Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 2034: «Весенний сон не оставляет следов»

Тяньсин был человеком широкой души. Он насквозь видел маленькие хитрости Линь Юня, но и не думал проявлять мелочность.

Раз уж ему самому не суждено было стать частью этой процветающей эпохи, пусть Линь Юнь пройдет этот путь вместо него – это станет достойным завершением его несбывшихся желаний.

— Знаешь ли ты, в чем заключается истинная суть намерения меча Божественного Неба? — С улыбкой спросил Тяньсин.

Линь Юнь кивнул:

— Бог в вышине небес, мой меч – само небо.

— А Звездной Реки? — Снова задал вопрос Тяньсин.

— За пределами тридцати шести небес Звездная Река в мой сон втекает, — без раздумий ответил Линь Юнь. Эти слова когда-то поведал ему Е Гухань, и он навсегда их запомнил.

— Что значит «за пределами тридцати шести небес», ты уже должен понимать – это сгущение звезд меча из звездного света. Ты даже умудрился создать сразу две звезды меча. Но что тогда означает «Звездная Река в мой сон втекает»? — Допытывался Тяньсин.

Линь Юнь нахмурился. Об этом он действительно никогда не задумывался. Он пробормотал:

— Неужели и впрямь нужно погрузиться в сон?

Тяньсин не ответил прямо, лишь спросил:

— Где пребывает сон?

— Это… — Линь Юнь пребывал в замешательстве, не в силах постичь смысл.

— Шаг погружения в сон можно сделать, а можно и пропустить, — заговорил Тяньсин. — Когда количество звезд меча достигнет определенного числа, ты естественным образом войдешь в стадию Пика Совершенства. Но если хочешь найти короткий путь, то выход один – войти в сон. Однако это сопряжено с риском: войти легко, а вот выбраться трудно.

Линь Юнь недолго размышлял, после чего произнес:

— Прошу старшего наставить меня. Я твердо все решил.

— Хорошо!

Тяньсин не стал тратить лишних слов: — «Гора Квадратный Фут Духовного Алтаря, Пещера Трех Звезд Наклонной Луны. Кто первым пробудится от великого сна? Я сам ведаю свою жизнь». Не буду загадывать тебе загадки. Так называемое погружение в сон – это поиск собственного сердца. Где пребывает сон? Сон пребывает в сердце.

Он приложил палец к груди Линь Юня и серьезно добавил:

— Но это сердце – не то же самое, что плоть. Я могу помочь тебе войти в сон, но сможешь ли ты выйти – зависит только от тебя.

Линь Юнь кивнул, показывая, что все понял.

В мире не существует настоящих коротких путей. Возможности всегда соседствуют с риском. Канон Лазурного Дракона вот-вот явится, а он все еще не достиг стадии Пурпурного Истока, будучи лишь полусвятым. Значит, он обязан пойти на этот риск.

— Хэ, принеси мою Лампу Семи Звезд, — распорядился Тяньсин.

— Слушаюсь.

Фея-Журавль кивнула и скрылась в павильоне позади них. Вскоре она вынесла старинную бронзовую лампу.

Тяньсин задумчиво произнес:

— Когда Звездная Река войдет в сон, возникнет бесконечное множество иллюзий, накладывающихся друг на друга. Твоя задача – собрать во сне этот звездный огонь и зажечь лампу. Только так ты сможешь вернуться.

— Если тебе удастся выйти, ты тем самым заронишь искру в самом сне. С этого момента, какие бы удары ты ни принимал, даже мастер стадии Святого не сможет силой развеять твое намерение меча. Ведь искра будет скрыта во сне, и какой бы сильный ветер ни дул снаружи, ему не удастся ее погасить.

Линь Юня осенило. Он спросил:

— А что именно я увижу во сне?

— Существует семь видов снов, соответствующих семи чувствам и шести желаниям человека, — пояснил Тяньсин. — Бывают прекрасные сны, бывают и кошмары. Впрочем, порой кошмар разрушить даже легче, чем сладкую грезу.

Фея-Журавль со смешком вставила:

— Хозяин, бывают ведь и эротические сны! Вдруг он просто не захочет просыпаться? Люди снаружи зовут его «убийцей святых дев». Если он попадет в такой сон, то этих дев там будет столько, сколько его душеньке угодно.

Линь Юнь потерял дар речи. Наверняка кто-то из болтливых святых последователей, штурмовавших гору Плывущих Облаков, пустил этот слух, а Фея-Журавль его подхватила.

— Убийца святых дев? — Тяньсин усмехнулся. — А ты неплох, парень.

— Старший, это все клевета, — попытался оправдаться Линь Юнь.

— Не нужно объяснений, — спокойно улыбнулся Тяньсин. — Кто в молодости не был ветреным? Кто не грезил о прекрасных девах в своих снах? Однако весенний сон не оставляет следов, хотя ночь может показаться очень долгой.

Линь Юнь хотел было возразить, но Тяньсин пресек его:

— Довольно слов. Зажигай лампу.

— Сию минуту!

Фея-Журавль зажгла Лампу Семи Звезд. Вверх потянулась струйка сизого дыма, а сияние лампы стало настолько ярким, что начало притягивать к себе весь звездный свет из-за пределов тридцати шести небес.

— Просто закрой глаза, — велел Тяньсин, и Линь Юнь повиновался.

Дым источал тонкий аромат, сознание Линь Юня постепенно затуманилось, и он быстро провалился в сон.

Во сне его ждали реки вина, горы яств и целые сонмы прекрасных дев.

Сон казался пугающе реальным и одновременно зыбким.

Линь Юнь не помнил, зачем он здесь и где именно находится, он лишь знал, что должен наслаждаться этим беспримерным в мире счастьем.

В этом и заключалось отличие сна от обычной иллюзии: когда сон начинался, ты уже полностью в нем растворялся, принимая его чувства и ощущения за свои собственные.

Незаметно для себя он провел там неведомо сколько времени. Днем он пил вино и слушал музыку, ведя праздные беседы со множеством святых дев.

По ночам же предавался любовным утехам, наслаждаясь безграничной весенней негой и достигая вершин человеческой гармонии.

В один из таких дней Линь Юнь играл на гуцине, а сонм святых дев кружился в танце под его музыку. Они были грациозны и прекрасны, их манящие тела скрывались за полупрозрачными, словно туман, платьями и вуалями.

— Молодой господин, сегодня ночью вас снова будет сопровождать Святая дева Юэлань, — Ань Люянь, пленительная и порочная, но с лицом нежным, словно лотос в чистой воде, смотрела на него сияющим взором.

Линь Юнь поднял голову. Прочие танцовщицы исчезли, осталась лишь одна. Она медленно сняла маску, и под ней оказалось лицо Бай Шуин – в реальности всегда холодной и гордой.

Но сейчас Бай Шуин смотрела на него с нескрываемой страстью, ее глаза блестели, как озерная гладь, а прекрасное тело изгибалось в ожидании его ласк.

— Молодой господин… — голос Ань Люянь был настолько сладким, что пробирал до костей. В ее глазах, казалось, вот-вот заплещется Осенняя Вода, заставляя сердце биться чаще.

— Иди и ты ко мне, — Линь Юнь притянул ее в свои объятия и тихо рассмеялся.

— Ох, какой же вы негодник, молодой господин, — Ань Люянь кокетливо прильнула к нему. Ее одежда задела струны гуциня, извлекая случайную тусклую ноту.

Линь Юнь внезапно спросил:

— Какую мелодию я только что играл?

Ань Люянь с улыбкой ответила:

— Мгновение весенней ночи стоит тысячи золотых. Стоит ли молодому господину беспокоиться о какой-то древней мелодии?

— Какую же мелодию… Почему я не могу вспомнить? — Линь Юнь нахмурился и отстранил Ань Люянь.

— Молодой господин, ну же… Ваша слуга так любит сидеть у вас на коленях, — Ань Люянь снова прильнула к нему. Тепло ее нежного тела кружило голову, и Линь Юнь едва не поддался этому искушению вновь.

— Что же за мелодию я играл?

Стоило этой мысли закрепиться, как брови Линь Юня сошлись на переносии. Он мягко улыбнулся:

— Люянь, подожди мгновение.

Он окончательно оттолкнул ее и сел за гуцин, пытаясь заиграть, но так и не смог вспомнить те звуки.

Его лицо становилось все более серьезным. Почувствовав неладное, Линь Юнь начал пробовать играть «Мелодию Феникса, Воспевающую Сердце».

По мере того как пальцы обретали уверенность, окружающая обстановка начала дрожать и становиться призрачной. Образы святых дев лопались один за другим, словно мыльные пузыри.

— Молодой господин, перестаньте играть, — донесся томный голос Ань Люянь, пытающейся вернуть его в морок.

Линь Юнь не обращал внимания. Когда мелодия была доиграна до конца, все иллюзии окончательно развеялись.

Он обнаружил себя в беседке, на столе в которой стояла старинная лампа. Линь Юнь подошел к ней, чувствуя себя так, словно только что пробудился от долгого забытья.

— Пугающе.

Линь Юнь окончательно пришел в себя, осознав, что все это время был во сне.

Так вот каков он, этот сон. Стоит ему начаться, как ты тонешь в нем, забывая о всех связях и причинах внешнего мира.

Ты не противостоишь иллюзии, понимая, что она ложна, ты просто живешь в ней.

Первым испытанием стал эротический сон. Линь Юнь невольно дернул уголком рта, подозревая, не подстроила ли это Фея-Журавль нарочно.

Он шагнул вперед и зажег ламп. Мир сновидения начал рассыпаться. Линь Юнь мельком вспомнил недавние видения, и волна сладостных ощущений вновь попыталась накрыть его.

Разрушенный сон начал было собираться по кусочкам, вновь являя прекрасные лики святых дев.

— Этот сон слишком реалистичен.

Линь Юнь уже все понимал, но подсознательно все еще ощущал томительную тоску по тем мгновениям.

К счастью, он сумел удержать самообладание и не позволил себе погрузиться в морок повторно.

Снаружи, в реальном мире.

— Невероятно! Ему хватило всего одного дня, чтобы очнуться от эротического сна, — изумленно воскликнула Фея-Журавль.

В основании Лампы Семи Звезд было инкрустировано семь драгоценных камней. В тот миг, когда Линь Юнь зажег фитиль, один из камней погас.

— Все еще медленно, — отозвался Тяньсин. — Следующим испытанием будет кошмар.

— Хозяин, смотрите! — Вдруг вскрикнула Фея-Журавль.

Погасший было камень снова начал мерцать. Тяньсин замер: неужели парня затянуло обратно?

К счастью, это оказалась лишь секундная заминка. Померцав немного, свет камня окончательно потух. Хозяин и слуга облегченно вздохнули.

…

В заоблачном павильоне Линь Юнь сидел перед Лампой Семи Звезд, не шевелясь.

Иногда налетал легкий ветерок, заставляя пламя лампы колебаться, и тогда выражение лица Линь Юня стремительно менялось.

Спустя время, равное горению половины палочки благовоний, последний драгоценный камень на лампе погас, и пламя окончательно затухло.

Линь Юнь распахнул глаза. В тот же миг поднялся яростный вихрь, море облаков вздыбилось исполинскими волнами, являя миру чудесные видения.

В его глазах вспыхнул ослепительный блеск, взгляд стал невыносимо острым.

Фея-Журавль только собиралась что-то сказать, как увидела нечто поразительное: там, куда падал взор Линь Юня, бескрайнее море облаков рассекалось надвое, затем на четыре части, на восемь…

Бум!

В мгновение ока облака в том направлении были изрублены в мельчайшую пыль. От тела Линь Юня исходило такое яростное сияние звездного света, что на него было больно смотреть.

— Намерение меча… Намерение меча Звездной Реки на стадии Пика Совершенства!

Фея-Журавль не сдержала крика. Она чувствовала исходящую от Линь Юня мощь, превосходящую всякое воображение.

Легенды гласили, что на стадии Пика Совершенства намерение меча Звездной Реки способно убивать на расстоянии, наделяя силой меча даже неосязаемые вещи – например, сам взгляд!

Только что Линь Юнь проделал именно это: через взор он выпустил наружу силу, сокрытую в его сердце.

— Е Цинтянь, у тебя получилось! За пределами тридцати шести небес Звездная Река в сон втекает… Намерение меча вошло в сон, и теперь бесформенное может сражать осязаемое! — Фея-Журавль восторженно захлопала в ладоши.

Ему едва исполнилось двадцать пять, а он уже довел намерение меча Звездной Реки до абсолюта. Сколько мастеров стадии Святого застревали на этом этапе на сотни лет!

Это было просто невероятно!

Пусть ему и помог хозяин, но без железной воли и запредельного таланта успех был бы невозможен.

Линь Юнь кивнул. Он посмотрел на старшего Тяньсина и спросил:

— Старший, сколько дней у меня ушло?

— Пять дней, — ответил Тяньсин.

Линь Юнь изумленно приоткрыл рот:

— Значит, до явления Канона Лазурного Дракона осталось всего два дня?

— Хм. Люди из секты Небесного Дао уже ушли. Тебя искали, но я их не пустил, — добавил Тяньсин.

Линь Юнь поднялся, собираясь откланяться. Времени почти не осталось, нужно было спешить. Было бы крайне досадно опоздать – Канон Лазурного Дракона не станет дожидаться, пока явится какой-то там Е Цинтянь.

Однако перед уходом Линь Юнь вспомнил об одном деле:

— Старший, у секты Небесного Дао могут возникнуть проблемы.

Он поделился своими подозрениями о том, что Божественный культ Кровавой Луны может нанести удар по секте, и что они тесно связаны с кланом Ван.

Три тысячи лет назад Тяньсин был Императором Меча своего времени и главой секты Небесного Дао – возможно, у него найдутся какие-то решения.

Но, к его удивлению, Тяньсин остался спокоен. Он негромко произнес:

— Секта Небесного Дао из-за своего названия большую часть времени обходится без главы. Она переживала самые разные кризисы, в истории ее разрушали не раз, но в конечном итоге она всегда возрождалась.

— Из-за Меча Неба и Меча Дао? — Предположил Линь Юнь.

— Нет, из-за людей, — серьезно ответил Тяньсин. — Пока живы люди, даже на руинах можно заново воздвигнуть Святую Землю. Меч Неба и Меч Дао на самом деле охраняют не только секту, они хранят весь Куньлунь. Зачастую, даже если секте грозит полное уничтожение, они могут и не обнажить свои клинки.

Линь Юнь замер. Значит, в этот раз все будет ох как непросто.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Если пожелаешь, ты можешь взять на себя ответственность главы и вернуть Меч Императора Людей. Пока есть кто-то, готовый стать главой и нести на себе бремя имени Небесного Дао, секта обязательно вернется, — Тяньсин пристально посмотрел на юношу.

— Если представится возможность, я обязательно верну Меч Императора Людей, — твердо пообещал Линь Юнь.

Он не боялся ответственности, но пост главы секты его не прельщал. Он был мастером меча: с клинком в руке ему открыт весь мир, и он не хотел связывать себя лишними путами.

По характеру он мало подходил на роль предводителя секты, но вот попытаться вернуть Меч Императора Людей он мог.

— Прекрасно.

Старший Тяньсин улыбнулся и махнул рукой:

— Ступай скорее. На горе Плывущих Облаков тебя уже заждались.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20759753