Готовый перевод Who Stole The Empress / Кто похитил Императрицу?: Глава 41. Крик невесты

Глава 41. Крик невесты

«…С ума сойти».

Розелин поспешно отвела взгляд и посмотрела в окно. Она не хотела этого, но лицо продолжало гореть. Перед глазами всё время всплывала та ночь, случившаяся несколько дней назад, когда она остановила всплеск его силы. От одной мысли об этом всё тело заливалось краской, а внизу живота возникало ноющее чувство.

— …Неужели для запечатления нет другого способа, кроме этого?

— Наверное.

Это его «наверное»… Она вскинула глаза и уставилась на Тамона. Глядя на его невозмутимую улыбку, Розелин подумала: даже если бы существовал другой способ, он бы ей не сказал.

«Придётся пережить это снова…»

Смертельное наслаждение, накатывающее волнами удовольствие, эта интенсивность, врывающаяся так сильно, что казалась жестокой, — Розелин не раз сдавалась под этим натиском. Конечно, решившись на запечатление, она была в какой-то степени готова, но…

— Какие-то проблемы? — переспросил Тамон с лицом, на котором явно читалась насмешка.

Розелин молча смотрела на него и лишь сделала ещё несколько глотков ледяной воды. Она была осторожна в принятии решений, но почти никогда не отступала от того, что уже решила. Это было одним из её маленьких правил.

— Не особо.

— Вот как? Я так и думал.

Это лицо, на котором с некоторых пор играла странная ухмылка, раздражало. Пока она раздумывала, не наступить ли ему на ногу, тарелку Тамона наполнили снова. В отличие от предыдущих блюд, это были лёгкие морепродукты. Она мельком взглянула на него, гадая, неужели этот плотоядный зверь наконец заканчивает трапезу.

— Это устрицы Сарпиш, их нелегко достать, — объяснил он, заметив её взгляд.

— Устрицы Сарпиш? Это ведь разновидность устриц?

— Хм. Да. Они появляются только в это время года и очень популярны.

— Должно быть, они очень вкусные.

— Ну да.

Он ухмыльнулся, разделал моллюска и положил его на тарелку Розелин.

— Попробуй. Интересный вкус.

Розелин, не удержавшись от любопытства, разрезала устрицу пополам и положила в рот. Поскольку устрица была приготовлена, она оказалась очень мягкой, с приятным пикантным вкусом. Среди кремовой текстуры чувствовалось что-то хрустящее, и, как он и сказал, вкус был довольно занятным. Она кивнула в знак одобрения.

Тамон, наблюдавший за ней с улыбкой и подперев подбородок рукой, добавил:

— У этой устрицы есть прозвище. Тебе не интересно?

— Какое?

— Крик невесты.

Странное название. Значит ли это, что она настолько вкусная, что хочется кричать? Но почему именно невесты? Розелин отправила в рот оставшуюся половинку. Тамон, не сводя глаз с её губ, пережёвывающих еду, с опозданием добавил пояснение:

— Обычно это едят в первую брачную ночь. Говорят, если съесть это, то ночью невеста не сможет не кричать…

— КХЕ! Кхе-кхе!

— …Вот такая ситуация создаётся. Отлично. Сегодня мы сможем проверить, правдиво ли это прозвище.

— Тамон Красис!

Розелин с пунцовым лицом уставилась на него и швырнула вилку. Тамон легко увернулся от летящего прибора и громко рассмеялся. Низкий смех раскатился по террасе. Розелин сделала то, о чём думала чуть раньше, — пнула его по голени под столом.

— Ай!

В прошлый раз он смеялся, когда она его ударила, и сейчас снова хохотал, словно ему было весело.

— Даже пинаешься. Ну и строптивая любовница.

— Заткнись, пожалуйста.

— Как прикажешь, — он шутливо сомкнул губы.

Резко отвернувшись, Розелин уставилась на море, переливающееся на солнце. Ей показалось, что колышущиеся на ветру волны похожи на неё саму, но она крепко прикусила губу, отгоняя ненужные мысли. Послышался тихий смех Тамона, который, казалось, едва сдерживался.

Ожившее сердце бешено колотилось.

***

Ронасо Башель спешным шагом вошёл в особняк Тамона. Он передал главному камергеру, что у него есть срочное сообщение, но хозяин дома всё не появлялся.

— Он что, утонул в ванне? Почему он не идёт?

Ронасо нервно расхаживал по комнате. Тамон, ушедший мыться, не показывался уже больше тридцати минут. Ему сказали, что тот уже был в ванне до его прихода, так что в сумме прошло не меньше сорока минут.

— Ну что он, новобрачный, готовящийся к первой брачной ночи? Почему так долго?

Ронасо, прождав ещё двадцать минут, наконец потерял терпение и уже собирался пойти его искать, когда дверь распахнулась. Вошёл мокрый Тамон с необычайно свежим лицом.

— Что за срочное дело привело тебя сюда в столь поздний час?

Тамон с недовольным видом взглянул на Ронасо; выражение его лица было на редкость хмурым, несмотря на свежесть после купания.

— Почему так долго… — Ронасо принюхался. — Что это? Ты что, принимал ванну с ароматическими маслами?

От Тамона исходил приятный аромат. Ронасо удивлённо посмотрел на друга.

— Разве ты не говорил, что не любишь запахи в воде? Ты ведь ненавидел травы и прочее.

— Люди меняются, — невозмутимо ответил Тамон и откинулся на спинку дивана.

Его чисто вымытое лицо сегодня казалось слегка возбуждённым и в то же время очень напряжённым.

«Да что такое…»

Когда Ронасо прищурился, заметив тонкие перемены в друге, Тамон раздражённо поторопил его:

— Разве у тебя не было срочного дела? Чего ты так смотришь?

— Ах, точно! Ты знаешь, что Её Величество приставила слежку и к моему особняку? Когда я шёл сюда, видел парней, которые прячутся снаружи.

— Оставь их. Она не из тех, кто отзовёт людей, если разозлится.

От этих беспечных слов Ронасо, наоборот, подскочил и воскликнул:

— А что, если нас раскроют?!

— Уже раскрыли.

— Что?!

Казалось, у Ронасо выросли крылья — он подпрыгнул ещё выше, чем раньше.

— Как так вышло?

— Она вторглась. Наша великая Королева. И бесцеремонно открыла чужую спальню.

— И… и что?

— Что «и что»? Я выкрутился. Сказал, что привёз рабыню, похожую на ту женщину.

— Она поверила?

— Если бы поверила, этих ребят, следящих снаружи, здесь бы не было.

— А…

Ронасо с побледневшим лицом посмотрел в сторону окна. В любом случае, шпионы не могли проникнуть за высокую ограду. Личная охрана Тамона патрулировала территорию, а его тени наверняка где-то поблизости бдительно наблюдали. Только те, кому было дозволено, могли войти в личную резиденцию Тамона. Даже королева могла привести лишь пятерых охранников, и то с разрешения хозяина дома.

Это было тонкое преломление отношений, основанных на верности и доверии. Королева демонстрировала своё доверие, приводя минимум охраны, а Тамон доказывал свою преданность, позволяя королеве входить в его резиденцию в любое время.

«…И при этом она ставит слежку снаружи. А он, зная это, демонстративно держит ворота открытыми. Поистине ироничные отношения».

Ронасо, словно это было слишком сложно для понимания, взъерошил волосы и нервно зашагал по комнате.

— Если королева подозревает, правда может раскрыться в любой момент. Что ты будешь делать? Если она узнает, что эта женщина — та самая, она обязательно попытается её убить.

Королева, то есть Тео Лантифу, ненавидела Танатос. Слова «ненавидела» было недостаточно. Это чувство граничило с презрением.

Покойный Император Танатоса заставил предыдущего короля преклонить колени на глазах у Тео и её братьев и сестёр. Он заставил тысячи, десятки тысяч солдат Танатоса наблюдать, как король Амора целует ступню их правителя.

Таким образом Амор спас двенадцать тысяч своих граждан. Хотя они потеряли часть территории и несколько плодородных островов, они смогли спасти родителей детей, братьев и сестёр, стариков и солдат. Аморианцы называли тот день «Днём Скорби». По заключённому тогда договору Амору был обещан мир на сто лет.

Всё это было ужасным последствием предательства одного человека. Маркуса. Человека, который предал свою родину, слил информацию и бежал в Танатос. Именно Тамон выследил и казнил скрывавшегося изменника. А заказчиком была не кто иная, как Тео Лантифу.

Как бы то ни было, королева ненавидела Танатос. Ступать на эту землю, видеть членов императорской семьи этой страны — всё это вызывало у неё отвращение. Поэтому всей дипломатической деятельностью в том направлении занимался Тамон. Если королева узнает, что он тайно вывез женщину, которая была Императрицей враждебной страны, то даже Тамону не удастся избежать конфликта.

— Сколько бы она ни подозревала, всё это бесполезно, если нет веских доказательств. Похожие люди всегда могут появиться.

Он выглядел совершенно безразличным, закуривая сигару и скрестив ноги. Впрочем, Тамон, искавший огонь, вдруг замер, а затем снова отложил сигару.

— И что, если она найдёт доказательства? Думаешь, она сможет отобрать у меня эту женщину?

Усмехнувшись, Тамон развалился на диване и поднял голову. Его вялое выражение лица и взгляд в пустоту казались высокомерными. Впрочем, когда он был другим? Ронасо с беспокойством посмотрел на друга, а затем, наконец, перешёл к делу.

— Ладно, что ж… Что касается Её Величества, ты справишься с этим гораздо лучше меня, так что я перестану волноваться. Лучше посмотри на это.

Ронасо достал маленькую шкатулку с драгоценностями, которую прятал за пазухой. Когда он открыл её, блеснуло кольцо с сияющим зелёным сапфиром. Мельком взглянув на украшение, Тамон покачал головой и серьёзно пробормотал:

— А, мне зелёный не идёт…

Он нагло посмотрел на Ронасо, всем видом говоря: «Ты и этого не знал?».

Ронасо с ошарашенным видом твёрдо ответил:

— Это не тебе, идиот.

http://tl.rulate.ru/book/59752/8956167