Готовый перевод I become the crown prince of France! / Я стал наследным принцем Франции!: Глава 200 Гонка за Северную Африку

Глава 200. Гонка за Северную Африку

В позолоченном восточном крыле зала, где гул голосов тонул в высоких сводах, взор британского репортера Элвина, острый, как стилет, выхватил из толпы приближающегося к сцене Лавуазье. Резким толчком локтя он вывел из сонной апатии своего юного помощника.

— Кларк, — прошипел он, и в его голосе слышался азарт охотника, завидевшего добычу. — Игра началась. Лови каждое слово, впитывай каждую деталь. Ничто не должно ускользнуть от нас!

Да, это был тот самый Элвин, чье перо когда-то вскрыло для Лондона блеск и пороки парижской Недели моды. Вернувшись в туманный Альбион, он поставил на кон всё: продав имущество, он дерзко выкупил права на «Парижскую газету». Его переводы «Раскола Небес» и «Дамы, угомонитесь!» на английский произвели фурор, за несколько месяцев превратив его из простого журналиста в состоятельного человека. На эти деньги он приобрел небольшое издательство, став его полновластным хозяином. И вот он снова в Париже, на этот раз — чтобы заключить новые сделки и урвать права на свежие романы. Весть о том, что Франция намерена объявить миру новые стандарты измерений, застала его врасплох, но он, как истинный хищник новостей, не мог упустить такой шанс и привел с собой лучших репортеров.

— Есть, босс! — Кларк, встрепенувшись, вытянулся в струну. Блокнот и карандаш в его руках казались оружием, приведенным в боевую готовность. Его взгляд прикипел к сцене, где француз по имени Лавуазье, воздев руки к расписному потолку, заговорил с пророческим пафосом:

— Прежде всего, вознесем хвалу Его Высочеству! Ибо именно его воля и прозорливость позволили нам прикоснуться к великому — стандартизации мер во всей Франции!..

Строчки ложились на бумагу торопливой вязью, но в душе Кларка росло пренебрежение. «Лизать сапоги монархам эти французы мастера», — с циничной усмешкой подумал он, окидывая взглядом ослепительную роскошь зала. — «Право слово, умеют же они из мухи делать слона. Подумаешь, какие-то единицы измерения! А шума — будто новую эру открывают».

Элвин метнул в его сторону обжигающе-ледяной взгляд.

— Отбрось свое островное высокомерие, юнец. Ты видишь лишь верхушку айсберга. Это не просто «единицы измерения», это веха в истории человеческой мысли!

На сцене, тем временем, ассистент выкатил на помост стеклянный саркофаг, в котором покоился тускло поблескивающий медный стержень. Голос Лавуазье загремел, полный благоговейного трепета:

— Леди и джентльмены, перед вами — прототип «метра», эталон длины! Его определение есть поэзия точности: одна десятимиллионная часть расстояния от экватора до Северного полюса, измеренная по меридиану, проходящему через сердце нашей великой столицы, Париж!..

Кларк скрипел карандашом, но не удержался от язвительного бормотания:

— О, превосходно. Теперь французским аристократам станет еще удобнее обирать своих крестьян. Не придется ломать голову, переводя одни меры в другие.

Зал взорвался аплодисментами. Терпение Элвина лопнуло.

— Ты хоть понимаешь, почему они так усложнили это определение? — прорычал он сквозь овации.

— Эм-м… — Кларк растерянно почесал затылок. — Чтобы казаться умнее?

— Чтобы любой человек в любой точке мира мог воспроизвести этот стандарт с абсолютной точностью! — перебил Элвин, его глаза горели огнем провидца. — Англичанин, американец, русский — неважно! Даже если вас разделяют океаны, вы будете говорить на одном языке — языке чисел и мер. Ты осознаешь, что это значит? Все научные теории, все великие открытия отныне будут записаны единым «кодом». С этого дня человеческая наука устремляется к единству и совершенству!

Элвин, будучи идеалистом, видел в этом акте глобальный триумф разума. Но прагматичная реальность была куда приземленнее: новые стандарты должны были стать кровью и сталью для национальной промышленности и торговли.

Еще вчера корзины, сплетенные на севере Франции, были бесполезны на юге, где зерно мерили не унциями, а какими-то «монами». По всей стране в ходу было более восьмисот различных единиц, а если считать совсем уж экзотические — десятки тысяч. Этот хаос был непреодолимой стеной на пути товаров.

В промышленности же царил сущий ад. Винты, выточенные в мастерской на одной стороне улицы, не подходили к гайкам, сделанным в мастерской напротив. О каком создании единой производственной цепи могла идти речь?

Единая система мер была тем фундаментом, без которого невозможно было возвести здание единой нации, единой экономики, единой империи.

Глаза Кларка изумленно расширились. Он наконец-то начал смутно догадываться, свидетелем какого тектонического сдвига он стал.

А Лавуазье уже представлял следующий артефакт — эталонный груз из чистой платины под стеклянным колпаком. Прототип «килограмма», стандарт массы…

Неделю спустя вся Европа гудела. Газеты пестрели заголовками о французских стандартах. Академические круги были потрясены до глубины души, а в кабинетах министров шли ожесточенные дебаты: принять стандарт Парижа или, бросив вызов, разработать свой собственный?

Европа еще не осознавала, что Франция, начав с легкомысленного вихря Недели моды, продолжив пышным празднованием дня рождения короля и завершив этим научным прорывом, незаметно для всех стала эпицентром мировой повестки.

…

В мутных водах Варварийского моря, под палящим африканским солнцем, два британских торговых судна под прикрытием пары фрегатов лениво дрейфовали к Митидже, что близ Алжира.

На носу флагманского фрегата «Робинсон» герцог Лидс, прильнув к окуляру подзорной трубы, всматривался в желто-серую полосу берега. В мареве раскаленного воздуха виднелся строящийся форт, по которому, словно муравьи, сновали сотни фигур.

Он знал, что этими «муравьями» руководят британские инженеры. Крепость была почти готова. Сотни алжирских рабов, впрягшись в толстые канаты, с надрывным криком тащили на стену массивную 24-фунтовую британскую пушку.

— Хех, хотел бы я видеть лица французов, когда с этих стен по ним внезапно ударят наши «подарки», — усмехнулся герцог, опуская трубу. Он повернулся к Стюарту, новому консулу в Алжире. — Французы под предлогом борьбы с пиратством пытаются подмять под себя всю Северную Африку. Даже Россия завалила нас нотами, утверждая, что Париж, дескать, защищает и их морскую торговлю.

Стюарт понимающе улыбнулся:

— Воистину, ваша милость. Но эти лягушатники, похоже, забыли, кто на самом деле держит руку на пульсе Османской империи. Французы сильны в шелках и бриллиантах, но в большой игре им еще учиться и учиться.

Корабль медленно бросил якорь. Поднимаясь на палубу вслед за капитаном, герцог Лидс мысленно вернулся на три месяца назад, в тесный кабинет на Даунинг-стрит, 10.

Тот день тоже был ослепительно солнечным…

— Наконец-то мистер Фокс прикусил язык, — с довольной улыбкой произнес двадцатидевятилетний премьер-министр Уильям Питт Младший, жестом приглашая гостей присесть. — Прошу, герцог Лидс, генерал Джервис.

Парламент только что одобрил его запрос на экстренное финансирование африканского вопроса, и Питт был в превосходном настроении. Он велел подать чай и, обводя рукой скромную обстановку, с легкой досадой заметил:

— Выбить деньги из Парламента — это целая битва, господа. Взгляните на эту конуру — у нас до сих пор нет приличной комнаты для переговоров. Приходится вершить судьбы мира в этой тесноте.

Генерал Джервис, едва опустившись в кресло, перешел к делу:

— Мистер Питт, сегодня утром вы говорили о спекуляциях на зерновом рынке. Вы и впрямь считаете, что за этим стоят французы? Я впервые об этом слышу.

Питт загадочно улыбнулся.

— С высокой долей вероятности. Французы действуют хитро, почти не оставляя следов. Но мне на стол лег отчет дублинской разведки. В начале года два торговца через подставных ирландцев скупили огромные партии зерна на десятки тысяч фунтов.

Дублинское разведывательное управление, созданное для борьбы с ирландскими повстанцами, было, пожалуй, самой эффективной спецслужбой короны. Британская империя в те годы еще не превратилась в мирового спрута разведки; МИ-6 и Скотланд-Ярда не существовало и в помине, а приверженность либеральным идеям делала аристократию крайне подозрительной к любым формам государственного шпионажа. На фоне континентальных держав разведка Британии выглядела довольно блекло.

— А ирландские сепаратисты, как известно, всегда водили дружбу с Парижем, — продолжил Питт. — Это меня и насторожило. Я подключил «Ллойдс оф Лондон», и они раскопали кое-что интересное. Свидетели утверждают, что скупщики между собой говорили по-французски и расплачивались ливрами. Добавьте к этому страшный неурожай во Франции в этом году. Картина складывается вполне определенная.

В тот год и Британию терзала засуха, но страна десятилетиями была экспортером хлеба и обладала колоссальными запасами. Когда же Питт попытался направить резервы в пострадавшие графства, его ждал шок: кто-то с начала года планомерно и методично скупал зерно, опустошив хранилища целых городов!

Рынок мгновенно взорвался. Цены взлетели до небес. Правительство ввело жесткий контроль, но это лишь породило черный рынок, точь-в-точь как в Париже.

Когда в нескольких регионах запахло голодными бунтами, Питту пришлось за счет казны субсидировать цены, чтобы сбить панику. Это стоило казне почти шестидесяти тысяч фунтов — колоссальная сумма, равная полутора миллионам французских ливров.

Оппозиция во главе с Фоксом вцепилась в эту историю, устроив премьеру настоящую травлю в Парламенте.

Услышав это, герцог Лидс криво усмехнулся.

— Будто французы заранее знали о своем неурожае. Впрочем, неважно, правда это или нет. Главное, что теперь мы можем использовать этот предлог, чтобы выбить из Парламента деньги на наш африканский проект.

Питт одарил его понимающим взглядом.

— Именно. Как только я намекнул, что за ростом цен стоят французские интриги, возражений больше не последовало.

Герцог Лидс кивнул.

— Эти болваны в Парламенте и не подозревают, какой катастрофой обернется для нас захват французами Северной Африки. Это с лихвой компенсирует им потерю американских колоний! Мы пролили реки крови в Семилетней войне за эти земли, а Фокс и его шайка готовы сдать Африку за жалкие несколько тысяч фунтов.

— К счастью, деньги у нас есть, — подытожил Питт. — Пятьдесят тысяч — сила серьезная.

— Увы, мы не можем действовать в открытую, — нахмурился генерал Джервис. — Позиция России связывает нам руки. Прямое вторжение исключено.

— Вторжение? — Герцог Лидс едва заметно закатил глаза. — Боже упаси. Африка — не наша сфера влияния, она слишком близко к Франции и Испании. Наш путь — действовать чужими руками. Поддержать местных правителей.

Питт кивнул и посмотрел на генерала.

— Какова ваша профессиональная оценка, генерал? Куда ударят французы?

Хотя британская разведка, в том числе через герцога Орлеанского, и получала сведения о планах Франции, детали оставались туманными.

Адмирал Джервис на мгновение задумался.

— Полагаю, их цель — Алжир.

— Ваши доводы? — спросил Питт.

— Во-первых, Марокко слишком далеко и плотно сидит в сфере испанских интересов. Во-вторых, бей Туниса за двадцать лет правления пустил глубокие корни, его власть крепка, а казна полна. Быстрой победы там не добиться. С Триполи та же история: паша не так богат, но его армия и флот сильны. Если Тунис или Триполи продержатся хотя бы пару месяцев, в дело вмешается Стамбул. Французы знают это, а также знают, что и мы не будем сидеть сложа руки. Им придется убраться восвояси.

Питт задумчиво кивнул.

— Алжир. Звучит логично.

— Именно, — Джервис потер висок. — В Алжире янычары грызутся с флотом, а местные кланы — с ними обоими. Это змеиный клубок внутренних распрей. Французам достаточно одержать пару побед, и местные тут же переметнутся на их сторону. К тому же, до меня дошли слухи, что их флот совместно с американцами недавно потопил два алжирских корабля.

Питт обвел взглядом своих собеседников.

— Итак, господа. Каков будет наш ответ?

Герцог Лидс отпил чай, прежде чем вынести вердикт.

— Прямое вмешательство — безумие. Наш первый шаг — установить контакт с местной властью.

Питт кивнул.

— Как министр иностранных дел, это ваша стихия, герцог.

— Ключ ко всему — османы, — продолжил Лидс. — У нас с ними теснейшие торговые связи, это наш рычаг давления. Стамбул уже давно не контролирует Северную Африку, но и французского господства там он не потерпит. Через них мы можем оказать официальную поддержку Алжиру, провести наших людей в качестве военных советников.

Джервис добавил:

— А чтобы у местных кланов не возникло соблазна перейти на сторону врага, нужно, чтобы французский флот вообще не смог подойти к берегу.

— Что вы предлагаете? — вскинул брови Питт.

— Мы поможем Алжиру укрепить его береговые форты.

[Примечание редактора:] В описываемую эпоху страховая компания «Ллойдс оф Лондон» обладала собственной, крайне разветвленной и эффективной сетью агентов для расследования страховых случаев. Ее возможности во внутренней разведке зачастую превосходили возможности официальных государственных структур Великобритании.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/71880/8213141