Готовый перевод Night’s Nomenclature / Номенклатура ночи: Глава 319. Те, кто не из нашего племени, обязательно имеют другие намерения

(Перевод: Ориана)

Вечер. Закатное красное солнце было особенно ярким.

Они вышли из двора Опавший лист.

Их тени, растянутые солнечным светом, время от времени переплетались друг с другом.

Цин Чэнь последовал за слугой, направляясь к месту проведения собрания.

По пути он спросил Ли Шу и других: «Часто ли раньше проводились такие семейные собрания?»

«Не часто, – покачал головой Ли Шу. – Обычно они проводятся после ежегодного поклонения в храме предков, раз в год. Представители различных фракций семьи докладывают главе семьи о самых важных итоговых данных, а затем проводятся кадровые назначения на следующий год».

«Сколько времени это обычно занимает?» – с любопытством спросил Цин Чэнь.

«Бывало, что три дня и три ночи, – с улыбкой сказал Ли Шу. – Многие приходят на такие собрания в подгузниках для взрослых».

«А глава семьи Ли обычно строгий?» – спросил Цин Чэнь.

Ли Шу объяснил: «Дедушка не особо строгий, просто он действует прямо и решительно. Когда он принимает какое-то решение, его уже трудно изменить. Все боятся этих собраний в основном из-за их важности. На одном собрании могут быть переназначены и сняты с должности десятки или даже свыше сотни человек, и это даже определит судьбу некоторых фракций семьи на несколько лет вперед. Никто не осмелится относиться к этому легкомысленно. Некоторые, потеряв власть на собрании, могут не вернуться к ядру власти десятилетиями».

В этот момент слуга привел их к месту собрания.

Однако, войдя внутрь, все с удивлением обнаружили, что конференц-зал пуст.

Собрание проходило не здесь!

Ли Кэ сказал: «В поместье Баньшань всего два места для проведения собраний: одно называется «Шоучжэнь», другое – «Минли». Собрание, должно быть, проходит в другом».

(п.п. – названия этих мест переводятся как: первое – «оставаться верным своей натуре, не изменять собственной природе», а второе – «быть способным постигать истину»)

Все повернулись к слуге, но тот со страхом и трепетом сказал: «Простите, я не знаю, в чем дело. Мне приказали привести вас в зал «Шоучжэнь»!»

Ли Шу посмотрел на Цин Чэня: «Учитель, возможно, кто-то не хочет, чтобы вы присутствовали на собрании».

Цин Чэнь улыбнулся. Очевидно, так и есть.

Кто-то не хотел, чтобы он участвовал.

Еще когда слуга сказал ему, что он может отказаться от участия, Цин Чэнь понял, что это был намек.

Цин Чэнь на мгновение задумался: «Как далеко отсюда находится другое место проведения собраний?»

«В двадцати минутах ходьбы, – ответил Ли Кэ. – Судя по времени, собрание должно начаться через десять минут».

«Интересно», – с улыбкой сказал Цин Чэнь.

Ли Шу тихо сказал: «Учитель, сейчас все говорят, что вы внебрачный сын дедушки. Говорят, что он хочет, чтобы вы признали свои корни и вошли в храм предков для поклонения перед тем, как он отправится в мир иной…»

Цин Чэнь был ошеломлен. Так вот в чем дело!

Он сказал: «Пойдемте, отправимся в следующий зал».

Ли Шу сказал: «Учитель, они намеренно заставили вас опоздать. Вы не сердитесь?»

Хотя официального поклонения учителю не было, за это время Цин Чэнь бескорыстно передавал им знания и усердно проводил посвящения, так что все ученики были ему благодарны.

Теперь, когда их учителя подставили, они, естественно, не могли с этим смириться.

«Я сердит. И я довольно злопамятный человек. Но здесь бесполезно сердиться на слугу, он просто выполнял поручение, – спокойно сказал Цин Чэнь. – Однако, если хочешь куда-то попасть, нужно немедленно туда отправиться. В этом нет ничего плохого».

Ли Шу и остальные переглянулись и немедленно последовали за ним.

…

Конференц-зал заседаний «Минли» был уже полон.

Посередине стоял пустой длинный стол, за которым сидело всего 11 человек, а остальные сидели на местах для слушателей в стороне.

Аура этих 11 человек была сильнее, чем у других, и люди, сидевшие на местах для слушателей вокруг них, даже не осмеливались бросить на них мимолетный взгляд.

Любое решение, принятое этими людьми, могло повлиять на судьбы миллионов.

Рядом с длинным столом худощавый мужчина средних лет спросил: «Как здоровье главы? Не повлияет ли проведение семейного собрания на его состояние? Старший брат, ты не пытался его отговорить?»

Сказав это, он посмотрел на Ли Юньшоу, сидевшего на первом месте слева.

Ли Юньшоу не обратил на него внимания, просто молча смотрел на документы, которые держал в руках.

Все документы, представленные на этом собрании, должны быть в бумажном виде, использование электронных устройств запрещено.

Если у кого-то из участников есть механические конечности, то за пределами зала есть специальные люди, которые отвечают за их демонтаж и хранение.

После собрания врачи, специализирующиеся на механических конечностях, установят их обратно.

Это правило привело к тому, что на местах для слушателей у нескольких человек недоставало руки или ноги, что выглядело довольно странно.

«Эй, собрание должно было начаться давным-давно. Почему глава еще не пришел? – сказала женщина средних лет, сидевшая за длинным столом. – Раньше он был самым пунктуальным человеком. Я помню, как в ранние годы он даже стоял у входа, и если кто-то опаздывал, то должен был писать объяснительную».

Худощавый мужчина посмотрел на слугу: «Иди, узнай, в чем дело».

Слуга из Дома Баопу быстро выбежал, а затем так же быстро вернулся: «Глава сказал, что начнет собрание, когда соберутся все».

Все в конференц-зале замерли.

Когда соберутся все?

Среди тех, кто должен присутствовать, осталась только одна группа, которая еще не прибыла, и все прекрасно понимали, почему они задерживаются.

Однако они не ожидали, что глава, всегда пунктуальный и великодушный, в этот раз вдруг станет своенравным.

Просто господина учителя подставили, и он пошел не в то место.

И из-за такой мелочи глава неожиданно оттягивает начало собрания!

Худощавый мужчина средних лет постучал по длинному столу и, не обращая ни на кого внимания, сказал: «Вы в последнее время слышали, что в нашей семье Ли есть незаконнорожденный ребенок? Глава приказал детям семьи Ли поклониться ему как наставнику, чтобы повысить его статус, а также отдал ему двор Опавший лист. Что он задумал? Я сразу скажу, что такого брата я не признаю. В семье Ли уже сотни лет существует правило: внебрачные дети не допускаются в храм предков».

Ли Чанцин сидела на своем месте и смотрела в потолок, позволяя своему брату высказываться, но сама оставалась совершенно равнодушной.

Этого мужчину звали Ли Юнье. Он был чрезвычайно способным в бизнесе. Он отвечал за такие проекты, как добыча полезных ископаемых и электроэнергетика, многие из которых были ключевыми отраслями семьи Ли. В бизнесе он был крайне агрессивен.

Ли Юнье обычно хорошо относился к своим родным братьям и сестрам и не имел привычки вести себя с ними высокомерно.

Единственное, у этого человека сильно развито чувство собственности. То, что принадлежало ему, никто другой не мог трогать.

«Шестой брат, – вдруг сказала Ли Чанцин. – Никто и не говорил, что он внебрачный сын главы. Не верь слухам и не распространяй их. И, пожалуйста, не поднимай такие темы на семейном собрании».

Ли Юнье спокойно сказал: «Я просто беспокоюсь, что кто-то за это время может запудрить главе мозги».

Ли Юньшоу закрыл документы перед собой и равнодушно сказал: «Глава никогда не был слабоумным, так что тебе не о чем беспокоиться».

В этот момент в конференц-зал «Минли» вошла группа людей.

Все оглянулись и увидели Цин Чэня, Ли Кэ и других опоздавших.

Ли Юнье ничего не сказал, лишь внимательно разглядывал Цин Чэня.

Только Цин Чэнь смотрел не на него, а на длинный стол посередине.

Все лишние стулья были убраны, и для него не осталось ни одного.

Однако в этой щекотливой ситуации Ли Кэ, стоявший позади Цин Чэня, внезапно вышел вперед, взял стул из ряда для слушателей и поставил его рядом с длинным столом: «Учитель, пожалуйста, садитесь».

Сказав это, Ли Кэ даже протер сиденье стула своим рукавом.

Все в зале оцепенели. Они не ожидали, что Ли Кэ на семейном собрании опустится так низко.

За длинным столом Ли Юнье обернулся и посмотрел на своего старшего брата Ли Юньшоу, пытаясь понять, не намекнул его старший брат своему сыну сделать это.

Выражение лица Ли Юньшоу всегда было таким же спокойным, как Драконье озеро. Он посмотрел на Ли Юнье и сказал: «Не позволяй своему воображению разыграться. Он даже ни разу не пододвинул стул для меня».

Это был намек, что к нему, Ли Юньшоу, это не имеет никакого отношения.

Ли Юнье, словно тощий тигр, с интересом потрогал щетину на подбородке: «Любопытно».

Цин Чэнь подошел и сел возле длинного стола. Он никого не приветствовал. Он просто сидел тихо, поддерживая дыхательную технику, прикрыв глаза.

Как будто ничто его не волновало.

Ли Кэ, Ли Шу и другие сидели позади него и тоже молчали.

Если бы обстановка не была такой торжественной, Ли Шу и другие даже надеялись, что учитель сможет ввести их в состояние медитации, чтобы они не прерывали практику даже во время собрания.

Эти военные были крайне прагматичны. Они хорошо понимали, насколько они будут полезны на поле боя, если смогут практиковаться и как можно скорее станут экстраординарными людьми.

В этот момент кто-то вкатил в зал инвалидную коляску.

Человек, который вез коляску, был тем самым мужчиной средних лет, который передал Цин Чэню Дхарму Гуань Инь, а в инвалидной коляске сидел чрезвычайно слабый старик.

Старик выглядел бледным, его губы были синими, а за дверью зала стояли более десяти врачей и медсестер, готовые в любой момент оказать ему срочную помощь.

Цин Чэнь подумал: а когда вы рыбачили у Драконьего озера, вы выглядели совсем иначе.

Зачем этот спектакль?!

И, надо сказать, актерская игра была превосходной. Ощущение, что ему тяжело дышать, было крайне реалистичным.

Цин Чэнь обвел всех взглядом и заметил, что выражения лиц остальных не изменились.

Неужели только он знает, что старик притворяется?!

Нет, Ли Юньшоу, наверняка, тоже знает, но насчет остальных было неясно.

На самом деле, Цин Чэнь не знал, что не все могли приблизиться к Драконьему озеру. Обычно это место охраняли специальные люди, и посторонним, даже Ли Шу и Ли Кэ, не разрешалось подойти близко.

Поместье Баньшань на самом деле не было мирным, просто Цин Чэнь увидел его наиболее мирную сторону.

Взгляд старика не был направлен на Цин Чэня. Он просто, бессильно сидя в инвалидной коляске, сказал: «Я плохо себя чувствую, поэтому постараюсь провести собрание покороче. Вы можете воспринимать эти слова как последнюю волю или как наставление, но я хочу, чтобы вы их услышали».

Старик продолжил: «Первое: пока семья Ли существует, уничтожение Камиширо и Касимы будет целью и стремлением семьи Ли из поколения в поколение».

«Второе: производство генных препаратов и разведывательная служба, которыми управляет Ли Юньи, должны быть переданы Ли Чанцин. В будущем, когда в Федерации начнется хаос, разведка должна находиться в одних руках, чтобы избежать разногласий».

Это была кадровая перестановка, и было сказано только, что Ли Юньи должен сдать свои полномочия, но не упоминалось о каких-либо новых обязанностях для него.

Это показывает, что старик очень недоволен прошлой работой Ли Юньи, и в ближайшие несколько десятилетий его ветви будет трудно получить возможность снова приблизиться к ядру власти.

«Третье: в любое время торговля с севером не должна прекращаться».

«Четвертое: в течение 30 лет нельзя делать никаких уступок по финансовым и налоговым законопроектам. Это один из принципов семьи Ли».

«Пятое…»

Старик сказал больше десяти вещей подряд, и в конце добавил: «Девятнадцатое: семья Ли серьезно относится к уважению старших и заботе о младших, а также чтит наставников и учителей и ценит их идеи. Никому нельзя забывать традиции семьи Ли».

Многие из присутствующих в зале замерли. Очевидно, что это было сказано специально ради Цин Чэня, подразумевая, что никто не должен подвергать сомнению его статус в семье Ли!

Среди этих девятнадцати пунктов старик даже не упомянул о переброске Федеральной армии или о том, кто станет следующим главой семьи, но специально выделил уважение к учителям.

Это озадачило многих.

В этот момент старик сказал: «Хорошо, я закончил. У вас есть что сказать?»

За длинным столом Ли Юньи вдруг встал: «Отец, в чем я провинился? Почему вы передали всю мою власть Ли Чанцин? Что она…»

Прежде чем он успел закончить свою речь, старик внезапно потерял сознание.

Цин Чэнь: «???»

Ваш «уход в болезнь» был слишком резким.

В одно мгновение зал погрузился в хаос. Ли Юньшоу, обычно самый спокойный, закричал: «Врачи, медсестры, скорее, спасайте его!»

Все присутствующие в зале были в растерянности, а Ли Юньи просто стоял в оцепенении. Он не ожидал, что у него даже не будет шанса защитить себя.

После того, как вбежали врачи, в зал вошли еще солдаты с оружием: «Пожалуйста, организованно покиньте помещение».

Следуя указаниям солдат, Цин Чэнь вышел наружу. Однако в этот момент мимо него прошла Ли Чанцин, сопровождаемая Стариной Девятым: «Уже стемнело. Подожди меня во дворе Опавший лист, я скоро буду».

Цин Чэнь недоумевал. Старик в критическом состоянии, а эта особа все еще хочет гулять. Очевидно, она была в курсе и знала, что старик притворяется.

Покинув конференц-зал, Цин Чэнь не знал, куда идти, и, словно по наваждению, направился к Драконьему озеру.

Но когда он подошел туда, то с удивлением обнаружил старика, который, уже переодевшись в травяной дождевик, сидел и лепил наживку при лунном свете!

Цин Чэнь с раздражением подошел: «Ваша игра слишком небрежна. Полчаса назад вы были при смерти, а теперь пришли сюда ловить рыбу?»

Старик так же раздраженно ответил: «Ты даже не беспокоишься, все ли со мной в порядке. Я при смерти, а ты пришел к Драконьему озеру за моей арованой?»

«Взаимно, – Цин Чэнь сегодня не принес табуретку, а просто сел, скрестив ноги, рядом со стариком. – Для кого весь этот спектакль? В конференц-зале царил хаос, чуть не превратившийся в поминальную службу».

«Это не специально для кого-то, – вздохнул старик, – просто предыдущие собрания были слишком долгими. Каждый раз, когда я объявлял решение, они начинали спорить. На пустяковые вещи уходило несколько дней, чтобы все уладить. А сейчас как хорошо, сказал и ушел. Кто посмеет меня о чем-нибудь спрашивать? Я почти мертв, неужели мне все еще нужно тратить на них время?»

Цин Чэнь онемел: «Вы подняли такую шумиху только из-за этого?»

Высший руководитель консорциума неожиданно прибег к такой наивной уловке, чтобы просто не слушать споры всех участников собрания.

Это несколько разрушило его представления.

Но если хорошенько подумать, то все эти высокопоставленные лица тоже люди.

Старик искоса посмотрел на юношу: «Это последние дни жизни старика, разве они не драгоценны? Чтобы не тратить впустую эти несколько дней, какой бы большой ни была шумиха, она не будет излишней. В том времени, которое у меня осталось, нет ни одной лишней секунды».

«Ладно», – тяжело вздохнул Цин Чэнь.

Старик поднял руку и закинул крючок. Глядя на поплавок, он сказал: «Когда я был молодым, я всегда думал, что у меня полно времени. Всегда говорил себе, что я и позже могу заняться тем, что мне нравится. Однако моя жизнь была потрачена впустую в погоне за мирской славой и богатством. Я пытался сбалансировать то одно, то другое. Оглядываясь назад, я подумал, что если бы я притворился тяжелобольным раньше, наверное, я уже давно мог бы наслаждаться свободой».

Цин Чэнь подумал, что если бы вы притворились тяжело больным на несколько десятилетий, то вам бы никто не поверил.

Он спросил: «Но я думал, что на собрании вы упомянете преемника или что-то подобное, но вы вообще об этом не упомянули».

Старик улыбнулся: «Что ты понимаешь? Мелкие вопросы решаются на больших собраниях, а важные решения принимаются в узком кругу. Как можно принимать самые важные решения на собрании с сотней людей? Все уже обсуждено заранее».

«Ваши слова весьма проницательны, – сказал Цин Чэнь. – Я думал, вы боитесь, что в зале есть предатель, поэтому специально не сказали самое важное».

«Сейчас нельзя сказать наверняка, есть ли предатель, – медленно произнес старик, – но результат скоро будет».

«Правда? – с любопытством спросил Цин Чэнь. – Зачем крупной фигуре из консорциума Ли предавать свою семью?»

Старик сказал: «Не все находятся у власти. Например, Ли Юньи, которого только что лишили власти, как думаешь, он будет чувствовать обиду? Конечно, я не говорю, что Ли Юньи – предатель. За сотни лет в семье Ли было много обиженных людей. Блага в этом мире никогда не распределялись справедливо».

«Понятно», – кивнул Цин Чэнь.

Старик вдруг сказал: «Возможно, в ближайшие несколько дней я не приду к Драконьему озеру. Тогда ты сможешь сам прийти и поймать рыбу. В любом случае, ты ловишь рыбу быстрее меня».

Цин Чэнь вдруг спросил: «Почему вы так хорошо ко мне относитесь? Я имею в виду, вам нет необходимости это делать».

Старик улыбнулся: «Зачем столько вопросов? В жизни человек может быть своевольным только в детстве или в старости. Если ребенок шалит, можно сказать, что он еще маленький. Если старик капризничает, можно сказать, что он выжил из ума. Но в середине жизни ты должен трезво относиться к своим обязанностям. Раньше я не мог просто так проявлять любовь ни к одному из своих внуков. Я смотрел на этих маленьких ребятишек, они такие милые, но если бы я кого-то обнял, в поместье сразу бы пошли слухи, что я предпочитаю такую-то ветвь и подаю сигнал».

«Теперь я почти в могиле, и мне плевать, что они думают, – засмеялся старик. – Они все говорят, что ты мой внебрачный сын. Мне интересно наблюдать, как они гадают. Ты видел их лица, когда я сказал, чтобы они чтили наставников и учителей и ценили их идеи? Это было просто потрясающе».

Цин Чэнь подумал, так вы специально сказали все это, чтобы подразнить всех?

Старик продолжал: «Твой наставник тоже интересный такой. Сам принял ученика, и вместо того, чтобы быть с ним, отправился на север устраивать там неприятности. Перед самым отъездом он доверил тебя мне, сказав, что ты холоден не от природы, просто никто не научил тебя, что в этом мире есть и другой вид родственных чувств. Вот я и решил дать тебе ощутить это».

Цин Чэнь молчал. До этих перемещений во Внешнем мире он сталкивался только с безразличием со стороны родственников, но здесь он столкнулся с другой крайностью.

Иногда, хотя он знал, что он из Внешнего мира, он почему-то чувствовал себя ближе к Внутреннему миру.

«Почему семья Ли так ненавидит Камиширо и Касиму? – спросил Цин Чэнь о другом. – Во Внешнем мире это из-за национальной вражды, а в Внутреннем мире?»

Старик немного подумал и сказал: «Те, кто не из нашего племени, обязательно имеют другие намерения».

«Только из-за этого?» – спросил Цин Чэнь.

Старик взглянул на него: «Если они не твои соотечественники, то они вообще не будут считать твоих соотечественников людьми. Это естественный барьер между расами. Если однажды они возьмут под контроль Федерацию, то все жители Центральных равнин станут низшим классом, и только те, кто говорит на их птичьем языке, будут настоящими людьми».

С этими словами старик протянул Цин Чэню пойманную аровану: «Я не ожидал, что Ли Кэ будет так предан тебе. Помни, относись к нему хорошо… И еще, помни о нашем соглашении».

«Я не забуду».

http://tl.rulate.ru/book/57415/5868106