Глава 208

Раненый Осквернённый рычит в безмолвной ярости и бессилии, пока я стою над ним, придавив его единственную уцелевшую руку ногой. Резким ударом сверху вниз Мир с лёгкостью пронзает плоть и уходит в землю, прекращая его мучения. На меня накатывает чувство неудовлетворённости, раздражение от того, как легко он отделался, и я в сотый раз напоминаю себе: отпусти это. Не получай от этого удовольствия, делай это лишь потому, что так необходимо. Игнорируй Призраков, это всего лишь паразиты, у которых нет над тобой власти. Пусть даже Осквернённые убивали бы меня медленно, это не значит, что я должен опускаться до их уровня. Быстрая, чистая смерть – и двигайся к следующему, не задерживайся на этом.

Если Фэн прав, то Равновесие – это не про мораль, а скорее про правильный настрой ума, своего рода оправдание моих действий. Всё достаточно просто: Осквернённые пришли сюда, чтобы убить всех, значит, я должен убить их. Не нужно чувствовать себя виноватым, тут либо мы, либо они, но и упиваться смертью тоже ни к чему. С другой стороны, все вокруг меня без проблем получают огромное удовольствие, вырезая своих врагов, хотя я могу понять почему. Уродливые, неуклюжие твари в доспехах из человеческих костей – одного вида Осквернённых достаточно, чтобы привести меня в ярость. Они – истинное зло в этом мире, бесконечный источник отчаяния и разрушения. Будь у меня сила, я бы стёр каждого из них с лица земли, но не раньше, чем заставил бы их страдать так же, как страдали их жертвы, чтобы они познали истинную муку и умоляли меня прекратить их жалкое…

С недовольным фырканьем Мила протискивается ко мне и толкает локтем в рёбра, её присутствие резко возвращает меня к реальности. Ух, полегче, мрачный ты наш вершитель судеб. Ненависть – мощная эмоция, излюбленное оружие докучающих мне Призраков. Нужно отпустить её, но сказать проще, чем сделать.

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить её слова, пока разум прокручивает в голове последние мгновения.

— Скука – это хорошо, — произношу я. — Вот бы каждая битва проходила так. План сработал отлично.

— Какой ещё план? Не притворяйся, будто всё так и задумывалось, — поддразнивает она, щипая меня за руку. — Мы должны были ждать, пока они нападут на группу майора Юйчжэнь, но кое-кто облажался и выдал нашу позицию. А потом вместо того, чтобы отступить, ты приказал преследовать их и не смог вовремя убить разведчика. Нам повезло, что Осквернённые так быстро побежали, если бы они приняли бой, мы бы понесли тяжёлые потери ещё до прихода подкрепления.

Её улыбка наполняет меня теплом, на время прогоняя мрачные мысли. Все эти эмоциональные качели изматывают.

— Счастливая случайность, но мы выжали максимум из скверной ситуации, — отвечаю я. — К тому же, если бы они остались, мы бы покончили с ними раз и навсегда. Кто-нибудь уже нашёл тело Вождя? Ху будет рад услышать, что мы превратили в решето этого любителя трупов в головном уборе. — Ублюдок был одет в плащ из меха куина, и я намерен содрать его с холодного мертвеца.

— Боюсь, он ушёл. — Тэндзин, соткавшись из теней, качает головой и стирает чёрную кровь со своего возвращённого ножа. — Грозный враг.

По спине пробегает холодок, когда я начинаю осознавать последствия. Учитывая, что Салук разрядил в него Монструозность, а Тэндзин ударил своим Духовным Оружием, я был уверен, что ублюдок отправился на боковую. Похоже, я стал слишком самонадеянным из-за этого прозвища Бессмертный, но чёрт возьми… Неужели именно так выглядит столкновение с противниками высшего ранга? Как мне убить того, кто выдерживает колоссальный урон и всё равно продолжает идти вперёд, да ещё и постоянно опасаться, что он превратится в полноценного Демона? Сглотнув подступившую тревогу, я указываю на всё ещё дымящийся клинок Тэндзина:

— Каждый может так делать, или это часть твоего Благословения?

— Боюсь, это часть Благословения.

— Жаль. — Ну и ладно, я едва справляюсь с теми силами, что у меня уже есть, незачем пытаться укусить больше, чем смогу проглотить. — Я всё хотел спросить, ты можешь что-нибудь сделать, чтобы Ген не испепелил тут всех подряд?

Пожав плечами, Тэндзин горько улыбается:

— Всё не так просто. — Удовлетворённый состоянием оружия, он убирает его в одни из многочисленных ножен на своём теле – настоящий ходячий арсенал метательных ножей. — Судя по твоим рассказам, Ген далеко превосходит мои скромные навыки, но даже если бы это было не так, я мало что могу сделать, чтобы сдержать его силы. Это работает иначе.

— И как же это работает? — Тэндзин, разгадав мою уловку, усмехается и игнорирует вопрос, направляясь в глубь леса. Раздражённо застонав, я подавляю желание пнуть труп и вместо этого дёргаю Мафу за сбрую, прерывая его трапезу:

— Хватит столько жрать, толстяк. Опять уснёшь.

С набитыми мясом гаро щеками Мафу строит мне самую жалобную щенячью мордочку, не желая расставаться со своей добычей. Смеясь над моими мучениями, Мила оглядывается по сторонам, а затем быстро целует меня в щеку, густо покраснев. Взяв меня за руку, она передаёт мысленно: «НЕ ОБИЖАЙ МАФУ И НЕ ВИНИ ТЭНДЗИНА. ЭТО СЛОЖНО ОБЪЯСНИТЬ. ОН НЕ УПРАВЛЯЕТ ОГНЕМ, ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НЕ ТАК, КАК ТЫ ДУМАЕШЬ.»

— Мы оба видели, как он швырялся огнём, — передаю мысленно я в ответ, — а Ген может изрыгать пламя из своих изуродованных рук. Если это не управление огнём, то что тогда?

Всегда рада козырнуть своими знаниями, Мила оживляется и улыбается: «ЕСЛИ НЕ СЧИТАТЬ ГЕНА, ЦИ ТЭНДЗИНА ПРИНИМАЕТ СВОЙСТВА ОГНЯ, НО ЭТО НЕ ОГОНЬ, НЕ СОВСЕМ ОГОНЬ. ПОНИМАЕШЬ?»

… — Нет.

Закатив глаза, Мила лениво переплетает свои пальцы с моими: «ПРОБУЖДЕНИЕ ТРЕБУЕТ ГОДОВ ПРАКТИКИ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬСЯ УПРАВЛЯТЬ ОГНЕМ, И ДАЖЕ ТОГДА ЕСТЬ ПРЕДЕЛЫ. НАПРИМЕР, ОН МОЖЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЮ ЦИ, ЧТОБЫ ИМИТИРОВАТЬ ОГОНЬ, НО, КАК Я СКАЗАЛА, ЭТО НЕ ОГОНЬ, А ЛИШЬ ЦИ, КОПИРУЮЩАЯ ЕГО СВОЙСТВА.»

— Но разве он не взорвал кувшин с маслом?

«ДА, НО ДЛЯ ЭТОГО ТРЕБОВАЛАСЬ ВСЕГО ЛИШЬ ИСКРА. ПОЛУЧИВШЕЕСЯ ПЛАМЯ БЫЛО САМЫМ НАСТОЯЩИМ ОГНЕМ, НО ОНО ЕМУ НЕ ПОДЧИНЯЛОСЬ. ЧТОБЫ НАПРАВЛЯТЬ НАСТОЯЩИЙ ОГОНЬ, ЕМУ ПРИШЛОСЬ БЫ НАПОЛНИТЬ ЕГО СВОЕЙ ЦИ, А ЭТО НАМНОГО СЛОЖНЕЕ.»

Разве не этим я пытаюсь заниматься? Неужели я выбрал самый сложный путь? Приподняв бровь, я спрашиваю свою столь осведомлённую невесту:

— Откуда ты всё это знаешь?

Показав мне язык, она отвечает:

— А откуда ты знаешь так мало?

Выпустив мою руку, Мила запрыгивает на Атир и с улыбкой уносится прочь, а Сун спешит следом за ней. По крайней мере, теперь мне есть о чём подумать, хотя я и не понимаю, как это поможет. Использовать мою Ци, чтобы имитировать воду – но какой в этом толк? Тэндзин говорил, что воду можно применять по-разному, но, честно говоря, мне не приходит в голову ничего полезного, кроме как окатить кого-нибудь из шланга. Может, я смогу силой загнать воду в нос и рот противника и утопить его, но сколько воды и силы для этого потребуется? Сколько времени уйдёт, чтобы освоить столь тонкий контроль? Баатар, похоже, считал, что Тэндзин попусту тратит время, пытаясь научиться использовать огонь. Стоит ли мне избегать той же ошибки и сосредоточиться на более приземлённых способах применения Ци, вроде Усиления и Отражения? Ведь, насколько я могу судить, ни Герел, ни Турсинай не прошли Пробуждение, а они чертовски сильны.

Как же несправедливо. Переродиться в мире чудесной магии и способностей, и при этом мой единственный талант – восстанавливаться после хорошей взбучки. Ну не издевательство ли.

«Истинная сила в твоих руках, Подкидыш. Тебе нужно лишь сдаться, и наша мощь станет твоей.»

«Поцелуйте меня в задницу». Чёртовы Призраки. Ни минуты покоя. Теперь мы направляемся в Шэньцзинь, куда, если повезёт, прибудем после захода солнца и обнаружим армию из двадцати тысяч Осквернённых, ждущую под стенами. У нас осталось около шести тысяч солдат, так что я без понятия, чего надеется достичь Юйчжэнь. Что бы это ни было, битва наверняка окажется кровавой и неприятной, хотя кто знает. Может, нам повезёт, и Герел со всем разберётся ещё до нашего прибытия.

… Ха, конечно. Как будто мне хоть когда-то везёт.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Выпустив струю пламени, Ген зашёл в безумном хохоте, глядя, как его противники корчатся и кричат у него на глазах. При дневном свете это выглядело не так впечатляюще, но всё равно было приятно наблюдать, как чернеет и слезает их кожа, а плоть плавится от одного взмаха его руки. Тяжело дыша от усталости, он отступил назад, пока его соратники хлынули вперёд, врезаясь во врага в очередной попытке захватить мост. Упрямая банда эти разбойники, и хотя ему никогда не надоедало сеять смерть и разрушение, после двух дней безуспешных боёв против солдат неожиданное сопротивление Корсаров начинало утомлять и раздражать.

Отойдя в сторону, чтобы понаблюдать за ходом сражения, Ген уселся и принялся за еду прямо на виду у врагов, выстроившихся в ожидании резни. Мост был длинным и узким, ни одна из сторон не могла долго удерживать его, и бой превратился в жестокие качели. Корсары Скрещенных Костей оказались достойными противниками, убить их было куда сложнее, чем слабосильных солдат. Несколько элитных разбойников по очереди защищали мост, особенно выделялись рогатый Джариад и престарелый Гао Цю. Вдвоём эти легендарные бандиты удерживали мост всю ночь, с лёгкостью убив двух Трансцендентных Йо Лина. Что ещё хуже, в отдалении, устроившись на крышах, солдаты в кожаных доспехах посылали стрелу за стрелой в ряды Мясников. Ненавистные стрелки множили число убитых, оставаясь в полной безопасности, ведь ни копьё, ни камень, ни болт не могли до них долететь.

Даже если бы ему удалось прорвать их оборону, хитрый враг был готов уничтожить мост: каменные опоры заменили деревянными блоками. Достаточно потянуть за верёвку, чтобы выбить их, и мост рухнул бы под собственным весом, обрекая любого, кто на нём стоит, на смерть в воде. В двух других местах это уже произошло, и здесь отчётливо виднелись следы подобных приготовлений.

Как же это злило, почему они не могут понять? Понаблюдав ещё несколько минут, он яростно зарычал и указал на мост: пламя вспыхнуло там, где он пожелал, сжигая без разбора и Мясников, и Корсаров. Питаемый плотью и жиром, огонь пожирал всё, к чему прикасался. Обе стороны отступили к краям моста и настороженно следили за его приближением.

— Я пришёл освободить вас от гнёта и тирании, принёс вам дары истины и силы, а вы встаёте у меня на пути? — Закричал он. — Глупцы, все до единого! Вы закрываете глаза и отвергаете мою искренность, упрямо защищая тех, кто желает вам смерти. У скольких из вас назначена награда за голову? Как вы можете верить, что Император-Полукровка не вздёрнет вас всех, когда всё закончится?

В наступившей тишине в него полетел град стрел. Игнорируя их, он даже не вздрогнул: ни один снаряд не достиг цели, все они либо отскакивали от его доспехов, либо уходили в сторону, стуча по каменной мостовой, позволяя ему продолжать речь невредимым.

— Видите? Сами Небеса защищают меня, — продолжил он. — Ни один трусливый лучник не заставит меня замолчать, и никакая армия не помешает нашей священной миссии. Шэньцзинь обречён, вы лишь оттягиваете неизбежное. — Это странное явление касалось не только стрел: всю ночь ему сопутствовала невероятная удача, противники не могли нанести ни одного точного удара. — Многие из вас находятся в шаге от принятия истины. Отбросьте утешительную ложь, отбросьте страхи и сомнения, ибо они вас не защитят. Соратники, мы с вами едины, я предлагаю вам силу и искупление, либо смерть и забвение. Присоединяйтесь ко мне, вырежьте неверных, и мы очистим этот мир кровью и огнём!

— Чушь собачья. — Протиснувшись вперёд, Гао Цю заглушил своим зычным голосом все остальные звуки. С белыми волосами и бородой, окрашенными кровью в красный цвет, он выглядел не менее грозно, чем любой из Мясников. Взмахом своего топора он сбросил два горящих трупа в воду. За ними последовали другие; поднялся пар и дым, вода забурлила белой пеной, а затаившиеся рыбы принялись пировать плотью и костями. В считанные мгновения центр моста был очищен от огня и тел, и огромный воин указал топором на Гена:

— Послушай меня, сопливый юнец, деду надоело твоё лепетание. Благословен Небесами, пэй! Проваливай, пока я не подошёл и не всыпал тебе как следует. Я сюда не болтать пришёл. — Выпрямившись во весь рост, Гао Цю указал в толпу: — Покажись, склизкий ублюдок. Я чую твою вонь отсюда.

Мясники расступились, и из тени появился Гадюка Панг, ухмыляясь и поигрывая своими ятаганами:

— Кого я вижу, неужто сам старик Цю. А я-то думал, куда подевался пёс босса, а ты, оказывается, здесь. — Тонкий, неприметный мужчина, Гадюка Панг двигался под стать своему прозвищу, покачиваясь из стороны в сторону при приближении, готовый нанести удар в любое мгновение. — Никогда тебя не любил, вечно ты ноешь о «старых добрых временах». Если бы не босс, я бы прирезал тебя ещё много лет назад.

Фыркнув, Гао Цю с улыбкой вскинул топор:

— Вот видишь, именно поэтому я и жалуюсь на нынешнюю молодёжь. Будь у тебя яйца, ты бы попытался убить меня несмотря ни на что, кусок ты дерьма. Может, после того как я прикончу тебя, этот трус Йо Лин наконец покажет своё уродливое лицо. Нам пора свести счёты. — Рванувшись вперёд, он обрушил топор, рассекая воздух и вонзая его в каменный мост. Гадюка Панг без труда уклонился от удара, и битва началась.

С бьющимся сердцем Ген наблюдал, как два легендарных бандита обмениваются ударами, и на его лице расплылась детская ухмылка. Гадюка Панг против Красного Демона Гао Цю – подобные поединки часто обсуждали за чашей вина, когда пьяные мужчины спорили, кто из них сильнее. Гадюка Панг был непревзойдённым мастером клинка, его зазубренное оружие было покрыто лишающими сил ядами. Обычной царапины хватило бы, чтобы обречь на смерть большинство людей, но сегодня против него стоял не просто человек. Это был Гао Цю, легендарный Красный Демон Шэньцзиня, правая рука Призрака.

С какими бы трудностями ни сталкивался Мясной Залив с самого своего зарождения, Гао Цю всегда противостоял им, а его подвиги были слишком многочисленны, чтобы их перечислять. Раз за разом Герои Империи приходили, чтобы покончить с Мясниками, и чаще всего они находили свою смерть от топора Красного Демона. Ходили слухи, что именно Гао Цю в одиночку сорвал попытку Ублюдка Лю убить Йо Лина: Красный Демон прорубил себе путь через ряды предавших товарищей, чтобы спасти Призрака. Ген считал себя достаточно сильным, чтобы стоять в одном ряду с Гадюкой Пангом и Черносердечным Назиром, но, наблюдая за этим боем, он был вынужден признать свои слабости.

В вихре стали и ярости Гао Цю наносил удар за ударом, но не мог задеть Гадюку Панга. Тот, в свою очередь, не решался атаковать, не смея сойтись с могучим Гао Цю лицом к лицу. Топор со свистом рассекал воздух, сила каждого удара была очевидна любому зрителю, но Гадюка Панг оставался неуловим: он прыгал влево, уклонялся вправо, запрыгивал на перила и соскакивал обратно, избегая каждой атаки и расслабленно держа ятаганы по бокам. И всё же с каждым уклонением поджарый бандит уступал дорогу, отступая перед несокрушимым Гао Цю, не в силах прорваться сквозь бесконечный шквал ударов.

Звонкий удар заставил Гена встрепенуться: схватка завершилась в одно мгновение, когда Гадюка Панг отлетел назад, покатившись по мостовой. У края моста Гао Цю покачнулся и опёрся на топор, а по его щеке потекла тонкая струйка крови. Зайдясь отчётливым смехом, Гадюка Панг вскочил на ноги и направился к старому бандиту:

— Чёрт ты старый, вот ты кто, твоё время давно прошло. Чувствуешь, а? Мне нужна всего лишь царапина, и ты будешь умолять меня прекратить твои мучения. Давай, попроси вежливо, и я, может быть, перережу тебе глотку быстро и чисто, в знак уважения к твоим былым заслугам перед боссом. — Держась на безопасном расстоянии, худой убийца упивался своим успехом, злорадствуя над поверженным врагом. — Не грех и рассказать тебе: это непростой яд. Перед тобой стоит истинный Призрак, а значит, ты не сможешь исцелиться от этой маленькой царапины.

Ген затаил дыхание, ожидая сладкого мига, когда Гао Цю рухнет. Какая жалость, Духи любили старика, кружили вокруг него и давали ему силы, но их голоса, похоже, не могли до него докричаться. Впрочем, неважно, даже если бы и докричались, было уже слишком поздно. Старый ублюдок оскорбил Гена, оскорбил Гадюку Панга и, что хуже всего, оскорбил Йо Лина. Он хотел, чтобы старик мучился часами, всё это время вымаливая смерть. Пусть эти никчёмные Корсары увидят свои ошибки, погибая под натиском соратников Гена.

По лбу Гао Цю катился пот, лицо покраснело, а зубы были сжаты. Он покачивался на месте, словно готовый вот-вот упасть, и глубоко дышал, борясь с болью. Но его глаза до конца оставались непокорными. Он вскинул голову и рассмеялся в Небеса – три отчётливых звука ударили Гена по голове, словно молотом. Эхом отозвавшись в черепе, этот звук едва не разорвал ему барабанные перепонки, потрясая до глубины души. Пока он пятился, а мир вокруг вращался, Красный Демон Шэньцзиня бросился на беспомощного Гадюку Панга, разрубив его от плеча до грудины.

Не останавливаясь, Красный Демон ринулся вперёд. С безумными от жажды крови глазами он прорубал доспехи, словно масло, его рот застыл в беззвучном смехе, пока Духи наполняли его силой. Упав на колени, Ген в ужасе отпрянул, когда обезумевший бандит повернулся к нему, занеся окровавленный топор для удара. Вскинув руку, Ген выпустил струю пламени, но Гао Цю прошёл сквозь неё невредимым, и его топор обрушился вниз под аккомпанемент звериного оскала.

Дьявол в человеческом обличье, как Ген мог победить его?

Мир покачнулся, и Ген обнаружил себя посреди толпы Мясников, оглушённых и паникующих, пытающихся спастись от Красного Демона Шэньцзиня. Бэй обнимала его своими нежными руками, прижимая к груди, но мгновение спустя мир снова изменился. Вырвавшись из толпы, он стоял на некотором расстоянии от моста, дрожа всем телом и посасывая пальцы своей жены, пока наблюдал за развернувшейся бойней. Один-единственный Гао Цю обратил их ряды в бегство, продемонстрировав невероятную силу и кровожадность. Это не укладывалось в голове: Гао Цю был так близок к Просветлению, но полностью отверг его, и всё же Духи не пожелали покидать его, помогая слепому глупцу одержать победу. Неужели нет способа заставить его узреть свет?

Звон в ушах утих, и мгновение спустя к нему вернулся слух, исцелённый заботой жены. Ласково потрепав её по щеке, он наклонил голову и спросил:

— Это ты защищала меня из тени? — Кивок. — Хорошая жена. Отведи меня к Йо Лину. — Послушно исполняя приказ, Бэй снова обняла его. Как же прекрасно найти идеальную жену, которая поддерживает его из тени, как и подобает настоящей женщине. С ней рядом это лишь вопрос времени, когда Ген станет достаточно силён, чтобы побеждать таких, как Гао Цю, а пока Йо Лину придётся самому разбираться со своими проблемами.

Хоть ему и нравился старик, Ген ни за что не стал бы умирать ради него.

http://tl.rulate.ru/book/591/2064270