Готовый перевод I Became The Male Lead’s Female Friend / Я стала подругой главного героя (KR): Глава 9

С тех пор отец делал всё, чтобы завоевать расположение матери.

Каждый день он тайком посылал ей букеты, следил за дворянами, которые проявляли к ней интерес, а когда стало совсем тяжело, даже обратился за помощью к герцогине Баузер.

— Так значит, отец давно знал вашу мать?

— Моя семья была близка с Эйверином.

— Можно сказать, что они были друзьями детства?

— Ну, не совсем… но…

К счастью, герцогиня, не проявив ни малейшего интереса к отцу, охотно согласилась помочь. Она подошла к матери, которая как раз нуждалась в компании ровесницы, и так они стали друзьями, потому что, как ни странно, их характеры хорошо совпали.

— Позже я сама призналась. Я не подходила с чистыми намерениями.

— Я тоже много помогала Шарлю, так что всё было нормально. Хотя твоему отцу было немного стыдно.

— Вот, Аделио был дураком. Твоя мать давно уже была влюблена в него, а он даже не замечал.

Дальше рассказ герцогини продолжался, как поток. Она с радостью пересказывала все нелепости, которые совершал отец, в то время как тот с красным лицом пытался скрыть неловкость.

Но как только слуга принес еду, разговор на некоторое время прервался. Однако, за вкусной трапезой не могло не быть приятных разговоров.

Мать и герцогиня, погрузившись в воспоминания, продолжили весело беседовать. Отец, как человек того же времени, тоже иногда подключался к разговору.

Так как разговор начал превращаться в сплошные воспоминания, нам с Лудриком пришлось оказаться в стороне.

Сначала мне было интересно слушать их рассказ о романах родителей, но когда начались темы, которые знали только они, я быстро потеряла интерес.

Я стала смотреть на еду перед собой и невольно обратила внимание на Лудрика.

«Интересно, он тоже ест с аппетитом?»

Из-за того что я была поглощена рассказом родителей, я немного забыла про Лудрика и начала переживать, не почувствовал ли он себя одиноко.

Я осторожно взглянула на него и заметила странную картину.

«Что он делает?»

В отличие от меня, жадно поглощавшей еду, Лудрик уставился в свою тарелку, не двигаясь.

Я подумала, что, может, ему не нравится еда, но, посмотрев внимательнее, заметила, что его тарелка почти пуста, а осталась лишь горсть зелёного горошка.

«Горошек?»

Вдруг мне пришла в голову мысль, и я снова посмотрела на Лудрика.

Он был сосредоточен исключительно на горошке на своей тарелке, и его лицо выражало полную серьёзность. Как сильно он был сосредоточен, что даже не заметил, как я его пялюсь.

Лудрик аккуратно взял вилку и постарался приподнять один горошек. Он долго смотрел на него, как будто размышляя, и затем, наконец, положил его в рот.

Он немного сморщил лицо, но, не пережёвывая, проглотил его. Затем снова с унылым видом уставился на свою тарелку. На тарелке оставалось ещё пять горошин.

Если бы адмирал Исин имел 12 кораблей, то Лудрик остался с пятью горошинами.

Я, наблюдая за тем, как он с таким напряжением ест горошек, тихо подумала.

«Он не может есть горошек.»

Его вид был одновременно трогательным и милым, и мне пришлось сдерживать смех, пряча его за рукой.

Однако Лудрик выглядел безмерно серьёзным. Он с трудом проглотил один горошек, а на тарелке оставалось ещё пять. Его лицо было напряжённым, и он продолжал смотреть на горошек, как будто это был последний бой.

Я тихо наблюдала за ним, делая вид, что не замечаю.

«Если не нравится, можно просто не есть.»

Здесь, в этом месте, никто бы не осудил его за то, что он капризничает в еде. Мои родители вряд ли стали бы заставлять его есть, если бы это не было опасно для здоровья.

Герцогиня Баузер, скорее всего, не была бы строгой, а если бы она и вмешалась, то мама, наверное, остановила бы её. Так что, возможно, ему не нужно было продолжать есть, если ему это не нравится.

«Должна ли я ему сказать?»

Я немного сомневалась. С одной стороны, я могла бы сказать Лудрику, чтобы он не мучился, а с другой — мне было забавно наблюдать за его мучениями.

Но если я оставлю всё как есть, он может так и не попробовать другую еду, а лишь доесть эти пять горошин. Это же просто несчастье для такого изысканного ужина!

Неужели не жаль его?

В конце концов, я решила сказать правду и наклонилась немного к Лудрику, чтобы шепнуть.

— Если не нравится, можешь не есть.

Похоже, он не ожидал, что я заговорю, потому что, услышав мой голос, он неожиданно вздрогнул и вытянул плечи.

Потом, поняв, что я имею в виду, он замер, как будто растерянный, и начал быстро моргать.

— А, ну, это…

Он покраснел, как будто не знал, что делать, и выглядел совершенно растерянным.

Я задумалась, может, он переживает, что герцогиня заметит его нерешительность, и указала пальцем в сторону родителей.

— Они сейчас разговаривают, наверное, не заметят.

— Не-не, просто… я…

— Если ты положишь это в соседнюю тарелку, никто не заметит. Вот так.

Я, улыбаясь, показала ему, как я часто маскирую свои предпочтения, но чем больше я говорила, тем ярче становилось его лицо.

Пока я пристально наблюдала за ним, он не мог даже взглянуть мне в глаза и отворачивал взгляд. Это начало вызывать у меня подозрения.

«Значит, ему стыдно, что он не может есть горошек?»

Как он всё это скрывает, пытаясь не показать, что у него есть такие проблемы? Впрочем, давление из-за того, что не стоит капризничать, тоже, возможно, сыграло свою роль.

Но на этом фоне его отчаянные попытки скрыть свою проблему выглядели скорее как стыд за то, что он не может есть горошек.

И вот, подтверждая мои подозрения, Луидрик, который до этого мучился с ответом, наконец начал оправдываться.

— Я, я… не то чтобы не люблю, просто… это…

Он явно был так смущён, что не мог выговорить ни слова. Я, улыбаясь, посмотрела на него и решила поддержать его в его смущении.

— А, значит, ты не то чтобы не можешь есть, но сегодня тебе трудно, да?

— Да-да! Сегодня немного сложновато… с этим.

Он торопливо кивнул, и это было настолько мило, что я чуть не рассмеялась. Сдерживая улыбку, я старалась выглядеть спокойной.

— Вот ты какой, Луидрик. Я вот тоже не могу есть некоторые вещи.

— Ты, Далия?

— Да, я не люблю перец.

Моё неожиданное признание привело его в замешательство. Он удивлённо открыл глаза, как будто не ожидал, что я скажу нечто подобное.

На самом деле, я не могла сказать, что не переношу перец. Хотя я действительно не люблю его, я не была такой неприязненной к нему, как Лудрик к горошку.

Но если кто-то первый показывает свою слабость, становится проще с ним общаться.

И, как я и думала, он, услышав моё признание, неуверенно покачал головой, а затем, словно решив что-то, сказал с серьёзным лицом.

— На самом деле… я тоже не могу есть горошек.

Я не могла удержаться от широкой улыбки, хотя и была излишне довольна.

— О, как здорово! Значит, Лудрик тоже что-то не может есть, как и я.

— Да-да… Простите, что соврал.

— Всё в порядке. Я всё равно всё знала.

Однако, если бы он узнал, что я всё это уже поняла, он, наверное, расстроился бы. Я решила притвориться, что ничего не знаю, и наивно продолжила.

— Ничего страшного. А вот скажи, Лудрик, ты можешь есть перец?

— Что? Да, могу.

— Ну тогда…

Я тихо посмотрела на родителей и понизила голос.

— Хочешь обменяться?

Он приоткрыл рот, как будто не понимая, что я имела в виду.

Он выглядел как ребёнок, который никогда не осмеливался ослушаться родителей, и я немного задумалась: «Правда ли мне стоит это делать?»

Но на самом деле, в его возрасте лучше научить его хотя бы немного выходить за рамки и не быть слишком хорошим.

Так что я решила воспользоваться моментом и немного нарушить правила. С усмешкой я указала на наши тарелки поочерёдно.

— Ты не можешь есть горошек, а я не могу есть перец. И как раз я люблю горошек. Как тебе идея?

— Но…

Лудрик снова посмотрел на герцогиню с тревогой, как будто сомневался, можно ли так поступить, и не будет ли за это наказания.

Я понимала его страх. В Северных землях его, возможно, бы сильно наказали за такую мелочь, если бы он показал свою слабость.

Но здесь, в Эйверине, это совсем не так, и никто не осудит его за маленькие слабости. Так что я решила поддержать его в этом лёгком нарушении.

http://tl.rulate.ru/book/48815/6201628