Готовый перевод Xian Wang Dotes On Wife / Обожаемая жена Князя Сянь: Глава 7. Подарок на день рождения

Юнь Цяньюй медленно направилась к нему. Вскоре она уже шла плечом к плечу с Гун Саньмо по дорожке, окутанной сладким ароматом цветов османтуса.

Статный, высокий мужчина и хрупкая девушка, едва достававшая ему до плеча... Его мягкое одеяние цвета лунного серебра и её лазурно-голубая юбка то и дело соприкасались при ходьбе. Их неописуемая, сокрушающая города красота лишь подчеркивала божественный облик друг друга, создавая картину настолько прекрасную, что невозможно было отвести взгляд.

— Это я рекомендовал тебя Императору, — честно признался Гун Саньмо, сложив руки за спиной.

— Это не имеет значения, — ответила Юнь Цяньюй всё так же кратко и ясно. Она прекрасно понимала, что именно он хотел этим сказать.

Гун Саньмо беспомощно улыбнулся:

— Неужели ты не можешь проявить хоть какую-то иную эмоцию? Например, упрекнуть меня? Или выразить недовольство?

Юнь Цяньюй подняла на него взгляд:

— Если бы я действительно поступила так, как ты говоришь, не пожалел бы ты о том, что рекомендовал меня Императору?

Саньмо на мгновение замер, а затем непринужденно рассмеялся:

— Ты и впрямь обладаешь ясным умом. От твоих глаз ничего не скрыть.

Юнь Цяньюй устремила взор прекрасных глаз вдаль.

— Ты поступил правильно. Я действительно не могу оставить Юйцзяня. Чем ждать, когда он попадет в беду, и тратить силы на его спасение, лучше с самого начала быть рядом и пройти этот путь вместе. Так будет гораздо проще.

Фениксовые очи Гун Саньмо вспыхнули ярким, восхищенным блеском, когда он посмотрел на девушку.

— У поместья князя Сяня есть завет предков: мы не имеем права участвовать в борьбе за императорский трон. Мы можем использовать военную силу лишь в случае иноземного вторжения, чьего-то мятежа или иной угрозы безопасности Нань Лоу.

— Князю Сяню не стоит винить себя, — произнесла Юнь Цяньюй. Она давно это понимала. В противном случае Мужун Цан не оказался бы в столь затруднительном положении, а императорская семья никогда не была бы так спокойна по отношению к дому Князя Сяня, в чьих руках сосредоточена половина всей военной мощи страны.

После этого объяснения на душе у Гун Саньмо стало легче.

— Цяньюй, мы ведь знакомы уже три года?

— Да, ровно три года.

Юнь Цяньюй вспомнила, как три года назад, в такой же восьмой месяц, когда в воздухе разливался аромат османтуса, она переместилась в этот мир. Только тогда она находилась на грани жизни и смерти, в смертельной опасности, и у неё не было нынешнего чувства покоя и безмятежности.

— Значит, мы друзья?

— Разумеется, — Цяньюй подняла глаза и встретилась взглядом с Гун Саньмо, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Может ли Цяньюй в будущем перестать называть меня так официально — «Князь Сянь»?

— О... — Она всё поняла. Девушка на мгновение задумалась, опустив голову, а затем произнесла: — Тогда впредь я буду звать тебя Саньмо.

— Хорошо! — в фениксовых глазах Гун Саньмо промелькнула радость, а уголки губ приподнялись.

Этот смех был настолько ослепителен, что всё сущее вокруг потеряло свои краски. Обычно на его лице играла легкая, теплая улыбка, но она не шла ни в какое сравнение с нынешней — искренней и живой. Наполненная настоящими чувствами, такая улыбка делала его облик еще более ярким и пленительным.

Юнь Цяньюй, не отрываясь, смотрела на этого мужчину, чья красота не позволяла отвести взгляд.

Гун Саньмо с улыбкой позволил ей любоваться собой, и лишь спустя долгое время спросил:

— Красиво?

Юнь Цяньюй кивнула, признав это без тени смущения:

— Прекрасные вещи всегда нуждаются в ценителях.

С этими словами она совершенно естественно отвела взгляд.

Гун Саньмо понял: Цяньюй сказала правду — это было лишь чистое эстетическое восхищение. Он втайне вздохнул. При виде такого лица у любой другой женщины уже потекли бы слюнки, почему же в ней не рождается никаких иных чувств? Неужели она еще слишком мала? Но ведь через несколько дней её пятнадцатилетие, обряд шпильки, а острота её ума сопоставима с мудростью древнего старца. Почему же она так непрошибаема в вопросах чувств? Похоже, путь к завоеванию её сердца будет очень долгим.

За разговором они незаметно дошли до главных ворот.

— Саньмо, на этом прощай, — Юнь Цяньюй остановилась.

Гун Саньмо бросил взгляд на ожидавшую снаружи карету, запряженную четверкой белых скакунов. На ней красовался уникальный знак Долины Юнь — эмблема в виде благоприятных облаков.

Рядом с каретой стоял мужчина средних лет, на вид около сорока. Его лицо не выражало ни раболепия, ни дерзости. Позади экипажа на восьми белых конях восседали четверо красивых мужчин в белых мантиях и четыре прекрасные девушки в розовых платьях.

— Дядя Чай! — негромко позвала Юнь Цяньюй, подходя к мужчине.

— Хозяйка Долины! — дядя Чай отвесил ей низкий поклон. Затем он повернулся к стоявшему в дверях Гун Саньмо и поклонился вновь: — Приветствую Князя Сяня.

Гун Саньмо кивнул. Он всегда знал, что Долина Юнь не так проста, но не ожидал, что даже её управляющий окажется столь незаурядной личностью, сумев с одного взгляда определить его статус.

Саньмо проводил взглядом изящный лазурно-голубой силуэт, скрывшийся в карете за опустившимся пологом. В его руке из широкого рукава появилась квадратная парчовая шкатулка. Он просунул её через край занавеса внутрь экипажа и осторожно поставил.

— Подарок на день рождения, — кратко пояснил он.

Юнь Цяньюй устремила взор на шкатулку. Ей не нужно было открывать её, чтобы понять, что внутри.

Тринадцатый день восьмого месяца был её днем рождения — на удивление, он совпадал с датой из её прошлой жизни. Три года назад она оказалась в этом мире, и всего через три дня наступил её праздник. В тот день Гун Саньмо как раз пришел навестить её, чтобы проверить, как заживают раны на лице. Узнав, что у неё день рождения, он спросил, какой подарок она хотела бы получить.

Она, не задумываясь, ответила ему: «Ночную жемчужину». По натуре Цяньюй любила тишину и покой, и единственное, к чему она никак не могла привыкнуть после перемещения в этот мир, — это тусклый свет масляных ламп и свечей по ночам. Для неё, обожавшей чтение, это было крайне неудобно.

На следующий день Гун Саньмо действительно прислал ей ночную жемчужину размером с кулак. В прошлом году он прислал еще одну, и эта стала уже третьей.

— Спасибо!

Юнь Цяньюй никогда не скрывала симпатии к вещам, которые ей нравились, и не отвергала их. Вот только вещей, способных ей приглянуться, было слишком мало. К тому же она поймала себя на мысли, что инстинктивно доверяет Гун Саньмо. Возможно, дело было в том, что он спас её в самый первый миг появления в этом мире, и это первое впечатление заложило основу для доверия, которое казалось теперь врожденным.

На безупречно красивом лице Гун Саньмо расцвела радостная улыбка.

— Главное, что тебе нравится.

— Нравится, — без тени притворства подтвердила Юнь Цяньюй.

Дядя Чай бросил взгляд на Гун Саньмо, запрыгнул на козлы и направил карету в путь. Экипаж медленно тронулся с места.

Карета уже скрылась из виду, но Гун Саньмо всё еще стоял там, глядя ей вслед.

За его спиной возник мужчина в черном одеянии. Опустившись на одно колено, он доложил:

— Докладываю Князю: Старый Князь снова прислал письмо с понуканиями. Спрашивает, когда Князь соизволит вернуться в столицу.

Гун Саньмо потер висок и тихо пробормотал:

— Прошло три года. Пора возвращаться в столицу.

Мужчина в черном мгновенно просиял: наконец-то ему не придется больше страдать от бесконечного ворчания Старого Князя.

Тем временем карета Долины Юнь неспешно ехала по горным тропам Юньшань. Несмотря на то, что дорога была ухабистой, внутри всё было устлано толстыми матами. Юнь Цяньюй полулежала на мягких подушках, прикрыв свои прекрасные глаза.

Горы Юньшань находились в двухстах ли от столицы. Они не были слишком высокими, но поросли густым лесом. Дороги здесь были не очень крутыми, а склоны — пологими.

В горах Юньшань располагались всего два поместья: дарованная императором резиденция Фэн Юнь и одна из императорских загородных вилл.

У подножия гор Юньшань к этому времени собралось множество повозoк и лошадей, рассредоточенных в ожидании. В основном это были люди из мира боевых искусств, прибывшие в резиденцию Фэн Юнь на церемонию вступления Сыту Ханьи в должность главы поместья.

Однако цель у них была одна — Хозяйка Долины Юнь, Юнь Цяньюй.

Долина Юнь славилась не только своим врачебным искусством, но и несметным богатством. Для многих она была подобна огромному куску жирного мяса, на который все заглядывались с жадностью. И теперь, когда этот лакомый кусок оказался прямо у них перед глазами, как было не поддаться искушению?

Неподалеку показалась роскошная, привлекающая внимание карета. У её дверей, небрежно прислонившись, сидел молодой человек в алом одеянии. Его черты лица были прекрасны, словно сошли с картины, однако манеры совсем не вязались с этой благородной внешностью: в зубах он зажал какой-то листок, а закинутая нога на ногу мерно покачивалась в такт тряске экипажа.

Слуга-возница старался править осторожно, чтобы карета шла как можно ровнее.

— Фэн Юэ, впереди толпа. Сходи разузнай, что там стряслось.

Самого человека не было видно, послышалось лишь короткое: «Слушаюсь».

Спустя мгновение перед каретой возникла черная тень.

— Наследный принц, впереди люди из лесов и озер, прибывшие на церемонию Сыту Ханьи. Говорят, что первым делом после вступления в должность Сыту Ханьи ради Бай Фэйсю расторг помолвку со своей невестой. А его невеста — не кто иная, как Хозяйка Долины Юнь, исчезнувшая три года назад. И теперь все эти люди ждут своего шанса, надеясь, что «жабам удастся отведать мяса лебедя».

— О, а я слышал, что невеста Сыту Ханьи — редкостная уродина?

— Наследный принц, всё совсем не так. Слухи среди тех людей гласят, что она прекрасна, словно небожительница, сошедшая на землю, и даже превосходит своей красотой собственную мать, которая когда-то звалась первой красавицей в мире. Более того, говорят, что её мастерство в боевых искусствах достигло непостижимых высот!

Глаза мужчины в алом одеянии мгновенно вспыхнули:

— Как любопытно. Этот Сыту Ханьи, похоже, и впрямь лишь пустышка в красивой обертке. Человек три года жил прямо у него под носом, а он ни на йоту её не разгадал. Собственными руками оттолкнул от себя такой «лакомый кусок»... Что ж, похоже, резиденция Фэн Юнь действительно обречена на упадок под его началом.

Он выплюнул лист, который жевал, спустил закинутую ногу и звонко хлопнул возницу по плечу:

— Пошел! Мы тоже отправимся взглянуть на эту красавицу!

Слуга-возница бросил взгляд на свое плечо, которого коснулся господин; преисполнившись чувства «высочайшей милости», он стал править лошадьми еще усерднее и сосредоточеннее.

У Фэн Юэ невольно дернулся уголок рта. Его Наследный принц и впрямь обожал смотреть на красавиц — но именно «просто смотреть».

Фэн Юэ устремил взор вдаль, где по горной тропе неспешно спускалась карета. Разглядев на ней эмблему благоприятных облаков, он слегка прищурился. Столь высокий стиль и открытость...

— Наследный принц, карета Долины Юнь прибыла.

Молодой человек в красном тут же вскинул голову, его глаза наполнились азартом и предвкушением.

В это же самое время толпа, томившаяся в ожидании у подножия горы, внезапно заволновалась. Люди засуетились, начали подталкивать друг друга локтями и плотным кольцом стягиваться к дороге.

http://tl.rulate.ru/book/4928/156201