Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 393: «Должно быть острие, должна быть гордость!»

Мой меч не знает раскаяния!

Слова Линь Юня прозвучали громко и веско, и все ученики Павильона Меча были тронуты.

Все, от старейшин до учеников, знали, что Павильон Меча основан на мече, и люди в нем живут по правилам меча. Мечник должен иметь острие, не должен гнуться. Он предпочтет быть разбитым нефритом, чем целой черепицей.

Было удивительно видеть, что этот юноша в лазурном одеянии, после убийства и перед лицом старейшины секты, сохранил такой дух.

Не только ученики, потревоженные снаружи площади Сяоюнь, но и группа старейшин за спиной Бай Тина, изменились в лице.

— Старейшина Бай, это дело должно быть решено после прибытия защитника закона Мэй, — сказал один из старейшин.

— Мы не знаем причины, поэтому убивать Линь Юня опрометчиво…

— Линь Юнь нарушил железный закон Павильона Меча, и ему не избежать наказания. Но если мы убьем его, не выяснив причины, разве мы не потеряем возможность узнать правду навсегда?

После недолгого колебания несколько старейшин высказались один за другим.

Железный закон Павильона Меча гласил: убивший – должен умереть.

Но Линь Юнь был другим. Все присутствующие знали, какое значение защитник закона Мэй придавал Линь Юню. А его рост в Тайном измерении Демонического Лотоса можно было назвать демоническим, он был далеко не обычным учеником.

Если говорить прямо, он был как горячая картофелина.

Если они позволят Бай Тину убить Линь Юня, а защитник закона Мэй потом спросит с них, им всем несдобровать.

Этот мир очень жесток. Если бы на месте Линь Юня был обычный ученик, который не только не раскаялся, но и осмелился пререкаться со старейшиной, его бы тут же убили объединенными силами, без всякой пощады.

Но с Линь Юнем все было не так просто.

На самом деле, они умолчали об одном: Ло Фэн был учеником Бай Тина, и их связывали тесные отношения. У Бай Тина уже была старая вражда с Линь Юнем, и сейчас был лучший шанс убить его.

Но у других не было такой связи, и они не хотели ввязываться в эту грязную историю.

Лицо Бай Тина помрачнело, и он вдруг зловеще рассмеялся:

— Вы думаете, он убил только Ван Яня? В Союзе Благородных Мужей он убил еще восемь человек. Его грехи настолько велики, что ему не хватит и ста смертей.

Как только это было сказано, в глазах многих старейшин за его спиной промелькнул ужас.

Убил девять человек!

Это…

В это было трудно поверить. С момента основания Павильона Меча никто не осмеливался убивать на его территории. Трудно было представить кого-то, кто, подобно Линь Юню, убил сразу девять человек.

— Линь Юнь, разве старик ошибается? Ты все еще смеешь говорить, что не раскаиваешься в убийстве? — Бай Тин холодно посмотрел на Линь Юня и строго спросил.

— Естественно, это я убил. Зачем мне это отрицать? Но если ты хочешь, чтобы я встал на колени и просил пощады, даже не думай об этом. Кто ты такой? Ты просто лакей Ван Яня. Я осмелился убить твоего хозяина, так почему я должен преклоняться перед тобой? — Линь Юнь, не вынимая меча из ножен, указал на противника, не уступая ни на йоту.

Если бы его сил было достаточно, он бы без колебаний убил этого старого призрака. Тот снова и снова пытался убить его, и с момента его прихода в секту постоянно преследовал.

Он всего лишь старейшина стадии Пурпурного Дворца, но хочет, чтобы я встал на колени? Это слишком самонадеянно.

Услышав, как Линь Юнь называет его лакеем, ученики Павильона Меча, чьи лица были напряжены, невольно усмехнулись.

Все знали, что за высокомерием Ван Яня в Павильоне Меча стоял Бай Тин.

Без поддержки Бай Тина Ван Янь не был бы так высокомерен.

Назвать его лакеем было вполне справедливо.

Лицо Бай Тина тут же почернело от гнева:

— Похоже, мне не нужно ждать указаний защитника закона. За то, что ты убил девять человек и осмелился оскорбить старейшину, я могу убить тебя прямо сейчас!

Бух!

Не дожидаясь, пока договорит, Бай Тин взмыл в воздух и обрушил ладонь на Линь Юня.

Мощь его ладони заставила площадь Сяоюнь содрогнуться. Культивация Бай Тина на стадии Пурпурного Дворца проявилась, высвобождая ужасающую силу.

Лицо Бай Тина в воздухе исказилось от злобы. Он давно ненавидел Линь Юня, и сейчас ему представился прекрасный шанс.

Он уже давно решил: перед убийством он хорошенько поиздевается и унизит его.

Пусть перед смертью он узнает, что значит противостоять ему.

Могучая и властная ладонь заставила многих изменить выражение лица. Этот Бай Тин был настоящим мастером Пурпурного Дворца. К тому же, он достиг этого уровня много лет назад, и его положение в Зале Старейшин было очень высоким.

Пэн!

В мгновение ока ладонь опустилась перед Линь Юнем, и он встретил ее кулаком.

Однако разница в культивации была слишком велика. При первом же контакте Линь Юнь сплюнул кровь и отлетел в сторону.

Приземлившись, он выглядел бледным.

— Не раскаиваешься в убийстве? Старик, посмотрим, на что ты способен! — Бай Тин усмехнулся, и в его глазах промелькнула насмешка. Он мгновенно переместился и снова оказался перед Линь Юнем.

Пэн!

Еще одна ладонь ударила Линь Юня, мгновенно разрушив Боевой доспех Дракона-Слона, который он успел создать.

Пурпурный свет рассеялся, и Линь Юнь отступил на три шага, сплевывая кровь с каждым шагом.

Если бы это был обычный мастер Пурпурного Дворца, Линь Юнь не потерпел бы такого жалкого поражения.

Но этот человек был почти пятидесяти лет, и достиг стадии Пурпурного Дворца неизвестно сколько лет назад. Глубина его культивации намного превосходила Линь Юня, и их нельзя было сравнивать.

— Встань на колени перед стариком! — На губах Бай Тина появилась злобная ухмылка, и выражение его глаз стало еще более мрачным.

Пэн!

С этим ударом ладони земля под ногами Линь Юня покрылась густой сетью трещин. Несмотря на то, что он практиковал Сутру Боевого Тела Дракона-Слона, его тело пронзила невыносимая боль.

— Все еще не встаешь на колени? Меченосец-раб, какой у тебя упрямый нрав, — Бай Тин выглядел холодно. Он посмотрел на медленно поднимающегося Линь Юня, и его гнев усилился.

Он сделал большой шаг вперед, поднял ногу и собрался силой раздробить колени Линь Юня.

В глазах Линь Юня вспыхнул холод. Он ждал этого момента. В тот же миг, когда нога противника оторвалась от земли, он ударил по сумке-хранилищу, и, размахнувшись, призвал Боевое Знамя Алого Пламени. Чтобы перейти в режим ближнего боя, он направил острый наконечник древка прямо в грудь противника.

Чтобы тяжело ранить противника, не было другого способа, кроме как заставить его ослабить бдительность и по собственной воле обнажить брешь.

Линь Юнь выдержал три удара ладонью противника, не используя сокровище, и ждал именно этого момента.

Он неожиданно призвал Боевое Знамя Алого Пламени в тот момент, когда Бай Тин был уверен, что Линь Юнь лишился всякой возможности сопротивляться.

Бух!

Кроваво-красное знамя грохотало в воздухе. Под воздействием истинной эссенции, мощь сокровища расцвела ярким, пламенным сиянием.

Лицо Бай Тина тут же изменилось, и он в панике отступил.

— Сможешь ли ты сбежать? — Линь Юнь был невозмутим. Он безумно вливал истинную эссенцию, и знамя, подобно красному цзяо-луну, яростно вырвалось вперед.

Пучи!

Боевое Знамя Алого Пламени было неостановимо. Оно мгновенно пробило защитную истинную эссенцию Бай Тина и вонзилось ему в грудь.

Но когда Линь Юнь попытался вытащить знамя, противник намертво ухватился за него.

Линь Юнь нахмурился. Его кровь закипела, истинная эссенция забурлила, и он отпустил знамя.

В крике боли Боевое Знамя Алого Пламени вошло в грудь еще на полдюйма, и Бай Тин отлетел в сторону.

— Я убью тебя! — Приземлившись, Бай Тин вытащил Боевое Знамя Алого Пламени и, обезумев, бросился на Линь Юня.

Будучи старейшиной, он потерпел такое унизительное поражение от рук ученика на глазах у всех. Это был несмываемый позор.

Грохот!

Бай Тин, не сдерживая себя, бросился вперед. Его черные волосы развевались, черты лица исказились от ярости, а ненависть в глазах стала осязаемой.

Могучая аура, подобно бескрайнему океану, накатила вперед.

Юноша в лазурном одеянии, с развевающимися одеждами и бледным лицом, выглядел в этот момент невероятно хрупким.

Но под этим безграничным давлением он стоял прямо, как меч, намертво воткнутый в землю, не двигаясь ни на дюйм.

Мечник должен иметь острие, должен иметь гордость.

Он должен быть готов умереть, предпочтя быть разбитым нефритом, чем целой черепицей!

В мире есть диковинный цветок, который растет на краю неба, на краю моря. За одно мгновение он пробивается сквозь почву, дает ростки, расцветает, наливается соком и увядает. Этот цветок рождается прекрасным, но увядает в одиночестве.

Мгновение Вечного Цвета!

Пурпурный Иволга, похожий на кристалл льда в его даньтяне, с невероятным трудом повернулся один раз, когда Бай Тин собирался нанести удар.

Пурпурный Иволга взорвался под ногами Линь Юня, расцветая великолепным сиянием.

Волосы юноши развевались, одежда трепетала. Он поднял ладонь и ударил.

Бух!

Ужасающая сила вырвалась из его ладони. Огромная площадь Сяоюнь тут же взорвалась, подняв облака пыли. Бесчисленные высокие деревья, башни и каменные статуи были раздавлены в порошок и бесследно исчезли.

Уголки рта Бай Тина несколько раз дернулись, и в его глазах появился невероятный ужас.

Он невольно выругался про себя: неужели этот меченосец-раб собирается покончить с собой вместе со мной?

Он поспешно отступил, не осмеливаясь принять удар.

Говорят, что красавицы быстро стареют, а генералы седеют. Но даже если жизнь коротка, она должна быть яркой и разнообразной. Как я, как цветок, как метеор, как фейерверк – сияющей до самой вечности.

Цветок расцветает в одно мгновение, не обращая внимания на мирские заботы и суету. Он стремится лишь к этому мгновению цветения, чтобы его великолепие превзошло мир, и не разочаровало горячую кровь в сердце юноши.

Глаза Линь Юня сияли острием, а его брови были полны гордости. Он не дал противнику шанса отступить, и его удар ладонью был неотвратим.

Пэн! Пэн! Пэн! Пэн!

Раздались непрерывные взрывы. Защитная истинная эссенция, которую Бай Тин отчаянно пытался создать, снова и снова разрушалась. Этот удар ладонью в конце концов достиг его тела.

— Нет…

Пучи!

Бай Тин сплюнул кровь и, словно мешок с песком, отлетел в сторону, разбивая на своем пути многочисленные камни и куски пола, взлетевшие в воздух.

Приземлившись, он непрерывно кашлял, чувствуя, как в его внутренних органах появились трещины.

Все старейшины, стоявшие позади, были в ужасе, и в их взглядах, обращенных на Линь Юня, читался глубокий шок.

После применения «Мгновения Вечного Цвета» истинная эссенция почти полностью истощалась.

Если уж он применил ее, то пути назад не было.

Но Линь Юнь не колебался ни секунды. Воина можно убить, но нельзя унизить. Меч может быть сломан, но дух в груди не должен умереть.

Тот, кто хочет унизить Линь Юня, должен заплатить за это. И старейшина – не исключение!

Бай Тин, шатаясь, поднялся. Все его тело болело при малейшем движении, он был почти смертельно ранен. Он посмотрел на стоящего впереди юношу в тонком одеянии, с истощенной истинной эссенцией, и втянул холодный воздух. В его сердце необъяснимо вспыхнул холод.

— Убейте его!

Сейчас Линь Юнь, очевидно, не представлял никакой угрозы, но Бай Тин был напуган до смерти.

Он не осмеливался сам напасть на Линь Юня.

Он мог лишь приказать своим подчиненным, но старейшины, переглянувшись, выглядели смущенными.

— Он убил девять человек, публично оскорбил и тяжело ранил старейшину секты. Никто не сможет его защитить. Если вы не будете действовать, может, вы его сообщники?! — Увидев, что никто не двигается, Бай Тин пришел в ярость и холодно закричал.

— Кто посмеет действовать!

В тот момент, когда старейшины, под угрозой Бай Тина, колебались, Ло Фэн, ведя за собой другую группу старейшин, стремительно направился к ним.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20525356