Готовый перевод I’ve Transmigrated Into This Movie Before / Я переселялась в фильме раньше: Глава 167. Жизнь утром, смерть вечером

Шины завизжали на дороге, это довольно пронзительный звук.

Машина еще не успела полностью остановиться, как дверь открылась, и из нее выскочила Нин Нин.

— Нин Нин, подожди...

Голос Вэнь Юя отдалялся все дальше и дальше.

— Хаф, хаф... — Нин Нин безумно бежала вверх по лестнице.

Был период, когда я ненавидела возвращаться домой.

— Хафф, хафф... — она судорожно достала ключи, из-за дрожащих рук ей потребовалось очень много времени, прежде чем она смогла вставить ключ.

Поскольку дома меня никто не ждал, я ела одна, мыла посуда одна, сидела в гостиной одна, никто не говорил мне ложиться спать, даже когда вставало солнце.

Дверь открылась, и Нин Нин ворвалась внутрь, даже не сняв обувь.

Она оставила за собой грязные следы, испачкав деревянный пол в виде кривой линии, как русалочка оставляла след на пляже, отдав свой хвост за пару ног.

Ни в гостиной, ни в спальне, ни на балконе...

— Ши Чжун Тан... — Нин Нин стояла на балконе и прошептала, глядя на заходящее солнце.

— Здесь, — раздался голос Ши Чжун Тана позади нее.

Она в ошеломлении оглянулась.

Ши Чжун Тан стоял позади нее. Он надел ее розовый фартук, в руке держал маленькую кастрюльку, в которой сварил суп, и ухмылялся.

— Чтобы заполучить твое сердце, я планирую сначала покорить твой желудок... Эй, эй, не подходи, очень горячо!

Нин Нин хотела броситься к нему и обнять, но кастрюля преградила путь.

Ши Чжун Тан поставил кастрюлю на стол и протянул руки:

— Вот.

— Хмф! — Нин Нин прошла мимо него, сняла крышку и сердито попробовала суп.

— Эээй... — Ши Чжун Тан повернул голову, затягивая слово.

— Не подходи! — Нин Нин, делая вид, что занята едой, зачерпнула ложку супа, ее слезы упали на ложку.

— ...Неужели моя готовка настолько хороша? — пара рук медленно протянулась сзади и обняла ее, Ши Чжун Тан нежно говорил, — Это так вкусно, что ты расплакалась?

— Нет, это не так, — уперлась Нин Нин, — Это далеко от маминой...

Мамина стряпня всегда лучше.

Потому что человек может вкушать мамину еду только первую половину своей жизни, а не всю жизнь.

В течение всей оставшейся жизни, чью готовку она будет есть? Большую часть времени она ела готовые обеды со съемочной командой, иногда готовила сама, иногда ела вне дома, но постепенно еда превратилась в вид работы, в запланированную процедуру, необходимую для выживания.

Она постепенно цепенела, постепенно перестала надеяться - надеяться, что однажды человек скажет: Я буду готовить для тебя до конца наших дней.

— Хе-хе, я ничего не могу поделать, даже если на вкус ужасно, — бесстыдно сказал Ши Чжун Тан, — Мои стандарты настолько низки, что тебе лучше привыкнуть к этому.

— До конца моей жизни? — она явно больше не надеялась, почему ее рот сам по себе произнес фразу? — Если ты будешь готовить для меня до конца моей жизни, то с этого момента я буду привыкать к вкусу.

Руки, обхватившие ее талию, внезапно напряглись.

— Ах... всю оставшуюся жизнь... — Ши Чжун Тан неожиданно рассмеялся. — Остаток жизни - это слишком долго, давай пока насладимся этим днем, хорошо?

Нин Нин замолчала на мгновение, но вдруг спросила с улыбкой:

— Ты так говоришь, потому что твоя жизнь длиннее моей?

Ши Чжун Тан не сказал ни слова.

Они прильнули друг к другу, от стоящей перед ними кастрюли шел белый пар.

— Ты - человек в маске, а я... — Нин Нин стиснула зубы и закрыла глаза. — Прости, я не могу стать человеком в маске.

Раздался звук шагов, и вскоре они остановились, – Вэнь Юй стоял в дверях и молча наблюдал за ними.

Он не произнес ни слова, но как Нин Нин могла разочаровать его?

Рассказанное им будущее не сбылось? Нин Нин не смела утверждать. Она только допускала, что по собственной воле не превратится в человека в маске. Таким образом, даже если среди людей в масках появится лидер, им точно будет не она. Она не повела бы людей в масках творить зло, превращая весь мир в хаотичную и кровавую сцену, превращая всех в действующих лиц.

Но это также означало, что, будучи человеком, она не сможет быть вместе с Ши Чжун Таном. Она могла быть только в первой половине его жизни, но не во второй.

— ...Жизнь пошла на убыль с момента рождения, и я не знаю, сколько проживу, — она обернулась и дала обещание. — Если я смогу прожить сто лет, я буду сопровождать тебя сто лет, если я смогу прожить сто дней, я буду сопровождать тебя сто дней, если я смогу прожить только один день, я буду сопровождать тебя этот день...

Ши Чжун Тан устремил на нее свой взгляд.

Нин Нин почувствовала, как ее лицо покраснело. Не только из-за смущения, но и из-за вины.

Это она дала обещание с длиной в вечность, но именно она не сможет его выполнить.

— Верно, я состарюсь, — она отвела взгляд, перестав быть требовательной. — В то время я могу перестать тебе нравиться. Я не хочу, чтобы ты видел уродливую и старую меня... Пожалуйста, оставь меня в то время, дай мне побыть одной...

— Хорошо.

Нин Нин поразилась и взглянула на него.

— Жизнь утром, смерть вечером, я буду вместе с тобой, — под давлением Ши Чжун Тан с улыбкой принял ее обещание. Он также пообещал ей, — Даже если это продлится один день.

Однако человек не может жить только любовью.

Еда и кров, женитьба и рождение детей - все это требует денег. Кроме небольшой части людей, родившихся с серебряной ложкой, остальным приходится трудиться, как муравьям, чтобы обеспечить жизнь своим близким и себе.

Особенно с таким начальником, как режиссер Чэнь.

Нин Нин смогла провести со своим любимым только один счастливый день, прежде чем ей приказали вернуться в съемочную команду.

Режиссер Чэнь строго сказал:

— Неважно, придется ли вам завтра спасать мир, или наступит конец света, вы должны сегодня закончить съемки фильма!!!

<<Призрак оперы>> являлся любовью режиссера Чэня, он отдал бы все силы для любви к нему, если бы он мог прожить только один день, этот день был бы отдан ему.

— Следующая сцена, приготовьтесь, — режиссер Чэнь уже так похудел, что стал неузнаваем, он прикрыл рот платком и закашлялся. — Кхе-кхе, начинайте!

Съемки фильма <<Призрак оперы>> подходили к концу.

С приходом известности главный герой все меньше нуждался в Призраке и постепенно выходил из-под ее контроля.

Между ними начали возникать трения.

Самой большой причиной трений была поклонница главного героя – пылкая богатая девушка, любившая его всем сердцем.

Хотя Призрак несколько раз предупреждала его, главный герой был слабовольным, не обладал никакой решительностью, поэтому он поддерживал теплые отношения с богатой молодой леди, не отказываясь полностью от нее. С другой стороны, богатая молодая леди была похожа на стерву и не хотела его отпускать. Она посещала каждое его выступление, полностью игнорируя сплетни посторонних, дошло до того, что она стала предметом шуток в кругу богатых людей столицы.

Трудней пренебречь очарованием красавицы. Хотя главный герой говорил, что не испытывает к ней никаких чувств, он также не мог закрывать на нее глаза.

Его нормальное отношение к ней воспринималось Призраком как интерес к ней. В ее сердце вспыхнула ревность, которая, в свою очередь, разожгла убийственные намерения. Она чуть не убила богатую молодую леди, но той удалось сбежать благодаря удаче. Однако это привело мужчину в ярость, и между ними завязалась ожесточенный спор.

— Эта женщина просто играется с тобой, — холодно сказала Нин Нин со всем высокомерием, — Точно так же, как те молодые мастера играли со мной.

Снова наступила ночь, это то самое место, где они впервые встретились – ложа театра.

В костюме и маске она лениво облокотилась на старомодное деревянное кресло. Чэнь Шуан Хэ стоял перед ней, в его глазах больше не читалось обожания или слепой преданности.

Напротив, в глазах горела ярость и боль от того, что образ его идола рухнул.

— ...Я много лет оставалась в театре, — Нин Нин на мгновение замолчала, она не привыкла к его взгляду, поэтому заговорила более мягко, надеясь, что их отношения могут быть примирены, — Было много талантливых артистов, обманутых своими сердцами и телами, тех, кому удалось жениться, крайне мало, большинство из них сгинули. Что насчет тебя? Ты талантливее любого из них, у тебя есть задатки, которые войдут в историю, неужели ты тоже хочешь отказаться от себя? Променять свою молодость на деньги, как они?

— ...Отговорки!

Улыбка Нин Нин застыла.

— Ты утверждаешь, что это ради меня... — грудь Чэнь Шуан Хэ вздымалась, руки по бокам тела крепко сжались в кулаки, и он сказал с небольшим раздражением, — Но я никогда не говорил тебе убивать кого-либо!

Улыбка исчезла с лица Нин Нин, она больше не была ни мягкой, ни уступчивой. Она уставилась на Чэнь Шуан Хэ с ледяным выражением лица, точно так же, как она смотрела на других из ада.

— Почему же ты молчал, когда я убила ведущего исполнителя?

Чэнь Шуан Хэ впал в шок.

— Почему же ты молчал, когда я убила Дун Лань? — снова спросила она.

— Я… — с сомнением произнес Чэнь Шуан Хэ.

— Почему же ты молчал, когда я убила руководителя труппы? — Нин Нин холодно рассмеялась. — Язык проглотил? Я скажу тебе почему.

Она встала со старомодного деревянного кресла и шаг за шагом направилась к Чэнь Шуан Хэ, подавляющее давление заставляло Чэнь Шуан Хэ отступать шаг за шагом.

— У тебя появилась возможность сделать себе имя после смерти ведущего исполнителя. После смерти Дун Лань некому стало разыгрывать грязные трюки за твоей спиной. После смерти руководителя труппы не осталось никого, кто удерживал бы твой «рабский» контракт, выжимал бы из тебя все доходы и пытался бы отдать тебя влиятельным и богатым старым господам, чтобы добиться их расположения, — Нин Нин шаг за шагом оттесняла Чэнь Шуан Хэ в угол, с ударом прижав его спиной к стене.

— Замолчи! — Чэнь Шуан Хэ прислонился к стене, его глаза уставились на ее губы, как будто вместо слов из них выходили острейшие ножи.

— Ты выиграл от их смерти, поэтому тебе нечего сказать о них.

— Дело не в этом!

— Ты только хочешь наслаждаться теми благами, которые я приношу, — Нин Нин легонько погладила его по щеке, его слезы окрасили ее пальцы, словно нож, пронзивший сердце. Она улыбнулась болезненной, но беззаботной улыбкой, — ...Такой удобной вещи не существует.

— ...Я не знал, что ты вообще кого-то убила! — внезапно прорычал Чэнь Шуан Хэ. Он сильно толкнул ее, и Нин Нин отступила на несколько шагов. Она чувствовала себя взбешенной. В тот момент, когда она собиралась еще сильней кольнуть его, она увидела, что его лицо залито слезами, и он смотрит на нее с пустым выражением лица и бормочет, — Конечно, я завидовал ведущему исполнителю, ненавидел Дун Лань и руководителя труппы, но я никогда не желал их смерти, даже больше... я никогда не хотел, чтобы ты стала убийцей из-за меня...

Чем больше он говорил, тем сильнее плакал. Он обнял себя и сел на пол. Время от времени он со злостью ударялся головой о стену, а в другое время задыхался от плача.

Видя, как он мучается, ярость и ревность в теле Нин Нин исчезли в считанные мгновения.

Некоторое время она молча смотрела на него, затем резко подошла и обняла его голову, не позволяя ему биться об стену.

— Я знаю, что ты не такой человек, — она тоже не удержалась от слез. — Просто... мне так одиноко...

Поэтому я не могла не затянуть тебя во тьму, я не могла не превратить тебя в такого же человека, как я...

В это же время, на балконе дома Нин Нин

— В детстве ты любил поднимать меня в высокие места. Даже говорил, что каждый человек должен подняться на вершину Эвереста, — Вэнь Юй держал две банки пива, он протянул руку с банкой в руке к воздуху перед собой. — Хочешь?

Невидимая рука взяла банку пива из его руки и открыла ее, чокнулась, но пить не стала.

Вэнь Юй сделал глоток, затем вздохнул:

— Нин Нин трудно это сказать, поэтому скажу я.

Хотя Вэнь Юй не видел его, он мог определить положение Ши Чжун Тана по пиву и посмотрел на него искренне и серьезно:

— Брат, ты стар.

Пиво, плавающее перед ним, вдруг слегка задрожало.

— На самом деле я из будущего, — Вэнь Юй рассказал ему упрощенную версию своей ситуации и положения из будущего, а затем сказал, — Согласно исследованиям, люди в масках могут жить очень долго, они могут жить даже со времен династии Мин до наших дней. Но даже если их тело не стареет, это не значит, что психическое состояние не изменяется. Брат, ты такой же...

Он сделал паузу, наконец, решив перейти к делу и прямо сказать.

— Твое тело молодо, но твое психическое состояние – нет, — Вэнь Юй не удержался и сказал, — Ты смотришь <<Человека внутри картины>> не для того, чтобы увидеть Нин Нин, а чтобы увидеть себя... молодого себя.

На банке пива появились две вмятины в форме пальцев. Он не знал, было ли это потому, что Ши Чжун Тану не понравилось пиво, или ему не понравилось сказанное.

Вэнь Юй вздохнул в своем сердце.

Некоторые слова при произнесении словно резали плоть. Естественно, когда от гниющей плоти отрезают кусок за куском, испытываешь боль, но если их оставить на теле, то гниение однажды распространится на органы.

Он также не хотел произносить следующие слова.

Проблема заключалась в том, что трудность их отношений уже стала не только сложностью для них, а превратилось в нечто, отчего зависело будущее мира.

— Брат, у тебя есть свои причины ухаживать за Нин Нин, — медленно говорил Вэнь Юй, — Потому что ты как ветер, ты не можешь остановиться на месте. Тебе нужно за чем-то гнаться – за карьерой, за секретом, даже за женщиной. Это не обязательно должна быть Нин Нин. Ты преследуешь ее, потому что она не говорит «да». Как только она согласится, ты должен замереть, и твоя жизнь застопорится...

В воспоминаниях Вэнь Юя и всех остальных Ши Чжун Тан всегда был таким человеком, бесстрашно взбирающимся на высоту и ищущим острых ощущений.

Что бы он ни делал, он всегда стремился к лучшему. Более того, он не занимался только одним делом. Между актерством, альпинизмом, боевыми искусствами, литературой, инвестированием - он овладел всем, он был гением, который появлялся раз в несколько десятилетий, а может быть, даже раз в столетие. Подобно яростному шторму, ему суждено взбудоражить целое поколение.

К сожалению, он преждевременно умер.

И возродился человеком в маске в кинотеатре Жизни.

Это место совсем не подходило ему. Неизменное место, закрепленные показы, иногда даже фильмы были одинаковыми, люди вокруг него тоже представляли собой неизменный состав.

Прямо как бассейн с застоявшейся водой.

Время от времени к нему присоединялись новые люди в масках, но это не вызывало никаких изменений в застойной воде, наоборот, постепенно размывало ее, и она становилась безжизненной, как и другие люди в масках.

Ши Чжун Тан не любил это место, не любил он и этих людей.

Что еще он мог любить? За чем еще он может гнаться?

Другого выбора не оставалось.

— Нин Нин не понимает этого, поэтому она приняла тебя, — говорил Вэнь Юй, — Но мы понимаем, поэтому...

Хлюп, хлюп, хлюп...

Пивная банка поднялась над головой Вэнь Юя, ярко-оранжевое пиво полилось ему на голову и стекало к ногам.

— Младший брат, ты разговариваешь сам с собой. Да что ты знаешь? — Ши Чжун Тан поднял банку пива с подавленным выражением лица, он смеялся от крайней ярости. — Если бы я не любил ее, я бы вообще не вернулся... Посмотри на мои волосы!

Жестокие солнечные лучи, похожие на кровь, осветили голову Ши Чжун Тана, его волосы все еще были черными, но корни волос уже побелели.

— Кто сказал, что люди в масках не стареют? Я старею с каждой минутой стояния здесь... Ах, прости, я забыл, что ты меня не видишь, — Ши Чжун Тан убрал руку, вылившую банку пива, и насмешливо сказал, — Ты можешь видеть только то, что хочешь видеть, не так ли? Благодетель, спаситель мира?

Вэнь Юй вытер пиво с лица, он смотрел перед собой без всякого выражения.

— Ты утверждаешь, что хочешь спасти человечество, тогда, значит, люди в масках больше не люди? — Ши Чжун Тан постучал по маске на своем лице. — Разве с маской я уже не сравним с незнакомцем, имени которого ты даже не знаешь?

— ...Ты хочешь привести Нин Нин в кинотеатр? — Вэнь Юй сказал глубоким голосом, — Я ищу причину, по которой она вошла. Она не могла пойти туда по своей воле. Что-то произошло или, может быть, кто-то заставил ее пойти туда. Вариантов не так много, ее мама, ты или я - все возможны...

— Хе-хе, неплохо быть человеком в маске, это лучше, чем многие люди из плоти и крови...

— Невозможно, чтобы это была ее мама, невозможно, чтобы это был я, единственный, у кого сейчас самая высокая вероятность - это ты...

Каждый из них вел собственный разговор. Из-за того, что они не могли ни видеть, ни слышать друг друга, они вообще не могли общаться.

— Эй, мы ничего не добились, — Ши Чжун Тан первым потерял терпение. Произнеся эти слова, он швырнул банку пива за спину, отмахнулся от Вэнь Юя и без колебаний продолжил, — Не суй свой нос в наши дела! Жизнь утром, смерть вечером - вот что она мне обещала!

Он не стал беспокоиться о будущем.

Потому что у него вообще не было будущего!

Пивная банка была брошена по дуге и приземлилась рядом с мусорным баком, порыв ветра сдул ее, и она упала вниз, приземлившись прямо перед котом, гревшимся на пешеходной дорожке.

— Мяу! — кот испугался, шерсть встала дыбом, и он быстро убежал с дорожки.

В следующую секунду мотоцикл проехал мимо того места, где кот изначально лежал, оставив после себя сплющенную пивную банку.

Кот пошевелила правым ухом, глядя вверх, туда, откуда упала банка пива.

Ссора, тяжелое расставание, случайно выброшенная банка пива изменила судьбу.

Как еще может измениться будущее?

http://tl.rulate.ru/book/52113/2975026