо перенес еще один приступ кашля на кровати, разглаживая лоб с измученным выражением на лице: “Мне правда жаль, я говорю тебе то, что ты не хочешь слышать”.
Я растянулась поперек его кровати и расхохоталась, укладывая его, легко говоря: “Ты устал. Ложись пораньше.”
В ночной тишине мягко падал лунный свет.
Фан Хуа сидел на кровати, луна чрезвычайно трогательно освещала его фигуру. Прошло много времени, прежде чем он повернулся и сказал еще одну вещь: “...я хотел, чтобы он подольше оставался рядом со мной, но почему он этого не понял?”
Долгое, очень долгое время спустя я всегда буду вспоминать эту фразу.
Он сказал мне: “На самом деле, дело не в том, что я не хотел тратить фамильное серебро. И когда я делал мантий больше, чем обычно, это было не потому, что я хотел, чтобы он носил их, пока они не обветшают. На самом деле... я просто хотел, чтобы он еще немного побыл рядом со мной, потому что у меня оставалось не так много времени”.
Он медленно улыбнулся мне простой, но элегантной улыбкой.
Когда его брови внезапно сошлись вместе, они были похожи на туманные глубины ливня на пейзажной картине, наполненные тревожным беспокойством, которое украшало красную родинку-слезинку у его глаза.
http://tl.rulate.ru/book/80096/2733202
Сказали спасибо 4 читателя