Шизуне как раз заканчивала покупки в небольшом магазинчике недалеко от дома, выполняя поручение Цунаде. Найдя любимую марку детского питания для Наруто, она решила сразу закупиться впрок, чтобы сэкономить время на будущих походах за продуктами. Хотя Шизуне не могла не задаться вопросом, насколько этих запасов хватит малышу с его бездонным аппетитом. Ему явно требовалось объяснить понятие «умеренности» в еде.
— Э-э… простите, мисс, — раздался позади неё робкий голосок.
Черноволосая куноичи обернулась и увидела мальчика лет пяти-шести, пристально разглядывающего её. У него были тусклые черные волосы, достаточно длинные, чтобы заплести в хвостик, большие темные глаза. Малыш был одет в черную рубашку, черные брюки и синие сандалии. Судя по всему, перед ней стоял юный представитель клана Учиха.
— Да? Чем могу помочь? — с самой своей милой улыбкой поинтересовалась Шизуне.
— Вам и правда нужно столько детского питания? — спросил мальчик. — Мне тоже хотелось бы купить немного этой марки, если можно. Только её мой братишка ест без истерик.
— Не волнуйся, в магазине ещё осталось, — успокоила его Шизуне. — Хотя, наверное, с моей стороны было не очень красиво столько брать. Сколько тебе нужно баночек?
— Двух будет достаточно.
Шизуне достала из корзины две банки и протянула мальчику.
— Вот, пожалуйста, бери.
— Спасибо большое! — искренне поблагодарил тот.
— Кстати, меня зовут Шизуне, — представилась девушка.
— А я Итачи. Итачи Учиха, — назвался в ответ малыш, подтверждая её догадку о принадлежности к знаменитому клану.
— Очень приятно, Итачи-кун! Твоему брату повезло, раз у него есть такой заботливый старший брат, — улыбнулась Шизуне.
Итачи слегка покраснел от похвалы.
— Спасибо.
Вместе они направились к кассе расплачиваться за покупки. По дороге Итачи решил продолжить разговор.
— Знаете… у вашего ребёнка, наверное, просто огромный аппетит, раз он съедает столько, — заметил мальчик, косясь на набитую корзину Шизуне.
— А самое забавное, что он вот такой крохотный! — рассмеялась девушка, пытаясь одной рукой показать, какой Наруто маленький. — Цунаде-сама как-то сказала, что если она когда-нибудь выяснит, куда в нём девается вся съеденная пища, то съест собственную шляпу. Он всегда голоден, но ни грамма не толстеет!
— Цунаде-сама? — переспросил Итачи. И тут до него внезапно дошло. — Погодите… ваш ребёнок — это тот самый мальчик с Девятихвостым, запечатанным внутри?
Весёлое настроение Шизуне мгновенно улетучилось, и она задумалась, стоит ли продолжать этот разговор. Но, с другой стороны, в деревне уже почти все знали её как одну из опекунов Наруто, так что отпираться бессмысленно.
— Да, это он, — кивнула она.
— И… какой он? — спросил Итачи, искренне заинтересованный.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… есть ли в нём что-то необычное, отличающее его от других младенцев?
— Ничего такого, что я бы заметила. — честно призналась Шизуне. — Поверь, он самый обычный ребёнок.
— Мои родители об этом не говорили, — протянул Итачи задумчиво, — но я слышал, как некоторые взрослые утверждают, что из-за демона внутри он опасен и все должны держаться от него подальше.
— Чушь собачья! — возмутилась Шизуне. — Наруто совершенно обычный, как и все дети! То, что в нём запечатан демон, не делает его опасным самими по себе! Печать Четвёртого гарантирует, что Девятихвостый ещё очень и очень долго не вырвется на свободу.
— Но тогда зачем вызвали Джираю-сама и Цунаде-сама, чтобы они заботились о нём? — не унимался юный Учиха.
Шизуне совсем не понравилось, куда свернул их диалог.
— Что значит «вызвали»? Их не вызывали, они сами предложили помощь!
— Но ходят слухи, будто Хокаге пришлось отозвать двух легендарных саннинов из изгнания, чтобы те лично следили за Демоном-Лисом и не позволили ему снова уничтожить Коноху…
Шизуне уже кипела от ярости. Откуда взялись эти нелепые слухи? Разве люди не знали, что Джирайя — крестный отец мальчика, а Цунаде-сама — его единственная живая кровная родственница? Очевидно, что ни Цунаде-сама, ни Джирайя-сама пока не слышали о подобных сплетнях, иначе они уже предприняли бы какие-то меры.
Шизуне вспомнила, как в первый раз решила прогуляться, катая Наруто в коляске. Люди кричали ей вслед, чтобы она убиралась прочь, мол, подвергает всех опасности, выводя «это» из «клетки». Сначала она пыталась просто игнорировать крики и уйти куда-нибудь в другое место, но куда бы ни пошла с коляской, отношение оставалось таким же враждебным. Как они могли бояться беззащитного младенца?
В следующий раз, когда Шизуне отправилась на прогулку с Наруто, вместе с ними пошла и Цунаде. И стоило им свернуть на другую улицу, как последовали те же оскорбительные выкрики.
Это была роковая ошибка жителей деревни.
Лишь мольбы Шизуне сумели удержать разъярённую Цунаде от того, чтобы не стереть весь район с лица земли. Тем не менее, довольно многим пришлось попасть в больницу с переломами.
После того случая открытые словесные оскорбления прекратились. Но отношение людей по сути не изменилось. Когда Шизуне гуляла с Наруто, жители просто закрывали ставни и уходили с улицы, пока пара не скрывалась из виду. Некоторые бормотали себе что-то под нос, чего ирьенин разобрать не могла, но зато легко могла догадаться по враждебным взглядам.
Она опасалась, что из-за такого окружения у Наруто в будущем возникнут проблемы с тем, чтобы завести друзей.
Но, с другой стороны, разговор с юным Итачи открывал новые перспективы. Хотя Шизуне и так знала мнение большинства взрослых о Наруто, теперь она впервые поговорила на эту тему с ребёнком без родителей рядом. Это прекрасный шанс не только выяснить отношение сверстников к Наруто, но и развеять предубеждения, которые успели посеять в детских умах их родители.
— Позволь сразу сказать, что это ложь, — твердо произнесла Шизуне. — Цунаде-сама и Джирайя-сама заботятся о Наруто, потому что оба связаны с его родителями узами дружбы и родства. Если бы это было не так, Наруто непременно оказался бы в приюте или на попечении приёмной семьи. Ему совершенно не нужно находиться под наблюдением. Как я уже говорила, печать Четвёртого гарантирует, что Девятихвостый никогда не вырвется на свободу.
Выражение лица Итачи осталось невозмутимым.
— Понятно. Вы живёте с ним под одной крышей и не боитесь, что Девятихвостый вернётся… в таком случае, мне тоже не стоит этого опасаться.
— Вот именно! Я так рада, что ты это понимаешь! — искренне обрадовалась Шизуне. Возможно, ещё есть надежда на лучшее будущее для Наруто!
После того, как Итачи расплатился, их пути разошлись.
— До свидания, Шизуне-сан. Было приятно познакомиться.
— Взаимно, Итачи-кун! Надеюсь, мы ещё увидимся.
Настроение Шизуне заметно улучшилось. Этот мальчик показался ей умным и доброжелательным ребёнком. Жаль только, что Итачи уже слишком взрослый, чтобы стать товарищем для Наруто. Но если Наруто сможет встретить таких же понимающих сверстников, как Итачи, то, возможно, ей не придётся волноваться о том, что он вырастет в одиночестве.
Возможно, Джирайя-сама был прав насчёт веры в следующее поколение…
***
Цунаде уже жалела, что провела весь день, дремля на диване, так как с наступлением ночи она оказалась слишком бодрой и отдохнувшей, чтобы заснуть. Она ворочалась в постели, пытаясь найти удобное положение, несколько раз взбивала подушку, распахивала настежь окно, впуская свежий ночной воздух, а затем снова захлопывала его, когда в комнате становилось слишком прохладно. И так по кругу, пока Цунаде в ярости не стукнула кулаком по безвинной подушке.
Возможно, старый друг поможет ей расслабиться и уснуть.
Она встала с кровати, накинула халат и вышла в гостиную. Оказалось, Джирайя тоже не спит в такой поздний час, да ещё и в компании старого знакомого всех троих саннинов — бутылки саке.
— И что это ты делаешь в столь поздний час? — поинтересовался Джирайя.
— Могу задать тебе тот же вопрос, — парировала Цунаде.
— Эй, я же спросил первым!
Цунаде тяжко вздохнула.
— Ладно, хорошо. Я никак не могу заснуть и подумала, что чашечка саке поможет. Так что налей мне. А ты-то чего не спишь?
— Сенсей поручил мне важную миссию, которая займёт годы работы, а если я её провалю, то отношения Конохи с кланом Учиха могут испортиться безвозвратно, — ответил Джирайя, аккуратно наливая саке в фарфоровую чашечку. — Я-то думал, ты будешь спать без задних ног после такой изматывающей смены в госпитале.
— Ну я весь день и проспала, вот, наверное, режим и сбила, — пробормотала Цунаде, осушив чашечку одним глотком. Джирайя тут же щедро долил.
— Слышишь? — вдруг спросил он.
— Что именно? — насторожилась Цунаде. Неужели кто-то пытается проникнуть в их дом? Она ничего подозрительного не улавливала.
— Тишину, — усмехнулся Джирайя. — Наруто ни разу не плакал с самого заката. Кажется, это впервые за всё время.
— И правда, я даже не заметила, — удивленно моргнула Цунаде. — Вот мы и не можем уснуть в нашу первую тихую ночь с тех пор, как взяли на себя заботу об этом орущем сорванце.
— Как всегда не ценишь иронию судьбы, да? — усмехнулся Джирайя.
— Ну уж нет, иронию и шуточки судьбы я очень даже ценю! Но только когда она подшучивает над кем-то другим, — фыркнула Цунаде.
— Ха-ха, ты всё такая же, а? Кстати, можно тебя кое о чём спросить?
— Я недостаточно пьяна для таких разговоров.
— Ого, отвергнут ещё до вопроса! Но я вовсе не это имел в виду… Ты когда-нибудь думала, что твоя жизнь так обернётся?
Цунаде задумалась. Ответ был предельно ясен — «нет». С юных лет она рисовала себе совсем другое будущее: она замужем за любимым Даном, который становится Хокаге, а её младший брат Наваки идёт по стопам брата. У них как минимум двое детей, а Цунаде к тому времени уходит в отставку, чтобы работать в больнице — либо лечить больных, либо учить будущих медиков.
Однако жестокая судьба уготовила совершенно иной путь. Жизни Дана и Наваки оборвались у неё на глазах. Не в силах справиться с потерями, она бежала из Конохи, бесцельно бродя по миру. О будущем она перестала думать, сосредоточившись на настоящем. Но в редкие моменты ясности единственное, что могла представить — это как она умирает в каком-нибудь тёмном переулке, перебрав с выпивкой…
Но… вернуться в Коноху и растить ребёнка вместе с Джираей? Нет уж, такая картина точно никогда не приходила ей в голову. Новость о трагической судьбе родителей Наруто разожгла в Цунаде давно потухшую искру решимости. Возможно, она не смогла спасти Дана и Наваки, но поклялась сделать всё возможное ради безопасности малыша Наруто.
Поначалу казавшаяся неким актом покаяния задача оказалась довольно… приятной. Забота о Наруто была, безусловно, изнурительной, но Цунаде считала это не менее вознаграждающим трудом. И, пусть перспектива жить под одной крышей с Джираей совсем ей не улыбалась, Жабий Мудрец оказался гораздо более терпимым сожителем, чем она ожидала. За все эти месяцы он ни разу не нарушил установленных ею строгих правил. Почти как в старые добрые времена их дружбы.
— Нет, я не жалуюсь, — наконец ответила Цунаде. — После того как я покинула деревню, моя жизнь зашла в тупик. А сейчас я вновь чувствую, что делаю что-то по-настоящему важное. Полагаю, этот старый хитрый лис Сарутоби оказался прав, не так ли? А что на счёт тебя?
Как и Цунаде, у Джираи тоже были свои мечты о будущем. Он мечтал жениться на Цунаде и, быть может, завести с ней пару озорных детишек. Они бы жили в огромном роскошном особняке. Его репутация писателя превзошла бы славу великого ниндзя. Люди боготворили бы его таланты и выстраивались в очередь за автографами на новых книгах. Ему бы удалось убедить Орочимару отказаться от своих тёмных экспериментов и вернуться в Коноху.
Как и Цунаде, Джирайя никогда всерьёз не задумывался о реальном будущем, слишком страшась того, что реальность не выдержит его фантазий. Его жизнь и так была чередой неудач, разбавленной редкими достижениями. До сих пор его существование представляло собой цикл «исследований» для написания очередной книги и зарабатывания денег, а затем бездумного просаживания этих денег на алкоголь и женщин, после чего он снова принимался писать следующий шедевр.
И вот он здесь, живёт под одной крышей с Цунаде, даже не состоя с ней в романтических отношениях, и заботится о ребёнке, который не его собственный сын и не племянник Цунаде. Хорошо, что Джирайя умел ценить иронию судьбы. С другой стороны, теперь он перестал бояться думать о грядущем. Мысль о том, что Цунаде и Наруто — часть этого будущего, принесла некоторое успокоение его измученному разуму.
— Холостяцкая жизнь без обязательств вроде отцовства… я очень долго наслаждался ею. Но нынешние перемены не так уж плохи. Быть здесь с тобой и заботиться о дитя Минато — приятное разнообразие.
— Кстати, как продвигается новая книга?
— Медленнее, чем обычно, учитывая, что я снова на службе, да и ты не разрешаешь мне «исследовать»…
— Никаких исследований, пока ты живёшь в этом доме и помогаешь растить Наруто, — строго напомнила Цунаде.
— Да я и не спорю!
— Не споришь, но думаешь об этом! Я же вижу, — фыркнула Цунаде.
— Это ты спросила про книгу. И я не знал, что теперь ты ещё и мысли читаешь. Неужели в тебе и кровь Яманака есть, помимо Сенджу и Узумаки?
— Мне не нужны способности чтения мыслей, чтобы знать, о чём ты думаешь, — усмехнулась Цунаде. — Ты всегда был как открытая книга для меня.
— Понятно. Книга, которую ты постоянно читала. Значит, я — интересное чтиво? — оживился Джирайя, широко улыбнувшись.
— Когда ты себя хорошо ведёшь, то безусловно, — кивнула Цунаде.
Джирайя рассмеялся, оставив последнее без ответа. Они продолжили пить саке в уютной тишине, пока Цунаде не заговорила о том, что не давало ей покоя.
— Как думаешь, чем сейчас занимается Орочимару?
Джирайя едва не подавился от неожиданности.
— О, Химе! С чего ты решила испортить столь прекрасный момент, заговорив об этой коварной змее?
— Полагаю, у нас с тобой разное понимание «прекрасного момента», — фыркнула Цунаде. — И учитывая, что мы размышляем о нашей жизни и будущем, я подумала, что уместно поговорить о нём. Он ведь когда-то был нашим товарищем.
— Не напоминай. Единственное, что я знаю, так это то, что эта коварная змея, вероятно, потрошит труп какого-нибудь несчастного в тщетной попытке постичь «естественный порядок вселенной» или ещё какую чепуху.
— Знаешь, довольно грустно, что из нас троих только его жизнь складывается так, как он и планировал, — задумчиво протянула Цунаде. — Похоже, у него нет никаких сожалений о прошлом. Может, если бы мы тоже пошли против закона, вместо того чтобы уйти на покой по всей форме, то тоже были бы сейчас счастливы…
— Поверь, Орочимару какой угодно, но только не счастливый, — возразил Джирайя. — Он мечтал стать Хокаге, но это ему не светило. И он ввязался в безумные поиски бессмертия, которые рано или поздно закончатся катастрофой просто потому, что он слишком боится собственной смерти. Единственное, что мешает мне насладиться его кончиной — все невинные жизни, которые он унесёт с собой в могилу.
— Знаешь, тебе не обязательно это говорить, чтобы мне стало легче или чтобы ты лучше о себе подумал, — мягко заметила Цунаде.
— Я говорю это не для самоутешения! — запротестовал Джирайя. — Хотя, признаю, когда на душе становится хреново, вид страдающих врагов может немного подбодрить. Но всё, что я сказал о нём — чистая правда.
— Думаешь… мы ещё когда-нибудь увидим его?
— Боюсь, что да. Не думаю, что он когда-либо отпустит обиду на Коноху и Сенсея. Рано или поздно он вернётся за местью. Я в этом уверен.
— Ну, это весьма оптимистичная мысль, — хмыкнула Цунаде.
— Опять же, это ты спросила, — напомнил Джирайя.
— Да, полагаю, заговорить о нём было не самой удачной идеей.
— Эх, ничего страшного. Так алкоголь на людей действует, заставляя вспоминать всякое. Кстати о нём, налить ещё?
— Думаю, воздержусь, — отказалась Цунаде, махнув рукой.
Джирайя внимательно посмотрел на неё.
— Не пялься на меня так! Я, может, и люблю выпить, но даже я знаю грань. Пожалуй, лягу спать.
— Да, хорошая идея, — согласился Джирайя, поднимаясь следом. Он ожидал, что Цунаде неправильно истолкует его слова и возмутится, что не собиралась звать его в постель, но подобного комментария не последовало.
— Знаешь… думаю, нам стоит почаще устраивать такие откровенные посиделки, особенно когда не можем заснуть, — неожиданно предложила Цунаде.
— Тогда мне придётся покупать больше саке, — усмехнулся Джирайя. — Спокойной ночи, Цунаде-химе.
— Спокойной ночи, Джирайя.
Возможно, это был алкоголь, а может просто искренний разговор по душам, но и Цунаде, и Джирайя чувствовали себя теперь куда лучше. Им обоим довольно быстро удалось заснуть. И они проспали бы до самого утра, если бы кто-то не проснулся посреди ночи…
— УАААААА!
Рёв Наруто был слышен на весь квартал.
— Как же я ненавижу этого ребёнка… — сонно проворчала Цунаде, неохотно выбираясь из тёплой постели.
http://tl.rulate.ru/book/78821/4119454
Сказали спасибо 32 читателя