Готовый перевод Severus Snape / Принц-полукровка: Глава 52

— Минерва? Северус? — Брови Дамблдора приподнялись, когда он увидел нас на пороге. — Надо сказать, это приятный сюрприз. Если, конечно, вы не пришли, чтобы я помог разрешить ваш очередной конфликт, — он послал нам позабавленную улыбку, однако она поблекла, когда никто из нас не отреагировал.

Тут же нотки веселья покинули голос Дамблдора, и он спросил уже гораздо серьезнее:

— Что-то случилось?

— Да, — сдержанно произнесла Макгонагалл. Я промолчал, продолжая испепелять Дамблдора взглядом. — Мы хотели бы подать официальную жалобу на вашего преподавателя по защите от темных искусств.

Молчание, повисшее в кабинете, никак нельзя было назвать дружелюбным и расслабленным.

— Вот как, — наконец протянул Дамблдор. — Что ж, я припоминаю, что такой разговор у нас уже был, совсем не так давно. Мне казалось, мы пришли к общему решению. Могу я поинтересоваться, что изменилось с тех пор?

— Ничего не изменилось, — сердито выпалила Минера. — В том-то и дело, что ничего не изменилось! Я на многое могла бы закрыть глаза, Альбус, но сегодняшний урок переходит все границы. Аластор Муди решил, что для четвертого курса нет темы лучше, чем Непростительные заклятья. Более того, он решил продемонстрировать их практическим путем, прямо на учениках! Вы хоть представляете…

Макгонагалл продолжала говорить, но я лишь пристально вглядывался в Дамблдора, не желая пропустить ни малейшей его реакции. Именно поэтому я успел заметить искреннее удивление, промелькнувшее в его глазах. По его лицу пробежала тень, но так же внезапно она исчезла, словно ее и не было.

— Вам есть, что сказать? — ледяным голосом поинтересовался я. — Какие меры вы собираетесь принять?

Дамблдор нехарактерно для себя молчал, и я сузил глаза, заранее предчувствуя, каким будет его ответ.

Никаким. Дамблдор ничего не сделает. По какой-то причине, которой он не посчитал нужным со мной поделиться, в его интересах было держать Муди поблизости, и он не намеревался отказаться от своего решения.

— Я поговорю с ним, — пробормотал Дамблдор, глядя куда-то в сторону. — Можете не переживать, я уверен, что такого больше не повторится. Аластор — страстный человек, он очень увлечен своим делом. Временами он будет перегибать палку, но мне хочется верить, что с нашими советами и поддержкой он найдет золотую середину.

Дамблдор говорил, но я не верил ни одному его слову.

У меня было чувство, что он сам не верит ни одному своему слову. Он продолжал уверять, убеждать, обосновывать, но мыслями он был далеко, я мог это видеть. Его сознание явно строило целые вселенные возможностей, мозг просчитывал сотни вариантов одновременно. Мыслительный процесс Дамблдора всегда меня завораживал, но только не в эту минуту. Не тогда, когда я не мог даже представить, что это могут быть за варианты, что вообще крутится у него в голове.

Ясно было одно: Муди останется безнаказанным.

Я ожидал почувствовать бешенство, злобу, разочарование — но внутри не было ничего. Даже та ярость, что была направлена на Муди, поблекла от моего бессилия что-либо изменить.

Макгонагалл начала отвечать Дамблдору, но я не стал слушать. Развернувшись, я покинул кабинет и направился обратно к себе в подземелья.

Метка медленно, едва заметно начинала покалывать, через несколько недель должна была прибыть делегация из Дурмстранга во главе с Каркаровым, Муди ходил по школе с высокомерной ухмылкой и чувством вседозволенности, а Дамблдор продолжал делать из меня идиота.

Ничего нового. Только у меня не оставалось больше сил, чтобы продолжать вести эту бессмысленную битву без единого шанса на победу. Нет, у меня была другая цель — главная цель. Мои эмоции уже стоили мне шанса отомстить за смерть Лили, и делать новые ошибки я категорически отказывался. Да, я упустил Петтигрю, но подобное не повторится, потому что я буду себя контролировать. Хватит безуспешно пытаться постичь дикие планы Дамблдора, хватит предпринимать жалкие попытки вновь заслужить доверие, и хватит отвлекаться на потерявшего последние извилины Муди.

Метка оживала с каждым днем, как и Темный Лорд. Я чувствовал это. Встреча с ним становилась всё ближе, а я совершенно не был к ней готов.

Но я буду. Я буду готов. Чего бы мне это ни стоило.

* * *

В каком бы состоянии ни был Лонгботтом после урока Муди, он пришел в себя достаточно быстро — куда быстрее, чем я мог ожидать. Так же, как и остальные ученики, этот идиот попал под влияние общей эйфории, вызванной скорым прибытием представителей других школ. Ожидание и нетерпение витали в воздухе, и в результате уже за неделю до знаменательной пятницы проводить уроки стало практически невозможно. Никто не слушал, никто не работал правильно.

Разумеется, хуже всего дело обстояло с гриффиндорцами, которые и в обычные дни не могли усидеть на месте, не говоря уж о том, чтобы выполнить элементарные инструкции.

— Мисс Грейнджер, — процедил я. — Вы подняли руку, когда я спросил, у кого зелье полностью готово. Так позвольте уточнить, работу над каким именно зельем вы считаете завершенной? Вот над этой отвратительно выглядящей субстанцией?

Щеки девчонки вспыхнули, и она поспешно опустила глаза, нервно закусив губу.

— Тема, которую мы учим, невероятна проста, мисс Грейнджер. Варить противоядия должен уметь каждый, это база, без которой о сдаче экзаменов можно забыть. Если вас больше волнуют другие вещи и вы решили уподобиться мистеру Лонгботтому, то я не знаю, что вы вообще делаете в моём классе.

Девочка открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее перебил вызывающий голос Уизли:

— Вы придираетесь! Гермиона хорошо приготовила зелье, оно почти такого же цвета, как показано в книге.

— Неужели? — На моём лице медленно появилась улыбка. — Тогда вы не будете против принять один из уже сваренных ядов, а потом выпить противоядие, приготовленное мисс Грейнджер?

Мальчик заколебался, явно не зная, что ответить, и как всегда в такие моменты ему на помощь поспешил Поттер.

— Вы не можете травить учеников, — безапелляционно заявил он. От такого его тона во мне автоматически начала закипать злость.

— Вы так думаете? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Да, — мальчишка с вызовом уставился мне в глаза. — Директор бы никогда такого не разрешил.

Упоминание Дамблдора заставило что-то внутри меня неприятно сжаться. Желание довести Поттера до нарушения правил и назначить ему наказание мгновенно испарилось, оставляя после себя лишь холод и горечь.

— Вы удивитесь, узнав, насколько далеко заходит терпимость Дамблдора, — ровно проговорил я. Странно, что сам Поттер этого до сих пор не понимал, особенно после урока с Муди.

Конечно, гриффиндорцы были слишком глупы, чтобы проводить аналогии и строить логические выводы.

— Неплохая мысль, — добавил я и обвел всех мрачным взглядом. — Следующее занятие начнется с того, что каждый из вас примет порцию яда. Если уровень вашей работы будет таким же ужасающим, как в последние дни, то боюсь, вы просто не сможете поприветствовать делегации из Дурмстранга и Шармбатона, так как единственным местом, куда вы направитесь, станет больничное крыло. Это понятно?

Я с удовлетворением оглядел побледневшие и напуганные лица и двинулся к своему столу. Даже не поворачиваясь, я мог ощущать, как Поттер сверлит мою спину взглядом, явно посылая мне вслед все мысленные проклятья, которые только могли прийти ему в голову.

Наивный мальчишка. Четвертый курс, а он всё еще вёл себя, как доверчивый глупый первокурсник.

Интересно, он выпьет зелье, которое я выдам за яд, или наотрез откажется?

Хоть какое-то яркое пятно за неделю.

* * *

К моему большому разочарованию, подсунуть всему четвертому курсу Гриффиндора пойло, замаскированное под яд, так и не удалось. Из-за прибытия гостей последний урок сократили на полчаса, и даже при идеальной работе никто бы не успел приготовить противоядие правильным образом.

Меланхолия, потихоньку растаскивающая меня по кусочкам, начала сменяться отвращением, пока я стоял вместе со своими слизеринцами и остальной школой в ожидании дурмстрангцев и шармабатонцев.

Каркаров. Видеться с ним спустя столько лет было перспективой лишь немного лучшей, чем работать в одной школе с Муди. Мы никогда не были особо дружны — я никогда не понимал, почему Темный Лорд вообще позволил ему присоединиться к нам. С первого взгляда, с первых минут общения становилось понятно, что этого человека интересует лишь его собственная выгода и что он стал Пожирателем смерти исключительно с целью потворствовать своему садизму.

Меня совсем не удивило, что на суде Каркаров поспешил назвать имена всех известных ему Пожирателей. А вот предложение стать директором Дурмстранга, поступившее ему после этого, почти шокировало, потому что человека менее пригодного на роль руководителя найти было трудно.

Какие родители вообще отдавали туда своих детей? Даже Люциус, несмотря на свои пафосные заявления, угрозы и придирки к Хогвартсу, никогда не отправил бы туда Драко. Я всегда подозревал, что старший Малфой находится не в большем восторге от Каркарова, чем я сам.

Оживленный гул вокруг начал нарастать, выдергивая меня из размышлений и мешая сосредоточиться.

— Ну когда уже они приедут? — нетерпеливо воскликнула одна из первокурсниц.

— …аппарируют, — бормотал Уизли. — Может, им там это разрешается в любом возрасте.

— На территории Хогвартса нельзя аппарировать, сколько еще мне это повторять? — взорвалась Грейнджер.

Я презрительно скривил губы и начал было обдумывать, не снять ли баллы с Уизли за такую непроходимую тупость, когда Дамблдор издал довольный звук и проговорил:

— Если я, конечно, не ошибаюсь, приближается делегация из Шармбатона.

Тут же радостные и взволнованные восклицания в несколько раз возросли в громкости, и я увидел, как стоящая рядом Минерва поморщилась.

Огромная темная карета заскользила над Запретным лесом, стремительно снижаясь. Когда она приземлилась, раздался грохот, и Лонгботтом, дернувшись в сторону слизеринского ряда, опустился прямо на ноги Боулу. Стоящие рядом слизеринцы недовольно зашипели, а Боул с силой толкнул мальчишку обратно.

Секундой позже о разгорающемся конфликте позабыли — дверь кареты открылась.

Директриса Шармбатона была крайне внушительной личностью. Пожалуй, даже Хагриду придется задирать голову, чтобы посмотреть на нее.

Раздались аплодисменты, начались бурные приветствия, но я уже потерял интерес и стал вглядываться в лес. Каркаров должен был прибыть с минуты на минуту.

Абсурд. Становилось всё темнее, температура на улице понижалась, а представителей Дурмстранга всё не было видно. Такой дешевый трюк, как заставить всю школу ждать, чтобы продемонстрировать свое превосходство, был как раз в духе Каркарова, но мириться с этим мне хотелось всё меньше. Если глупые ученики начнут болеть уже в ноябре, то никаких запасов зелий не хватит — мне придется варить в несколько раз больше. Как будто у меня не было других дел.

Не говоря уж об этом дурацком Турнире и человеке, которого выберут в качестве представителя Хогвартса. Кто знает, от каких травм его придется лечить.

Когда малоприятный на вид гигантский корабль всплыл на поверхность озера, терпения лишился не только я. Большая часть преподавателей стояла с кислыми лицами, без особого восторга рассматривая пассажиров, потянувшихся в нашу сторону.

Каркаров шел впереди, в показушных до нелепости серебристых мехах, горделиво выпятив грудь. С годами он похудел, его лицо было почти истощенным, а подбородок закрывала глуповатого вида закрученная бородка.

Я едва поборол желание фыркнуть.

— Дамблдор! — воскликнул Каркаров голосом, полным фальшивой радости. — Как поживаете, мой любезный друг, как поживаете?

— Прекрасно, спасибо, профессор Каркаров, — миролюбиво ответил ему Альбус. Со стороны он казался расслабленным, но я нисколько не сомневался, что это всего лишь удачная маскировка. Дамблдор презирал Каркарова и подобных ему, и наверняка его раздражало присутствие такого человека на его территории. Однако директор всегда умел притворяться.

В отличие от Каркарова.

Я прищурился, игнорируя идиотскую широкую улыбку на его лице и всматриваясь в его глаза, холодные и расчетливые.

Да, Каркаров не изменился. Скорее, все его отрицательные стороны стали еще выразительнее. В какой-то момент наши взгляды встретились. Каркаров тут же переменился в лице, его глаза широко распахнулись, и он зашевелил губами, то ли говоря сам с собой, то ли пытаясь передать мне какое-то послание.

Когда я не отреагировал, он выпучил глаза еще больше, явно желая что-то до меня донести. Чтобы он отстал и прекратил стоять, как идиот, я едва заметно кивнул, и тут же складки на его лбу разгладились.

Как ни в чём не бывало Каркаров похлопал по плечу одного из своих учеников и повёл его в замок, что-то ему говоря. Похоже, именно его Каркаров видел чемпионом, потому что на остальных своих учеников он даже не обернулся.

— В замок, быстро, — обратился я к слизеринцам, и они, ежась и потирая руки от холода, тоже двинулись вперед, взволнованно переговариваясь между собой.

Я направился следом за ними, всё еще размышляя над поведением Каркарова.

Значит, он хотел поговорить. Неудивительно, но я всё же надеялся отложить этот момент хотя бы на какое-то время. Завтра Хэллоуин — помимо праздника все ждали, что Кубок определит участников Турнира от каждой школы. Какое-то время после ужина мне, скорее всего, придется беседовать со слизеринцами, которых не выберут для участия — некоторые из них воспринимали Турнир как мероприятие всей их жизни и страстно желали оказаться в числе избранных.

А потом…

Потом у меня были свои планы.

http://tl.rulate.ru/book/53747/2802256