Готовый перевод Limited Extra Time / Дополнительное время ограничено - Архив: Глава 60

Перевод: Illianna

Редактура: Astarmina

Харон мог быть найден в трупах демонических монстров, и было ясно, что чем сложнее демонического монстра убить, тем больше был харон. Милиан всегда отдавал хароны своим войскам. Он никогда не верил в суеверия, и ему некому было их дарить. Харон, который у него был, достался от отца, бывшего герцога.

Но на этот раз, впервые в жизни, он хотел подарить харон кому-то в подарок. Хрупкая леди, которую мог унести даже малейший ветерок, вошла в его сердце незваной и заняла там место. И держала оборону.

«Я имею в виду, когда я покину это место».

Вспоминая еще один случай из того, что она сказала, его лицо стало мрачным. Было странно видеть, как она постоянно говорит о своем конце, а ее глаза при этом сверкают.

— Капитан, мы закончили подготовку! Почему вы меня ударили?

— Сколько раз я должен говорить тебе, что это не капитан? Это «мой господин»! И кто здесь докладывает!? Ты собираешься исправиться или нет?

Джарон, приспешник и охранник Милиана, закричал, шлепнув молодого рыцаря по затылку. Тот потер голову и надулся.

— Здесь только мы. В чем проблема? — сказал он.

— Ты...

— Более того, капитан даже ничего не сказал.

Кулак Джарона затрясся от разочарования, пока рыцарь продолжал жаловаться. Он почти поднял его, но вместо этого издал короткий вздох.

— Мы больше не наемники. Наш господин — герцог. Нам нужно вести себя соответственно, чтобы избежать критики в его или наш адрес.

— Цк... — молодой рыцарь цокнул языком на более мягкий голос Джарона, но послушно отступил.

Милиан посмотрел на своего старого товарища и медленно вытащил меч.

— Давайте заканчивать с болтовней и готовиться к выходу. Я думаю, подкрепление прибыло.

— Да, мой господин!

— Ух ты! Наконец-то зима! Я ждал этого целую вечность! — воскликнул молодой рыцарь, вытаскивая два меча из-за спины.

Один меч был намного длиннее стандартного, а другой короче, что составляло довольно своеобразный набор. Глаза Милиана вспыхнули красным.

— Как вы, возможно, знаете, наша первоочередная цель — герта. Вторая — понять поведение демонических монстров, — сказал он. Никогда не преследуйте демонического монстра в одиночку в лесу. Если вы столкнетесь с какой-либо проблемой, вы должны вернуться в лагерь.

— Да, мой господин!

— Если ваша жизнь в опасности, не слушайте приказов. Действуйте ради своего выживания. Конечная цель — вернуться живым.

— Да, мой господин!

Предостерегая солдат, Милиан повернулся к ним спиной. Кромка леса был мрачной и выглядела черной, как огромная голова змеи с широко раскрытой пастью.

— Пойдем.

Рыцари одновременно обнажили мечи и последовали за Милианом в лес. Тьма мгновенно поглотила их.

***

— Миледи.

— Да, Уинстон.

— Я не думаю, что ваше состояние резко ухудшилось. Но, как я говорил ранее, оно ухудшается в устойчивом темпе.

Карина кивнула. Было облегчением слышать, что ей не стало хуже. Это означало, что у нее еще есть время.

— Это фундаментальная проблема с болезнью искусства. Я ничего не могу с этим поделать.

— Да. Я понимаю. Не беспокойтесь.

Она не хотела пересматривать то, что уже признала для себя. Если подумает об этом снова, то снова найдет скрытое желание жить. Она не хотела этого.

Она хотела наслаждаться настоящим. Быть в настоящем, жить счастливой жизнью, показать своей семье, как она счастлива, и убедить их в своей ценности. Затем она хотела попрощаться с Милианом, запечатав прощание объятием.

— Буду ли меня часто тошнить с этого момента?

— Скорее всего. Но это не должно мешать вам есть. Вам станет хуже, если вы не будете.

— Даже если я ем и меня продолжает тошнить?

— Да, если люди не едят, они заболевают в течение нескольких дней. Вы не должны об этом думать.

Слова Уинстона были решительными. Карина прищурилась. Она понимала его рассуждения, но чувствовала слабость при перспективе того, что ей предстоит выдержать. Это было ужасное чувство повторять цикл еды и тошноты.

Когда пища, которую она проглотила, возвращалась обратно, она чувствовала себя несчастной.

— Это единственное, на что я должна обращать внимание?

— Да, пейте много воды и, конечно, имейте волю к жизни.

Уинстон поднял взгляд, его глаза прищурились. В отличие от того, когда он впервые увидел ее, мертвые тогда глаза теперь выглядели определенно живыми. Однако это не была воля к жизни.

Она только приняла свою болезнь и смирилась с ней.

«Ты должна жить и умереть с максимальной отдачей».

Вероятно, она думала примерно так.

— Конечно, я не хочу выглядеть уродливо перед... Милианом.

Она не хотела возлагать вину на совесть такого человека. Цель Карины заключалась в том, чтобы уйти, как будто она отправляется в путешествие. А потом, когда он не получит никаких известий, он забудет о ней. Она думала, что это лучший конец.

— Я извиняюсь перед Ферриэлем и перед вами, Уинстон. Если бы я планировала лучше, никто из вас не узнал бы.

— Это моя работа. Я работал с людьми, которые умерли, и с людьми, которые были на грани смерти. Моя работа — спасать жизни людей. Вы не должны извиняться за это, — сказал Уинстон строгим голосом.

Карина моргнула.

Голос старика, который всегда был дружелюбным, был пугающим, но не холодным.

— Я понимаю. Извиняюсь.

— Вам не нужно извиняться. Просто не говорите таких вещей снова.

Уинстон лукаво улыбнулся. Карина вернула улыбку, освещая комнату.

— Я думаю, мы могли бы попробовать более сильное лекарство. Что болит больше всего?

— Сердце и руки. Когда болит сердце, трудно дышать. Иногда болит все тело.

— Так, нет конкретного места?

— Мм, сердце болит чаще всего, — сказала Карина, нажимая большим пальцем между грудями.

Иногда ее сердце так сильно болело, что у нее возникало опасное желание вытащить его и разорвать.

— Как часто вы чувствуете боль?

— Мм, спорадически.

Карина попыталась вспомнить. Ей было слишком больно, чтобы записать точное время, когда это происходило, но, к сожалению, не было и особого шаблона.

— Я не могу точно определить, когда, и это всегда произвольно. Нет особого шаблона. Иногда я чувствую себя хорошо в течение недели, но некоторые дни я не могу нормально дышать весь день.

— Болезнь искусства — сложная болезнь.

— Потому что вы не можете ее вылечить?

— И это тоже, но у каждого человека симптомы разные. Единственный общий симптом заключается в том, что все пациенты испытывают какую-то боль. Часть тела, продолжительность и серьезность боли — все разные.

После того, как Уинстон узнал о ситуации Карины, он начал исследовать болезнь искусства больше, чем до сдачи экзамена на получение лицензии врача. Но записи либо не совпадали, либо были непоследовательными. Они были разрозненными. Вот почему даже после сотен лет никто не знал, что вызывает эту болезнь.

— Если наступит время, когда вы не сможете глотать таблетки, нам, возможно, придется использовать шприц для введения лекарства.

— Неужели?

— Да, вы будете испытывать гораздо больше боли без лекарства.

Карина кивнула. Благодаря лекарству она могла спать спокойно.

— Есть ли какое-то снотворное в вечернем лекарстве?

— Да, снотворное и некоторые обезболивающие, на всякий случай.

— Понятно, неудивительно, что я хорошо спала.

Когда принимала вечерние таблетки и ложилась спать, она просто просыпалась утром. И была менее склонна к недосыпанию. Возможно, поэтому она чувствовала себя лучше.

— Я усердно работаю с герцогом Ферриэлем. Чтобы спасти вашу жизнь, любой ценой.

Карине потребовалось время, чтобы ответить.

— Неужели?..

— Да, поэтому не сдавайтесь, миледи. Если вы думаете, что хотите жить, вы сможете жить дольше.

— Не беспокойтесь, Уинстон.

Глаза Уинстона прищурились от ее смеха. Его подозрительные глаза заставили ее неловко почесать щеку. Поскольку она не носила макияж, который был как яд для ее кожи, ее бледная кожа слегка покраснела под ногтями.

— У меня действительно нет желания умирать, как раньше. Я просто немного сожалею. Если бы я знала, что этот мир существует, я бы вышла немного раньше.

Все эти сожаления служили для нее топливом. Она сосредоточилась на том, что хотела сделать за то время, которое у нее еще было, вместо того, чтобы умирать.

Она хотела сделать как можно больше, пока у нее еще было время.

— Я почти виню себя за то, что не сделала шаг без того, чтобы это произошло. Разве я не была глупой? — добавила она с мягкой улыбкой, без следа мрака или меланхолии на лице.

Ее голубые глаза сверкали, впитывая солнечный свет и показывая ее живые эмоции.

http://tl.rulate.ru/book/45567/5707489