Чжао Цзихэн удрученно опустил голову и медленно пошел в сторону стойки регистрации, ощущая себя, как побитая собака. Он трусливо взглянул на Чжао Уцзю, и жалостливым взглядом как будто сказал: «Двоюродный брат, я заставил тебя потерять уважение!» Лишь в следующем раунде, когда охранник Чжао Уцзю по имени Цзинь Чжи поднялся на мачту на большой скорости и вышел победителем второго раунда, его цвет лица, наконец, прояснился. Он наклонился ближе, чтобы польстить: – Двоюродный брат, люди вокруг тебя действительно скрытые драконы, крадущиеся тигры*! П.п скрытые таланты. Выражение лица Чжао Уцзю было равнодушным. За многие годы походов он уже привык к убийствам, кровопролитиям и скоплениям костей мертвецов. Соревнование перед его глазами, хоть и интересное, было для него детской забавой. Исход соревнования не заставит его нахмуриться. Однако он также не собирался потакать своему младшему двоюродному брату в белых шелковых штанах *: – Ты просто слишком глуп. П.п дурной тон для детей из богатых семей. Горячее и восхищенное сердце Чжао Цзихэна по отношению к его двоюродному брату внезапно разлетелось на части. Ему пришлось прятаться в углу, чтобы поплакать. В детстве большинство мальчиков, должно быть, хоть раз да мечтали стать героями. Принц Чжоу был легендой среди молодого поколения имперского клана. Для «белых шелковых штанов», таких как Чжао Цзихэн, хотя его голова обычно была забита бессмысленными любовными интригами, опытный принц Чжоу был как Бог. Хотя, в отличие от Бога ... Его слова были резкими, с этим нельзя было смириться. Как хороший друг, в решающий момент Бай Шици была готова сказать несколько слов Чжао Цзихэну: – Почему двоюродный брат должен принижать своего двоюродного брата, у каждого человека есть свои сильные и слабые стороны. Похоже, Цзихэн не очень силен в сегодняшних соревнованиях, не нужно его принижать, верно? – она похлопала Чжао Цзихэна по плечу, чтобы утешить его, совершенно забыв, что смеялась громче всех. Чжао Уцзю бросил на нее взгляд, в его голове был образ, когда она смеялась так громко и счастливо, когда Чжао Цзихэн взбирался на мачту. Однако в этот момент ее нежный тон был так же ласков, как и у старших в семье по отношению к младшему двоюродному брату. Брови Чжао Уцзю внезапно приподнялись. Два штампа снова красовались у нее на лбу: 1) тот, кто говорит одно, а делает другое, 2) лицемерный человек. «Разве это не называется хвалить кого-то, но ставить его в невыгодное положение?» Тонкие пальцы Чжао Уцзю постучали по подлокотнику инвалидного кресла, смутно припоминая: – Я отсутствовал много лет, не знаю, в какой области опытен Цзихэн. Чжао Цзихэн сразу прикусил язык, он ведь не мог сказать: «Этот младший брат довольно искусен в обольщении женщин, не так ли?» Бай Шици хотела вывести Чжао Цзихэна из затруднительного положения. Она не ожидала, что Чжао Уцзю будет настолько серьезен. Когда обычные люди приветствуют друг друга, обычно они не раскрывают такого рода дела, так ведь? К сожалению, Чжао Уцзю хотел разобраться в этом. Чжао Цзихэн бросил взгляд на Бай Шици, взывая о помощи, и умолял ее взглядом: «Добрый друг, помоги мне!» Встретив его взгляд, ее мозг начал работать с молниеносной скоростью, и она начала говорить чепуху: – На самом деле, двоюродный брат мог и не знать… на самом деле за эти годы Цзихэн действительно выучил предмет. Этот предмет - психология. Чжао Уцзю подозрительно посмотрел на Бай Шици: «Может быть, я плохо информирован? Я никогда не слышал об этом раньше». В глубине души Чжао Цзихэн тоже отчаялся: «Кто-нибудь, спасите меня! Что за штука эта психология? Я никогда о ней не слышал!» Бай Шици шлепнула Чжао Цзихэна по лицу, тем самым неумело скрыв его ошеломленное лицо. После этого, пользуясь ситуацией, она также прижала его голову вниз, заставляя его вести себя застенчиво. Затем она уверенно заговорила: – Психология - это предмет, изучающий менталитет людей. Разве двоюродный брат не имеет дела с преступниками, которые круглый год творили много зла? Однако хотели ли эти преступники творить зло с самого рождения? У Императора есть поговорка: «Люди изначально добродетельны по своей природе». Те, кто продолжают творить зло без чувства раскаяния, просто шаг за шагом направляются к бездне грехов на протяжении всей своей жизни. Двоюродный брат, Вы уже знали об этом раньше? Чжао Уцзю промолчал. – Двоюродный брат этого не знал, верно? – Бай Шици хотела хлопнуть в ладоши и рассмеяться, она была в восторге: «Черт возьми, его вот-вот одурачат!» – Другой пример - война в этом году в долине Люша. Великая династия Ся была побеждена и бежала, и можно было сказать, что война на границе окончена. Многие офицеры и солдаты были уволены и вернулись на ферму *. Однако задумывался ли когда-нибудь двоюродный брат о том, что после того, как эти офицеры и солдаты вернутся к нормальной жизни, возможно, некоторые из них все еще будут ощущать психологические травмы с поля боя, что может привести к некоторым психологическим проблемам. Это не то, что можно решить с помощью денег... – выражение лица Чжао Уцзю становилось всё более серьезным, и Бай Шици начала готовиться к завершению этого разговора, – Поэтому говорят, что психология - это малоизвестный предмет. Некоторые люди болеют физически, а некоторые здесь. – она указала на свою голову, – А может быть, здесь. – она указала на свое сердце, затем покачала головой и вздохнула. – Ай, это так сложно, все невозможно объяснить за короткое время. Изучая психологию, юноша, такой как Цзихэн, почти потерял все волосы, и даже его лицо уже испорчено, не такое прекрасное, как раньше! П.п. часть идиомы, означающей возвращение к гражданской жизни. Пока Чжао Цзихэн витал высоко в облаках, он услышал только последние слова: «Лицо испорчено? Не так хорошо, как раньше?» Бай Шици непрестанно жалела его: – Не правда ли? Он побледнел от испуга: – Мое… Мое лицо испортилось? Он сразу почувствовал горечь и ненависть: – Шици, будет ли Цзян Сяосянь меня презирать? Он был тем, кто придавал большое значение своей внешности и часто контактировал с красавицами… Дружба с Бай Шици была тому доказательством. Бай Шици стиснула зубы: – Заткнись! Ты не можешь уловить суть, а, друг?! Чжао Уцзю выглядел задумчивым, но, к удивлению, он не стал больше углубляться в психологическую практику Чжао Цзихэна. Бай Шици внутренне обрадовалась: «Мы прошли испытание!» После этого, соревнования по взбиранию на мачту прошли гладко. Сегодня был только предварительный раунд, худшие отсеивались, и завтра будет проведен второй раунд. Цю Юньпин двигал кистью, чтобы отразить ситуацию на соревнованиях, однако он отвлекся и схватил Бай Шици, чтобы тайно спросить: – Молодая глава, эта психология, о которой Вы упомянули ... действительно так удивительна? Бай Шици немедленно переложила вину на другого: – Я мало что знаю об этом, это Цзихэн учился психологии, Вы можете пойти и спросить его. Цю Юньпин выразил презрение в глазах: «Молодая глава, Ваше уважаемое «я» снова обманывает людей!» «Будь прокляты те, кто Вам верит!» Бай Шици обманывала его уже много раз, более того, Чжао Цзихэн выглядел как болван и имел вид человека, «который спит на вышитой подушке». Чем эти люди напоминали образованных? Однако взгляд Цю Юньпина не был устрашающим, Бай Шици нисколько не почувствовала укора, и он с улыбкой объявил: – В таком случае первый предварительный этап соревнований по взбиранию на мачту завершен. Все могут вернуться на отдых, а днем мы перейдем ко второму этапу соревнований. Чжао Цзихэн был напуган. Он полагался на Бай Шици, намереваясь одурачить Чжао Уцзю. Услышав, что днем будет еще одно соревнование, он хотел сделать вид, что у него болит живот. Но он подписался на глазах у всех, более того, во время подъема на мачту Бай Шици унизила его, поставив под сомнение его пол. Поэтому он держался храбро и спросил: – Днем… А что будет днем? Цю Юньпин любил деньги так же сильно, как и свою жизнь. До тех пор, пока он мог получить регистрационный взнос, его не заботили способности другого человека, он сказал: – Соревнования во второй половине дня будут проходить по ловле рыбы на реке. У Чжао Цзихэна оба глаза чуть не вылезли из орбит, и он дрожащим голосом сказал: – Ловля рыбы в реке? Цю Юньпин заметил, что его лицо немного побледнело, и он попытался утешить его, произнеся с добрыми намерениями: – Это канал, и во избежание несчастных случаев участники будут привязаны за талию, так что все будет нормально, даже если человек не умеет плавать. В лучшем случае, Вы нахлебаетесь речной воды и не словите рыбу. Чжао Цзихэн: «Мам, я хочу домой!» Сейчас он смотрел на Бай Шици по-другому. До того, как он оказался на борту корабля, они все еще были хорошими друзьями, связанными глубокими эмоциями, но теперь... Он чувствовал себя противником, который часто спотыкался в темноте. Он почти подозревал, что эти соревнования были организованы Бай Шици специально для него. – Шици? Бай Шици быстро интерпретировала его интонацию, которая взывала: «Меня обдурили!» – В этих делах нельзя винить меня, это ты добровольно подписался на участие. Я провожу провизию уже несколько лет, быть на борту скучно, я организовала эти соревнования, чтобы другие могли поиграть со мной. Цзихэн, не думай о каких-нибудь хитрых помыслах! Чжао Цзихэн печально нахмурился: – Почему ты не можешь играть в другие игры, почему тебе обязательно играть в такие? Разве ты не можешь просто взять на борт несколько красивых и нежных дам, чтобы они играли на инструментах и пели для тебя, чтобы избавиться от скуки, а? Бай Шици: – Ты думаешь, я не думала об этом, а? Когда я изначально думала о том, чтобы взять на борт несколько красивых и нежных дам, мой отец принес палку, чтобы переломать мне ноги. Что я могу поделать? С этими грубыми людьми на борту, во что еще я могу играть? Ведь я не могу позволить им накраситься и припудрить себя, чтобы они играли на инструментах и пели для меня? Они на это не способны! Чжао Цзихэн представил, как загорелые грубые лодочники флиртуют, стоя перед Бай Шици и кокетливо поглаживают её по волосам. Его пробил холодный пот, от такой сцены действительно болели глаза! – Тогда ты можешь замаскироваться под одну из них, в конце концов, ты неплохо выглядишь. Бай Шици печально ответила: – В тот год я только приняла четырех наложниц. Каждая из них обладает красотой, способной разрушить мир, способна в игре на инструментах и пении, и у них отличное телосложение, но, несмотря ни на что, мой отец не позволил мне привести их на корабль. Однажды я вернулась с севера… Все красавицы исчезли. Я не знаю, куда их отправил мой отец! Мои милые и нежные дети ах… Она не могла стать настоящей женщиной, ладно, пусть будет так. Но, действуя как мужчина, она все еще не могла в полной мере насладиться собой. Ей пришлось переучиваться даже в том, как смотреть и трогать. На самом деле она не знала, какое веселье бывает в жизни. Синие вены на лбу Чжао Уцзю уже проявились. Он действительно хотел бросить перед собой этих двоих негодяев и избить их своей военной палкой: – Прямо сейчас я ... полностью понял, почему вы двое так хорошо ладите вместе. – в доброжелательной речи была насмешка. Бай Шици все еще помнила о прошлом и пыталась вырваться из этого затруднительного положения: – Только на этой Земле так много цветов, и так легко умереть. Красавицы подобны цветам. Для этих красоток очень лестно встретить таких мужчин, как я и Цзихэн, которые могут восхищаться ими и ценить их. Большинство - только почитатели женщин и вина*! – она махнула рукой и решила немного сэкономить усилий, – Забудь. Двоюродный брат, наверное, не разбирается в этих вопросах, иначе Вы уже были бы женаты! П.п. относится к грубым людям, которые умеют только напиваться и пользоваться женщинами – Правильно, – Чжао Цзихэн удрученно поддержал её, – Шици, ты действительно мой близкий друг, давай выпьем немного за это? – затем двое ушли, обняв друг друга. Если бы он не был инвалидом, Чжао Уцзю вскочил бы и разобрался с этими двумя засранцами! Но небеса были против этого! *** Двоюродный брат: – Ты можешь перестать говорить, что я не могу жениться? Ты чувствуешь удовольствие, когда тыкаешь в чьи-то больные места? Шици: – Двоюродный брат, но это ведь факт, что Вы не можете жениться! Двоюродный брат: – Бай Шици, ты у меня дождешься!
http://tl.rulate.ru/book/51381/1346087
Сказали спасибо 17 читателей