В этот момент Лю Гуйчжэнь вздохнула и начала жаловаться на управляющих недвижимостью:
— Я столько раз жаловалась, но они до сих пор не разобрались с этим. Не то чтобы у меня были проблемы с танцами, но они что умрут, если выключат музыку? Они так активно собирают взносы в ТСЖ, но когда мы, жители, просим их что-то сделать, они просто пинают мяч по площадке…
Сделав глоток воды, Нин Вань собралась продолжить, но в этот момент она подняла голову и увидела, что Фу Чжэн смотрит прямо на неё. У молодого господина явно лопнуло терпение. По его мнению, он до сих пор продолжает здесь сидеть и наблюдать, чтобы увидеть своими глазами как в итоге Нин Вань разобьётся и сгорит. Но к сожалению…
Она не только не разобьётся и не сгорит, но и реализует свой хорошо продуманный план. Улыбнувшись Лю Гуйчжэнь, она сказала:
— Тётя Лю, ты можешь быть уверена, что многие жители жаловались в наш офис на музыку кадриль. Я займусь этим вопросом в ближайшие несколько дней. Хотя восемь или даже девять часов вечера — это не самое позднее время для занятий спортом, но кто не любит побыть в тишине и покое у себя дома?
Когда Лю Гуйчжэнь услышала это обещание, её глаза загорелись:
— Это здорово! Большое вам спасибо, адвокат Нин! — Она не была дурой. Женщина знала, почему Нин Вань была здесь, и её следующее предложение было неловким. — Но я действительно не могу помочь вам убить птицу. Видите ли, этот петух на самом деле…
— Я знаю, тётя Лю. Ты действительно заслуживающий доверия человек. Ты заботишься об этой птице для учителя Го, и, поскольку она используется для его класса, её нельзя усыпить. Я всё это знаю.
Лю Гуйчжэнь всегда считала общественных адвокатов сообщниками Ши Сяофан. Услышав слова Нин Вань, она была глубоко тронута. Женщина не ожидала, что адвокат, сидящий перед ней, расследует дело и поверит, что она не просто какой-то эгоистичный человек, который выращивает птицу для еды.
Нин Вань увидела, что время пришло. Она мягко сказала:
— Хотя я знаю твои трудности, но, если ты поставишь себя на её место, ты также должна понять проблемы, с которыми сталкивается тетя Ши. Сяо Мао встает рано, поэтому кукареканье не беспокоит его, но его беспокоит кадриль. Он не может хорошо спать и сосредоточиться на учёбе. Семья тёти Ши находится в той же лодке из-за кукареканья ранним утром, особенно её маленькая внучка, родившаяся недавно. Это считается нарушением, и вы обязаны позаботиться об этом.
Лю Гуйчжэнь засомневалась:
— Но…
Лицо клиентки было пристыженным. Она была в растерянности:
— Но адвокат Нин, что я могу сделать? Я уже дала слово. Учитель Го будет в путешествии в течение следующих двух месяцев, а до тех пор я должна присматривать за ним.
— Как насчёт такого? — она улыбнулась. — Прежде чем я пришла сюда, я нашла учителя Го на Weibo и связалась с ним. Учитель хочет просто нарисовать петуха. Пока он жив и в его внешний вид не вносятся большие изменения, у него нет проблем. Поэтому пока петух не изуродован, мы можем решить проблему кукареканья, при этом обеспечив удовлетворение потребностей учителя Го.
Лю Гуйчжэнь в изумлении подняла голову, а Фу Чжэн слегка нахмурился, глядя на Нин Вань. Так что, как оказалось, она не отправляла незначительные текстовые сообщения своему парню перед свиданием, а срочно связывалась с настоящим владельцем, учителем Го…
Нин Вань бросила на Фу Чжэна взгляд «смотри внимательно», сделала паузу, а затем сказала с большим шумом:
— Так давайте кастрируем цыплёнка!
Фу Чжэн: «…»
Мужчина молчал, колебался и в итоге подумал, что, возможно, ослышался.
Нин Вань не обратила внимания на меняющееся выражение лица Фу Чжэна. Она объяснила:
— Петух кукарекает, потому что это петух. После кастрации он больше не будет вырабатывать тестостерон, быстро превращаясь в петуха-евнуха, который не будет кукарекать! Кроме того, рисунок птицы Учителя Го не пострадает. В конце концов, яички петуха не будут на картине!
Лю Гуйчжэнь замолчала на мгновение, прежде чем на её лице отразилось прозрение.
— Да. Да! Почему я не подумала об этом! Но…
— Ты можешь быть уверена, что я проконсультировалась с учителем Го, он уже согласился. Если ты мне не веришь, не стесняйся позвонить и уточнить у него. За городом есть птицеферма, владелец которой умеет кастрировать петухов на высшем уровне. На его ферме тысячи каплунов*, и все они кастрированы им. Ни один из них не заразился инфекцией после операции. Я уже связалась со всеми, и так получилось, что владелец фермы завтра свободен. Пойдёмте вместе? Кастрация будет быстрой и довольно безболезненной, и при надлежащем последующем лечении все, от петуха до меня и ваших соседей, будут довольны…
П.п.: Каплун — кастрированный петух)
Фу Чжэн: «…»
Хотя Фу Чжэн был ошеломлен таким, казалось бы, волшебным поворотом событий, Нин Вань действительно решила проблему всего несколькими словами. На следующее утро она договорилась о встрече с Лю Гуйчжэнь, и воображаемая Фу Чжэном сцена кошачьей драки так и не произошла. В конце концов, клиентка не только была чрезвычайно благодарна, но и умоляла Нин Вань взять домой пакет каштанов, которые она только что поджарила.
Фу Чжэн вспомнил странные реплики, которые он слышал от неё, когда они встретились в первый раз, и ненормальную манеру, в которой она разговаривала. К нему внезапно пришло осознание. Могло ли быть так, что умственно отсталые дети были действительно счастливее, а психически больные более творческими? Все идеи Нин Вань были безумны…
* * *
Выйдя из дома Лю Гуйчжэнь, Нин Вань сбросила маску нежности и любезности. Она торжествующе посмотрела на Фу Чжэна и сказала:
— Ну как? Убедился, что проиграл?
Фу Чжэн: «…»
Это было унизительно, но мужчина действительно был вынужден признать своё поражение. Он подумал и, когда уже был готов откровенно признаться, услышал, как она расхохоталась…
— Кто знал, что у меня вдруг появится сын намного старше меня? Ха-ха-ха!
Фу Чжэн: «…»
Когда она насмеялась вдоволь, она прищурилась, глядя на коллегу.
— Не нужно обращаться ко мне «отец». Я бы не смогла справиться с таким сыном, как ты. Мой девиз: «Пожалеешь розги — испортишь ребенка». С таким, как ты, у меня, вероятно, быстро случится сердечный приступ. Не стоит оно того.
Фу Чжэн: «…»
Лицо Фу Чжэна было холодным, ему не хотелось даже смотреть в сторону Нин Вань.
Однако Нин Вань была в приподнятом настроении:
— Но то, что я говорю не обращаться ко мне «Отец» не означает, что тебе не нужно называть меня «учитель Нин». Давай, давай, дай мне это услышать.
Фу Чжэн: «…»
Он подавил свои возражения и долго молчал.
— Не проси меня называть тебя учителем Нин. Ты можешь просить, о чём угодно. Я куплю тебе всё, что ты захочешь.
— Ни за что.
Нин Вань моргнула, глядя на него:
— Это всё, о чём я прошу тебя. Если ты настаиваешь на том, чтобы не называть меня учителем Нин, то мне с неохотой придётся согласиться с тем, что ты называешь меня «отцом».
За всю свою жизнь Фу Чжэн никогда не попадал в такое отчаянное положение. Некоторое время его глаза были красными от гнева. В четвёртый раз он глубоко пожалел, что пришёл в сообщество за опытом. Он был настоящим тигром, который покинул горы только для того, чтобы над ним издевалась собака.
Однако джентльмен не мог отказаться от своего слова. Под злорадным взглядом Нин Вань, Фу Чжэн мог только сдерживать свои нахлынувшие эмоции и терпеть.
— Учитель Нин.
— Ха-ха-ха!
Его приветствовал злодейский смех Нин Вань, обезумевшей от успеха.
В конце концов она насмеялась вдоволь, очистила себе каштан и бросила его в рот. Как у маленькой белка, её щеки надулись, пока она жевала.
— Тогда ты идешь завтра со мной на исполнение приговора, — сказала она ему.
— Куда? Какое дело? — спросил он, ошеломлённый.
— Всё то же, конечно, — Нин Вань одарила его взглядом, говорящим: «Идиот». — Ты поедешь со мной завтра на птицеферму на кастрацию.
Птицеферма. Фу Чжэн почувствовал, что почти ощущает запах от этого слова… Он сразу отказался.
— Нам незачем обоим идти туда только для того, чтобы стерилизовать цыплёнка. Я останусь и буду работать в офисе. А ты оправляйся на птицеферму.
— Дежурство не к чему. Завтра в это время в офисном здании будут убираться, так что мы в любом случае будем закрыты на полдня.
Нин Вань улыбнулась коллеге и продолжила:
— Значит, это не обсуждается. Ты поедешь со мной на птицеферму.
Фу Чжэн: «…»
— Кроме того, в будущем обрати внимание на свою речь.
Нин Вань серьезно сказала:
— Наши роли требуют, чтобы мы говорили вежливо, а не использовали вульгарные слова.
— Что?
Нин Вань намекнула:
— Не говори «цыплёнок»*.
Фу Чжэн: «…»
П.п.: Здесь непереводимая шутка. «Цыпленок» (鸡) также является сленгом для «проститутки» в китайском языке).
Автору есть что сказать:
[Маленький театр]
Старший партнёр Фу, который был жестоко избит при жизни: «Моё сердце так устало, я больше не хочу жить».
Нин Вань: «Нет, не унывайте, молодой человек! Ты сильнее, чем думаешь! Жизнь только начала наносить удары!»
http://tl.rulate.ru/book/65654/3664045
Сказали спасибо 15 читателей