Предварительные состязания - 6 (Часть 3).
Усадив своих подруг, я дал им понять, что то, о чем мы говорли, не может покинуть наш маленький круг, несмотря ни на что, и что это секрет национального уровня. В этот момент Шейд ушла на мгновение только для того, чтобы вернуться с каким-то механизмом среднего размера, который она назвала Сферой Одиночества. Малез, едва сдерживаясь, чуть не прыгнула на возвращающегося оборотня в своем волнении по поводу того, что, по-видимому, было чрезвычайно сложным и редким предметом. Используемый для тайных встреч высокопоставленных правительственных чиновников, эта вещь не была предметом, к которому большинство людей имели доступ, не говоря уже о возможности использовать ее так небрежно. Однако выражение моего лица отрезвило Малез. Записав появление супер-редкого, безумно дорогого предмета в растущий список загадочных фактов о Шейд, мы все вместе молча договорились расспросить ее об этом позже.
За этим последовало подробное объяснение плана по предотвращению предполагаемого переворота принца, а также по усмирению его вооруженных сил. Малез напомнила мне о моем обещании объяснить всем то, что я скрывал до того, как все это началось, - Логику. Объяснение моего внутреннего мира, Логики и различных индивидуальных сущностей, называющих меня своей Богиней, не заняло много времени. Или, по крайней мере, этого не должно было быть. Обеспокоенный отсутствием у меня доказательств того, что Логика и ему подобные существа были реальны, мне не пришлось долго ждать неизбежного поддразнивания, которое последовало.
К счастью, несмотря на язвительные комментарии и первоначальное недоверие, мне удалось без особого труда убедить друзей в существовании моего Дворца Разума. Что и привело к нынешнему разговору.
Очевидно, решив, что голоса в моей голове, реальные или воображаемые, имеют второстепенное значение, я провел большую часть последнего часа, отвечая на вопросы о деталях предстоящей миссии. О многих из которых я даже не думал спрашивать во время разговора с бабушкой и дедушкой. Это доказывало, что, несмотря на то, что мой предыдущий жизненный опыт был принят во внимание, я сильно отставал от Малез в плане интеллекта. Даже у Вероники, обычно говорившей импульсивно и действовавшей не задумываясь, было обеспокоенное выражение лица, когда она просила меня пересмотреть свое участие.
«Даже ты, Вероника?»
«Она говорит правду, этот... план, если бы он был раскрыт, можно было бы легко изменить, чтобы послужить целям принца, заявив, что свита вашей королевы атакует силы этого государства. Я отказываюсь верить, что это не обсуждалось на этапе планирования, и я сбита с толку, почему они все равно пошли на это. Или, может быть...?»
«Что?»
«Это всего лишь предположение, и я могу ошибаться, но... Я думаю... Они могут ожидать, что принц попытается сделать что-то подобное, и позволяют ему делать это нарочно...» - прошептала Малез.
«А? Разве это не разрушило бы добрую волю людей?!? Это было бы все равно, что упустить любой шанс на то, что наши страны смогут сотрудничать позже! Я отказываюсь верить, что мама и папа подписали это!» - возразил я.
«...хм...» - хмыкнула Шейд.
«Теперь успокойтесь, мы не знаем, знают ли они....»
«...Я верю, что шпионы обеих сторон... уже активизировались... План... Не имеет смысла его менять, если только не ожидается ответной реакции», - пробурчала Шейд.
Все еще не оправившись от неожиданных действий нашего местного извращенца, Малез точно обрисовала, в чем заключались самые большие недостатки упомянутого плана. Ее аргументы, хотя и расстраивали, были очень логичными и хорошо продуманными. Факт, который Логика (он , по-видимому, подслушивал нас все это время), мысленно подтвердил мне. Наша умная девушка-лиса, по-видимому, пришла к поразительному выводу, что мои родители позволяют принцу сбежать.
Разозленный предположением, что они не только ожидали такого ужасного результата, но и активно рассчитывали на него, я отказался верить, что мои родители будут участвовать в таком плане. Было непостижимо, что они могли сделать что-то подобное... Они должны были... верно?
«Они не могут... Я... я отказываюсь верить, что мама и папа причинили бы такую боль стольким людям без всякой причины! Они не такие как те подделки!!!»
«Остин...» - остановила меня Карен.
«... Я... я имею в виду... Мне очень жаль... Мне не следовало так кричать».
«Роза, что ты имела в виду, когда сказала, что они не похожи на "подделки"?» - спросила Малез.
«Я-я...»
Становясь все более и более взволнованным с каждой минутой, у меня с языка сорвалось что-то, о чем я никогда не говорил. Прикрыв рот, я попытался скрыть случившееся извинениями, но вздрогнул, когда прозвучал ожидаемый вопрос.
«Это ужасно», - воскликнула Малез.
«Черт возьми! Я бы порвала им задницу, если бы смогла до них добраться!» - кричала Вероника.
«Соус… Остин...» - ухмылялась Карен.
Проговорившись о том, о чем я никогда не ожидал снова подумать в такой неловкой ситуации, я почувствовал необходимость начать говорить. Пришлось вытаскивать прошлое из памяти давно умершей личности, то, о чем из здешних людей знала только Карен.
Родители моей прошлой жизни, без сомнения, были успешными людьми. Управляя многомиллионной корпорацией, они отправили нас с сестрой в самые дорогие и высококачественные школы. К счастью или к несчастью, в зависимости от того, кого вы спросили, я никогда по-настоящему не соответствовал их стандартам в школьные годы. Я был в лучшем случае посредственен почти по всем предметам и по-настоящему занимался только искусством, что было неприемлемо в их глазах.
Если бы я был единственным ребенком, они, возможно, восприняли бы это как приглашение удвоить усилия и заставить меня развиваться, нравилось мне это или нет, но к этому времени моя сестра с треском начала свою школьную карьеру, записавшись в класс для юных вундеркиндов. Решив, что мое образование было проигранным делом, я был списан со счетов в их сознании, поскольку они сосредоточили свои усилия на обучении своего "звездного" ребенка выполнять роль, которую, по их мнению, она должна была играть.
Теперь это может звучать как обычная повседневная жизнь богатой семьи, ставившей во главу угла своих квалифицированных детей и позволяющей другим просто бездельничать. И было бы правильно так думать, что если бы это было где-то близко к нормальному уровню. Я в то время, совершенно не замечая, что что-то не так, закончил школу, без каких-либо реальных достижений. Моя сестра, однако, получила почести сверх всякой меры и больше наград, чем кому-либо могло понадобиться.
Нормальной реакцией большинства детей, даже подростков, на то, что их брат или сестра, особенно младший, преуспевают намного больше, была бы ревность. Я, однако, на самом деле гордился тем, насколько искусной была моя сестра во всем, что она делала в жизни. Я поддерживал ее во всем, что она делала, а она, со своей стороны, сохраняла хладнокровие и никогда не позволяла своим, по-видимому, богоподобным способностям давать ей раздутое эго. И я был только рад стоять в стороне и болеть за нее.
По крайней мере, пока я не уехал.
Я не помню, что именно заставило меня сначала захотеть отправиться в путь самостоятельно, но что бы это ни было, оно вскоре поглотило все мое внимание. Всего через год после окончания средней школы я ушел из дома, полный решимости добиться успеха без какой-либо помощи со стороны дорогих мамы и папы. И, как идиот, я не заметил пустых глаз моей младшей сестры. Если бы только я был более осведомлен, я бы остался. Но я ушел. Я оставил ее одну в доме, где не к кому было обратиться за помощью.
Следующие несколько лет пролетели быстро, я попал в конгломерат среднего размера и обнаружил, что продвигаюсь в той области, в которой всегда хотел быть. Моя жизнь улучшалась, по крайней мере, я так думал, прежде чем все рухнуло. Я жил своей фантазийной жизнью, продолжая стремиться к корпоративному успеху, когда мне позвонили. Моя сестра, та, на которую я равнялся, та, о которой я до сих пор храню каждую газетную статью, пыталась покончить с собой.
Потрясенный внезапностью ситуации, я немедленно собрал свои вещи и отправился домой только для того, чтобы найти холодное и неприветливое домашнее хозяйство в то время, когда тепло было бы более необходимо, чем что-либо еще. Моя сестра, опустошенная пережитым, слабо улыбнулась, когда я приехал, но атмосферу в доме нельзя было скрыть таким слабым жестом. Именно тогда произошло то, что разбило мне сердце. Моя сестра, сильная и независимая девочка, которую я знал с самого ее рождения, та, которая всегда улыбалась, даже когда наши властные родители продолжали выжимать из нее все, чего она стоила, солгала.
Говоря мне, что случившееся было ее виной, она пыталась заверить меня, что дома все в порядке, что мне не нужно беспокоиться о ней. Она хотела, чтобы я уехал и жил той жизнью, которой хотел, не беспокоясь о семейных ожиданиях. И я, как дурак, поверил ей. Я снова ушел. Только на этот раз я не мог спрятаться от неоспоримой правды, что я просто убегаю, как и в прошлый раз.
Возвратившись к своей тепленькой работе, я поймал себя на том, что перебираю в памяти все намеки, которые слышал за эти годы, что в моем доме не все было так, как казалось... И я сделал это снова, я собирался оставить сестру в этом доме с этими... вещами, еще раз.
Это Карен дала мне пощечину, в которой я нуждался. Мне на моей модной корпоративной работе дали отпуск, чтобы разобраться с семейными проблемами, но единственное, что я в конечном итоге сделал, это ушел в свою квартиру и спрятался от реальности. Именно после того, как я почти две недели не выходил из дома, раздался роковой стук в мою дверь, который вывел меня из нерешительности. Вбив в меня немного здравого смысла и вытолкнув за дверь, Карен вдохнула в меня новообретенную решимость наконец-то противостоять родителям, которых я так ненавидел, тем, от которых я убежал, вместо того, чтобы оставить с ними свою любимую сестру, сказав себе, что это для ее же блага.
Я ворвался в свой семейный особняк. Меня, по-видимому, никто не ожидал. Ядумаю, что мои... "родители" считали, что я продолжу прятать голову в песок. Как бы то ни было, я наткнулся на них в разгар "наказания" моей сестры за то, что она посмела опорочить фамилию. Вместо того чтобы пытаться понять, почему она сделала то, что пыталась сделать, они больше беспокоились о том, как это "будет выглядеть" для окружающих.
Именно в этот момент мне, наконец, стало все ясно. Взяв сестру за руку, я оттащил ее от этих монстров и набросился на них. Я сказал им, что забираю у них свою младшую сестру, и если они попытаются остановить меня, я разрушу всю их империю, даже если это будет последнее, что я сделаю. В ответ, вместо того чтобы разозлиться на меня, моя "мама" улыбнулась. Жуткая, нечеловеческая улыбка, от которой у меня похолодели кости. Она сообщила мне, что моя теплая работа, которую, как я думал, я получил благодаря своим собственным заслугам, была результатом того, что их имя было передано владельцам этого бизнеса, и если я не верну их "актив", они разрушат мою жизнь и я стану безработным.
Затем я сделал то, на что, как мне казалось, у меня никогда не хватило бы сил, и я сомневаюсь, что смог бы это сделать, если бы моя любимая младшая сестра не рассчитывала на меня в то время. Я сказал им, чтобы они это сделали.
Выражение полного шока на их лицах было бесценным, когда я оставил их, бросив свою работу. Моя шикарная квартира была мне далеко не по средствам теперь, когда у меня больше не было этой работы. Моих накоплений хватило на маленьких двухкомнатный домик.
Следующие несколько лет прошли в относительной норме. Я каким-то образом получил опеку над своей сестрой, и после того, как наконец вытащил ее из ее скорлупы, мы провели последние годы перед моей смертью в относительном счастье, лишь изредка прерываемом на звонки от моих "родителей". По сей день я все еще не уверен, была ли это какая-то форма извинения за то, что они сделали, или ошибочная попытка перетянуть меня на их сторону, но они периодически присылали деньги на обучение и расходы моей сестры, и я даже пытался заставить сестру поговорить с ними в контролируемой обстановке, пытаясь позволить ей противостоять своему прошлому. На этом все и закончилось, хотя я был реинкарнирован до того, как что-либо могло произойти.
«Я знаю, Каре-Каре, что ты думаешь. Но тебе не нужно беспокоиться о том, что я внезапно сломаюсь или что-то в этом роде, так что не смотри на меня так».
«Я прошу прощения за то, что сказала раньше... Я не знала, что что-то подобное случалось в твоем прошлом...» - сказала тихо Малез.
«<Тук-тук> Доставка для леди Розы де ла Амшье! У меня для вас письмо с королевской печатью!»
Казалось, Малез собиралась сказать больше, но, к сожалению, ее прервал стук в дверь и громкое объявление о письме. Собираясь сказать мужчине, чтобы он оставил его на стойке регистрации, мы все замерли, когда услышали, кто отправитель.
«Отправитель - принц Джулиас де ла Абелис! Распишитесь, пожалуйста!»
http://tl.rulate.ru/book/61394/1722002
Сказал спасибо 21 читатель