Готовый перевод Who Stole The Empress / Кто похитил Императрицу?: Глава 40. Бесчинство

Глава 40. Бесчинство

На губах Тамона расцвела довольная улыбка. В следующее мгновение он опустился на колени и схватил Розелин за лодыжку.

— Значит, теперь это моё.

Поражённая Розелин попыталась отступить, но её ногу уже приподняли. Она схватилась за колонну, поддерживающую настил, чтобы удержать равновесие, а Тамон как ни в чём не бывало поцеловал её высокий подъём стопы.

Розелин ещё раз убедилась в своей догадке: «Этот человек определённо извращенец…»

***

— КХЕ!

Лёгкие разрывал сухой кашель. Гиллоти, зажав рот рукой, содрогался в мучительном приступе. Послышался звук клокочущей мокроты: «Кхе-кхе! Ха-ах, кх! Х-х-х…»

Раздражённо потерев лоб, он не выдержал и снова позвал своего личного слугу:

— Йохам! Йохам, где ты?! Йохам! Принеси лекарство! Немедленно!

На крик прибежал ожидавший неподалёку Йохам с мертвенно-бледным лицом. Едва завидев слугу, Гиллоти швырнул в него подушку, которую сжимал в руках.

— Лекарство совершенно не помогает! Немедленно, кх, немедленно принеси другое!

— В-ваше Величество! Доктор Хайнтру сказал, что увеличение дозы только усугубит симптомы. Как бы ни было тяжело, прошу вас, потерпите немного, совсем немного!

— Чёрт побери! Грудь словно раскалывается, что тут ещё терпеть?! Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас умер?! Ты, ублюдок, ты ведь всё ещё прихвостень Императрицы!

— Ч-что вы такое говорите, Ваше Величество! Я — Йохам Нартесо, служу вам с десяти лет. Как я могу обманывать вас!

— Проклятье, проклятье!..

Сидя на кровати и свернувшись калачиком, Гиллоти тяжело дышал и скрипел зубами. После смерти Императрицы его головные боли усилились. А с некоторых пор он и вовсе не мог обходиться без лекарств. Появился даже кашель, которого раньше не было, голос стал хриплым и неприятным.

«Это проклятие Императрицы. Чёртова баба! Это её проклятие!»

Гиллоти скрежетал зубами, вспоминая Розелин, которая мучила его даже после смерти. Когда он смотрел на неё, умирающую в подземной темнице, эти ледяные фиалковые глаза смотрели прямо на него. Вскоре после свадьбы, когда он обнимал её холодное тело, взгляд Розелин всегда оставался таким же безучастным. Она лишь слегка хмурилась и опускала ресницы, словно пережидая трудное время. Она ни разу не издала приятного стона и даже не пыталась доставить ему удовольствие. При одной мысли об этих фиалковых глазах, сияющих прозрачно, словно обнажая душу, даже его пыл угасал.

«Ядовитая стерва!»

Даже когда Розелин вырвали все ногти на руках и ногах, она не проронила ни слова. Наоборот, её злоба только усилилась, и она изрекла в его адрес немыслимые проклятия:

— Я не прощу тебя. Гиллоти Танатос. Я тебя никогда, никогда не прощу.

Гиллоти хлестал гладкую спину Розелин до тех пор, пока на ней не осталось живого места.

«Кто ты такая, чтобы проклинать меня? Ты пришла ради меня, ты должна была мне подчиняться! Ты не должна была смотреть на меня таким взглядом… взглядом, как у отца!»

Ему казалось, что из глаз Розелин текли кровавые слёзы. Белые щёки, запачканные кровью, и ярко сияющие над ними фиалковые глаза выглядели жутко.

«Надо было выколоть ей эти глаза».

Гиллоти стиснул зубы. Она и так была в жалком состоянии, поэтому он проявил излишнее великодушие.

— …Ладно, посмотрим, кто победит: вы или я, Императрица.

Сверкнув глазами, Гиллоти резко поднялся с места.

— Нужно вырвать корень полностью. Стереть её из этой страны!

Когда он так злился, Наташа обычно подходила и утешала его. Или же обнимала своими мягкими руками и баюкала. Её объятия были тёплыми, как весна, и нежными, как у матери. Однако с тех пор, как Гиллоти начал кашлять, она стала искусно его избегать.

— …В животе Наташи посеяно драгоценное семя Вашего Величества, — оправдывалась она. — Мать ради ребёнка порой терпит разлуку с любимыми, отказывается от желанной еды и переносит тяжёлые времена. Ваше Величество, всё это ради наследника, поэтому, пожалуйста, поймите.

Гиллоти не знал, как можно терпеть ради ещё не родившегося отродья. Он тут же разозлился и притянул её к себе. На ранних сроках он пытался овладеть ею, несмотря на предостережения придворного врача о необходимости соблюдать осторожность. Нет, если бы не поразительное искусство Наташи, он бы точно это сделал.

— Разве обязательно ублажать Ваше Величество только там? Ваше Величество, не мучайтесь так. Когда вы страдаете, Наташе ещё грустнее… Наташа утешит Ваше Величество своим скромным талантом.

Он думал, что она умеет только изливать сладкие речи, но её коварный рот оказался весьма многофункциональным. Но и это случилось лишь раз или два. Внутри всё кипело от жара, казалось, он вот-вот умрёт, а та, что называла себя его женщиной и вела себя так ласково, теперь изо всех сил старалась с ним не пересекаться.

— Сука…

Тяжело дыша, Гиллоти немедленно вызвал пехоту. Прибежавший на зов командир Второго пехотного отряда преклонил перед ним колени.

— Немедленно отправляйся и сожги особняк семьи Розелин. Сожги всё дотла, чтобы ничего не осталось.

Командир не поднимал головы, но не мог сдержать лёгкую дрожь в плечах. Опустив взгляд в пол, он стиснул зубы. «Надо терпеть. Я терпел тогда, значит, и сейчас… смогу вытерпеть». Но следующие слова Императора заставили его невольно вскинуть голову.

— И ещё.

— …

— Раскопай могилу покойного герцога и брось его останки в этот огонь.

Командир побледневшими от ужаса глазами уставился на Императора.

— Что ты делаешь?! Живо иди и выполняй!

— Ваше Величество! Это… это!..

Это было надругательством над покойным. К тому же над великим аристократом, который всю жизнь посвятил этой стране. Раскопать могилу покойного герцога Сансета, служившего Танатосу ещё со времён прошлого Императора и его предшественника? Командир бился головой об пол, умоляя отменить приказ, но в ответ получил лишь пинок.

— Думаешь, кроме тебя некому выполнить приказ?! Эй, немедленно бросьте этого ублюдка в подземную темницу!

— Ваше Величество, прошу вас, прошу, больше не надо!..

«Нельзя совершать поступки, противоречащие законам Неба!» — до последнего умолял командир Второго пехотного отряда Уикли Дэнховер, но Гиллоти холодно отвернулся.

***

После прогулки по пляжу Тамон и Розелин устроились на террасе с видом на море и поужинали немного раньше обычного.

С тех пор как Розелин прибыла в Амор, её окружали неусыпной заботой. Буквально. Она «подвергалась» заботе. Спала, ела, отдыхала, читала книги, слушала музыку. Днём спасалась от жары в приятно прохладной воде, а ночью принимала тёплую ванну и засыпала, наслаждаясь ласковым ветерком. За это время её искалеченные руки и ноги полностью восстановились. Отросла не только новая кожа, но и ногти, которые были вырваны с корнем, стали красивыми. Следы от кнута на спине и от кандалов на лодыжках также полностью исчезли, и её тело вновь стало белым, как снег.

Асрэль и близняшки, словно получив заранее какое-то указание, хоть и удивлялись её феноменальному выздоровлению, не спрашивали о причинах. Возможно, они думали, что ей помогли храмовые жрецы или какие-то драгоценные лекарства, доступные лишь королевской семье. В этом мире, где повсюду сохранились следы божественного Инына, иногда случались совершенно необъяснимые вещи.

Как бы то ни было, пока Розелин окружали такой заботой, Тамон, по его словам, разбирался с накопившимися делами.

— Наша королева очень подозрительна, и у неё феноменально развита интуиция. При этом она довольно проста. В тот раз удалось выкрутиться благодаря шкуре сребророгого оленя, но, похоже, её всё ещё что-то беспокоит. Вокруг стало больше наблюдателей.

Услышав слова Тамона, Розелин спросила с тревогой в голосе:

— Возможно, и внутри этого особняка…

— Ну, наверное, — он беззаботно пожал плечами и улыбнулся.

Розелин не могла не удивляться такому спокойствию.

— Насколько я знаю, у тебя неплохие отношения с королевой. Почему же она следит за тобой?

— Ну, мы довольно близки, — равнодушно ответил Тамон. — Много помогали друг другу. Но, как я уже сказал, у неё хорошая интуиция. И она склонна ей доверять.

— Значит, она почувствовала в тебе что-то странное. Или, может быть, в тот день, увидев меня…

— Наверное, и то, и другое. Она почувствовала, что и ты, и я — странные. Но она не может предъявить обвинения, а даже если попытается копать, доказательств нет, поэтому и приставила слежку.

Он спокойно расправлялся с третьим куском мяса. Розелин на мгновение с отвращением посмотрела на четвёртую тарелку, которую поставили перед мужчиной, и тихонько отложила вилку. Ей вполне хватило одной порции салата с морепродуктами и лимонным соусом.

— Почему не ешь больше?

— Я достаточно поела.

— Этого может не хватить, чтобы выдержать, — заметил Тамон, нарезая кусок мяса размером с ладонь на удобные дольки.

— Выдержать? О чём ты?

Розелин, полоскавшая рот прохладной ледяной водой, недоуменно склонила голову набок. Тамон, отправляя в рот оставшееся мясо, посмотрел на неё. Его челюсти двигались ритмично, неторопливо и расслабленно, как у хищника, наслаждающегося добычей после охоты.

Глоть.

Тщательно пережёванное мясо ушло в его глотку. В этот момент Розелин поняла, о чём он говорит.

«Запечатление».

Неужели этот способ…

Её лицо вспыхнуло, а затем побледнело. Она должна была спросить, права ли в своих догадках, но не могла вымолвить ни слова. Заметив, как задрожали её алые губы, он ухмыльнулся и сказал:

— Верно. Именно то, о чём ты сейчас думаешь.

http://tl.rulate.ru/book/59752/8956154