Готовый перевод Little One Tears the Villain’s Script / Малышка рвёт злодейский сценарий [Завершено✅]: Глава 83.2. Вор Аромата

Сейчас Цзян Сяомань была уже взрослой и долгое время изучала боевые искусства. Она была совсем другой, не то, что тогда.

Её дедушка был так стар и не имел сил, а она сама превратилась в злодейку. Больше не было необходимости уважать старых и любить молодых, Цзян Сяомань точно могла его побить!

Но этот мужик стал ещё хуже! У него были плохие мысли не по отношению к ней, а по отношению к Аромату!

Это просто непростительно!

Цзян Сюмэй посмотрела на Цзян Сяомань и холодно сказала:

— Тебе не позволено копировать меня!

Было очень некрасиво говорить, положив руки на талию.

— Ох... — недовольно ответила Цзян Сяомань.

Взрослые были плохими. Они знали, что вели себя вульгарно и некрасиво, но им разрешалось быть такими, а детям — нет.

Цзян Сяомань была недовольна.

Она не могла положить руки на талию и считала, что не будет выглядеть крутой, поэтому могла только сидеть рядом с бабушкой и в гневе смотреть, как та ругалась.

Цзян Сюмэй бушевала, как торнадо, отгоняя от себя людей, когда открывала рот.

Так совпало, что именно сегодня Цзян Син привёл детей на осеннюю экскурсию. Цзян Сюмэй не хотела пугать детей, иначе это вызвало бы ещё больший переполох.

Не то чтобы она не хотела показывать уродливую сторону своей семьи, просто боялась, что дети, увидев что-то плохое, научатся плохому.

Кровь отхлынула от лица Хун Синго, он упал на колени и взмолился:

— Сестра, моя родная сестра, неужели ты так жестока, что будешь смотреть, как я умираю в одиночестве? У меня действительно не было другого выхода, кроме как прийти к тебе! Ты уже одевала меня и приносила мне еду, мы же кровные родственники!

Цзян Сюмэй некоторое время молчала, её лицо немного перекосилось.

Она продолжала молчать, и Хун Синго еще больше воодушевился. Он подошёл ближе и, стоя на коленях, обнял её за ноги, плача и умоляя о пощаде.

У семьи Цзян теперь было большое дело, и если только он сможет смягчить её сердце, если только немного супа просочится между её пальцами, то этого будет достаточно, чтобы жить без забот!

Сердце Хун Синго разгорелось, и он уже собирался сказать ещё несколько ласковых слов, чтобы полностью развеять защиту Цзян Сюмэй.

Но не успел старик подумать, что сказать, как получил удар в грудь.

Цзян Сюмэй оставалась Цзян Сюмэй, очень свирепой в бою.

Хун Синго лежал на земле, держась за грудь. Его лицо стало глупым, так как он не понимал, что произошло.

Вроде бы всё было хорошо... Почему же все вдруг перевернулось с ног на голову?

В ушах раздался голос Цзян Сюмэй:

— Позволь сказать тебе, Хун Синго. То, что я позволяю тебе сейчас находиться здесь, объясняется тем, что у нас одни и те же родители. Помнишь, когда мне было десять лет, ты хотел продать меня в невесты старосте деревни Лай Цзытоу, обменяв на мула, чтобы он мог тебя возить? Какая я тебе сестра? Я даже не стою столько, сколько стоит мул!

— Это, это произошло, когда я был молод и невежественен!

— Тьфу! Когда мне было 16 лет, наши родители хотели продать меня ради твоего приданного! К счастью, я быстро убежала. Вся семья была жадной и ленивой, хотела хорошо поесть, но ленилась работать. У всех братьев и сестёр дома была только одна пара штанов, достаточно хороших, чтобы носить их на улице при встрече с людьми, и мы должны были носить их по очереди! Они хотели продать меня, чтобы получить приданое и найти тебе жену!

Чем больше Цзян Сюмэй думала об этом, тем больше ненавидела.

Что за жалкую жизнь она там прожила?

— Убирайся отсюда! — Цзян Сюмэй закончила ругаться, но всё ещё злилась, поэтому велела охраннику вызвать полицию.

— Вызовите полицию, пусть заберут его. Кража свиней — это кража. У тебя ещё есть судимость, этого достаточно, чтобы тебя посадили в тюрьму на несколько лет!

Услышав эти слова, Хун Синго задрожал всем телом и раздуплился. Он был так напуган, что не осмелился больше ничего сказать или спросить, и бросился бежать.

Цзян Сюмэй была так жестока и совсем не заботилась о нём!

Хун Синго долго не мог уйти от фермы. Он сидел на обочине дороги голодным. Подумав, старик решил, что ему оставалось только просить милостыню. Иначе ему не на что было бы добраться до дома. Он был далеко от своего дома в горах.

Старик задумался и сел на землю, скрестив ноги. Поразмыслив, в конце концов он решил сделать ещё одно дело.

Хун Синго попал в тюрьму из-за Цзян Сяомань.

Он хотел закончить то, что не успел сделать до того, как попал в тюрьму.

Хун Синго шесть лет заучивал номер телефона на плакате о пропаже ребёнка и теперь знал его наизусть.

Его никчемный сын был слишком несправедлив. Старик боялся, что если тот узнает об этом, то возьмет вознаграждение и не будет заботиться о нем.

Хун Синго решил позвонить по номеру, указанному в объявлении о пропаже человека.

В то время в объявлении о пропаже была также размещена фотография матери ребёнка в детстве. Теперь, по прошествии нескольких лет, Цзян Сяомань выросла и превратилась в большую девочку, а её лицо становилось всё более похожим на лицо матери с объявления о пропаже.

Он не мог ошибиться!

Хун Синго сразу же встал и подошел к месту, где был телефон.

Подавив волнение, он набрал номер.

— Алло, алло? — в больнице Лян Юаньцину позвонили с незнакомого номера.

Он переспросил несколько раз, но собеседник ничего не сказал.

Когда мужчина уже собирался положить трубку, раздался старый мутный голос:

— У вас в семье потерялся ребёнок?

Цвет лица Лян Юаньцина сразу же изменился.

http://tl.rulate.ru/book/47684/3186404