Готовый перевод Limited Extra Time / Дополнительное время ограничено - Архив: Глава 36

Перевод: Illianna

Редактура: Astarmina

— Вот почему я не пошла к семейному врачу... И почему пришла к вам.

— Невероятно... — тихо пробормотал Милиан, прислонившись к стене за двертю.

Он не пытался подслушивать, но комната Карины находилась рядом с его спальней. После того как сдержал кипящий гнев, он просто пытался вернуться в свою комнату.

— Очень строго отругала меня, что я незрелая. Поэтому я ответила, что никогда не хотела младших...

Проходя мимо её двери, он остановился, даже не заметив этого, когда услышал нехарактерно прямые слова через щели в двери — у него не было интереса подслушивать.

Милиан обладал честным характером и любил смело противостоять проблемам и решать их. Не обязательно в битвах с демоническими монстрами или на войнах, но в отношениях с людьми. Поэтому он собирался уйти, но её следующие слова были настолько шокирующими, что он прислонился к стене рядом с дверью.

— В тот день мама впервые ударила меня.

Истории, которыми она никогда не поделилась бы с ним, вылились наружу. Он предполагал, что у неё были непростые отношения с семьёй, но реальность, похоже, была намного хуже. И теперь он не понимал, почему его сердце болело за неё, когда он подслушивал её рассказ.

Милиан начал наконец понимать, почему она улыбалась так печально и проявляла детский восторг, гуляя по рынку. Он медленно выпрямился и направился в свою комнату. Он размышлял о причинах, почему она смотрела на него сверкающими глазами, почему вела себя как ребёнок, не умеющий ничего делать, и почему была такой замкнутой.

Она была заперта внутри гигантских стен, окружавших её — не могла их разрушить, потому что не осознавала, что находится в ловушке, поэтому ограничивала себя, словно это было естественно. Если бы кто-то точно так же заточил Милиана, он бы заметил, что что-то не так, и разрушил эти стены.

У него была уверенность и сила, чтобы сделать это. Предыдущий герцог Пастеллио возложил на Милиана ответственность и обязанности, но одновременно позволил ему испытать свободу. Но не Карина. Она была совсем не похожа на него.

Она никогда не имела возможности вкусить свободу, потому что стены, окружающие её, были единственным миром, который она когда-либо знала. Она была в ловушке, не получив шанса узнать, что неправильно. Какой бы маленький ни был её мир, даже если бы она осознала, что застряла, она не знала бы, как вырваться на свободу, потому что не знала бы, с чего начать. Прежде чем она это осознала, стена стала её миром.

«Вынужденное внимание не является настоящим».

Это была жертва, вынужденная угнетающим насилием. Милиан вздохнул. Он неожиданно услышал о её прошлом.

— Мне придётся услышать о её болезни искусства от неё самой.

Он не хотел подслушивать и об этом тоже.

Он грубо потёр лицо рукой, которая успела замёрзнуть, пока слушал. Ему хотелось вмешаться в её дела, встать на её сторону и стать для неё опорой, хотя бы до тех пор, пока она не отомстит этому придурку Ноктюрну.

Губы Милиана изогнулись в опасной улыбке.

***

Лунный свет заливал комнату через окно. Карина коротко вздохнула и тревожно потёрла лицо. Чувствуя себя в ловушке, она придвинула чайный столик к окну и достала карандаш и бумагу движениями, выдававшими привычку.

После её истории, на лице Уинстона промелькнула двойственность. Он кивнул и задал ей несколько вопросов, делая пометки, а затем ушёл, пообещав увидеться с ней на следующий день.

Она достала маленький блокнот из внутреннего кармана. Когда она перелистывала страницы, среди множества других набросков показался монстр, которого она нарисовала ранее. Она взглянула на грубую и слабую форму быстрого наброска, затем начала рисовать на бумаге, заполняя его округлыми линиями. Она нарисовала морду и вспомнила броню цвета индиго, которая блестела на солнце. За считанные секунды она нарисовала угрожающий рог, который мог легко пронзить тело.

Десятки больших и малых выступов, казалось, собрались на неровной оболочке. Чем больше она рисовала, тем более отчетливой и угрожающей становилась слабая форма монстра. Герта, демонический монстр, выглядела достаточно агрессивной, чтобы в любую минуту выпрыгнуть с бумаги. Острые зубы угрожали что-то разжевать в любую секунду, а желтые глаза сверкали. Всё ещё глядя на рисунок, Карина попыталась дотянуться до краски и остановилась.

«Ох, у меня же здесь нет красок».

Она оставила позади всё, что могло бы замедлить её. Она взяла с собой только карандаши и краски, которыми часто пользовалась. Теперь у неё не было ни мольберта, ни палитры. Кроме того, у неё было всего несколько красок и кистей, так что она не могла сразу начать рисовать.

Девушка с разочарованием посмотрела на рисунок. Она любила раскрашивать рисунки, ждать, пока высохнет краска, и особенно тот момент, когда её творение внутри бумаги впервые встречалось с её глазами, медленно выходя из бумаги в мир.

То, что выходило из её картин, всегда смотрело только на неё.

«Это странное чувство... Я ощущаю, словоо использую новорожденное создание».

Тем не менее, она хотела помочь ему. Вместо того, чтобы позволить многим людям умереть и пострадать или подвергать риску Милиана, к которому у неё возникли чувства, она предпочла сама приблизиться к смерти. Это был её выбор.

Впервые в жизни она захотела сделать что-то, чтобы помочь Милиану и обезопасить его. Его, кто был искренне обеспокоен из-за смутьянки, внезапно вошедшей в его жизнь. Она посмотрела на законченный рисунок, затем взяла бумагу и положила её в ящик стола.

«Я должна купить всё необходимое завтра».

Она не привезла с собой много денег, поэтому ей будет сложно купить всё необходимое на те, что у неё сейчас есть, а одолжить деньги у Милиана казалось слишком...

«Неловким».

Краснея в лунном свете, Карина коснулась щёк. Она всё ещё была дочерью графа. Она не могла просить денег, потому что не может позволить себе принадлежности для рисования.

— Хмм...

Она не пыталась быть гордой. Если бы это было для её рисования, она бы не возражала попросить о помощи. Но она не могла заставить себя попросить его. Не хотела его благотворительности или сочувствия. Если это была бесполезная гордость, пусть так и будет. Как она могла поступить иначе, когда её сердце уже освободило место для него?

— Ах! — Карина порылась в ящике стола и достала маленькую деревянную шкатулку.

Она не выглядела роскошной, но была выполнена аккуратно. Когда она осторожно открыла крышку, в ней обнаружилось маленькое украшение, которое сверкало ещё ярче в темноте — это было ожерелье от Милиана, в центре которого находился странный камень, харон.

— Это северный обычай. Существует миф, что если подарить его больному человеку, выздоровеет. Я хочу, чтобы ты была здорова.

Он не сказал ничего вычурного, но его слова тронули её сердце больше, чем что-либо, что она когда-либо слышала в своей жизни. Карина осторожно положила камень, который сверкал ещё ярче в лунном свете, на ладонь.

Она не знала, было ли это иллюзией, но казалось, будто прохладная энергия передавалась от камня к ней. Это заставило её чувствовать облегчение и меньшую усталость.

— Это похоже на магию, — сказала она себе.

Карина подняла камень к лунному свету. Она повертела его, а затем осторожно положила обратно в шкатулку, опасаясь сломать его. Поместив коробку рядом с незаконченной картиной герты, она осторожно встала.

Было уже раннее утро, наполненное лунным светом и тишиной. Она взглянула на ящик, всё ещё разочарованная тем, что не закончила рисунок. Затем отправилась спать.

***

— Я могла бы пойти одна...

— Вчерашний осмотр был неожиданно прерван, и мы даже не успели зайти к портному за зимней одеждой, — Милиан пожал плечами и плавно поднял Карину в карету. Когда он это сделал, она напряглась. Он что-то сказал кучеру, а затем сам сел в экипаж. — Полагаю, ты не смогла проснуться этим утром.

— Прости?

— Я не чувствовал твоего взгляда этим утром, — сказал он с усмешкой.

Лицо Карины стало ярко-красным, потому что было несложно догадаться, что он имел в виду. Он ссылался на то, как она рисовала его во время утренних тренировок.

http://tl.rulate.ru/book/45567/5707377