Готовый перевод This game is too realistic / Эта игра слишком реалистична: Глава 225 — Правильное применение зенитки

Глава 225 — Правильное применение зенитки

Северные ворота Долговечной Фермы.

Внезапная пальба, словно хлопки петард; свистящие в темноте пули, разрывы, вспарывающие ночь, — будто ад трубит к атаке.

— Вперёд!

— Штыками кишки им наружу! Головы — на кубки!

— Резать!

— Грабить!

— Рвать их на куски!

Ночной налёт раскрыт.

Налётчики перестали таиться.

Первым, взбивая темноту криком, шёл коротко стриженный мужчина. Он выхватил пистолет десятника и, орудуя курком, лихо палил в сторону стен.

Струйка силуэтов поднялась из снега: шакалы, бросившиеся на добычу, с хищным воем рванули к северной стене.

Стычка вспыхнула мгновенно.

На бетоне стены и на башне — меньше четырёх гвардейцев. Застигнутые шквальным огнём врасплох, они с первой же очереди положили двоих.

Двое остальных тут же прижались за зубцами — головы не поднять.

По Ферме взвыли сирены.

Дежурные расчёты схватили оружие и, как репетировали десятки раз, заняли огневые точки.

В отличие от «гиен» из развалин, эти налётчики были обучены, вооружены армейскими стволами и били свирепо. Помимо магазинных «Открывашек», у них работали автоматы и пять–шесть ручных пулемётов.

Даже когда Плоскогуб подмёл людей и смело выскочил на стену, вал заградительного огня и сотня с лишним штурмующих давили чудовищно.

Одна стена без траншей — с таким числом штурмующих не удержит.

Под прикрытием задних стволов одна десятка налётчиков первой переползла занесённую траншею и подкралась к самому основанию стены — меньше двадцати метров.

— Коктейли!

— Швырять!

Коротко стриженый заорал, и добрый десяток бутылок вспыхнули в руках — огненный дождь взвился к трёхметровому бетону.

Огнища рванули вверх.

Реального урона было немного, но хаоса хватило.

Классический налётчицкий приём: огнём дробить оборону, выжигать укрытия, сжимать тактическое поле и втыкаться клином в тонкое место.

Отчасти сработало.

Бутылки летели всё чаще, огонь резал стену на сектора. Молодой гвардеец, рискуя шкурой, ворвался на башню, сменил павшего товарища, развернул ручник и полоснул по полю… и через пару секунд улетел с башней от пусковой «трубы», прилетевшей из тьмы.

Башня полыхнула.

— Твою ж! — выругался Плоскогуб и метнул «деревянную» — с выдранной чекой — ручную гранату.

Взрыв ушёл в снег фонтаном, одного налётчика развернуло в сугроб.

Но против валящего моря эта граната — как камешек в прибое.

Десантники с ПП ворвались почти в упор, сняли «трубу» с плеча — и двинули «Кулак» в створ ворот.

Ракета с руку толщиной пробила в железной створке дыру, но лист не своротила.

Неудача не остудила запал: под стены тут же побежали с закладками.

Со стены ответили огнём, срезали двух подбежавших — и сразу же легли, прижатые дальними очередями.

— Их слишком много!

Раненый, прижавшись к зубцу, держал за истекающую кровью руку и крикнул офицеру неподалёку:

— Господин! У ворот закладка!

— Достанешь?

— Пробовал… давят!

Плоскогуб стиснул зубы, не раздумывая, взревел:

— Всем — откат!

— Пусть сами лезут в пасть!

За северными воротами — стройплощадка: занесённые сугробы кирпича и недостроенная общежитие.

Дом возводили под временное расселение, да пурга сорвала сроки: две полные плиты, третья — стеной наполовину.

В качестве опорного узла — идеально.

Плоскогуб дал очередью по просвету, стянул на себя огонь ручников.

Как только бойцы ушли к лестнице, он кинул последнюю «деревянную» и, включив экзоскелет, спрыгнул со стены — следом за своими, на соединение.

И почти в тот же миг у северных ворот ухнул закладной заряд.

Жар и пламя взметнули створку, снег взрыхлило метра на два.

Пролом увидев — налётчики завыли радостно и ввалились внутрь.

Хорошо, что со стены ушли вовремя.

Чуть замешкай — и тебя снимут в спины, а наверху из тебя сделают «воробья» — на растерзание.

Откатившись в общежитие, гвардейцы перевели дух.

Пока налётчики растекались внутрь, Плоскогуб собрал оставшиеся три с лишним десятка и обвязал дом новой линией обороны.

Часть — внизу вокруг коробки, часть — на окнах с ручниками. Перекрёстным огнём встретили ворвавшихся.

Минут за десять бой вошёл в раж.

С обеих сторон у северной стены — рубка; по десятку трупов с каждой — и глаза горят, уже не до страха.

Держались жёстко, дух высокий.

Но — числом, железом и опытом налётчики давили.

Многие у них прошли мясорубку под хоругвями Львиного Клыка — от центра Речной Долины до нынешних окраин; посёлки жгли десятками.

А в гвардии — полно новобранцев после смотра: кто-то из беженцев, кто-то из соседних поселений.

Кто-то нюхал порох, но большинству — первый бой.

И это не «стрельбище из траншеи».

Тут резня дышит в лицо, огонь шипит у ноздрей, порох горчит до горла.

Мелькают только вспышки — цели не различить.

Когда всё больше налётчиков просачивалось через ворота, гвардейцам пришлось сжимать круг, пока совсем не ушли внутрь общежития.

Казалось, исход уже ясен.

Ещё несколько минут — и всё.

Серый Волк, с биноклем, глянул на Ферму и усмехнулся уголком рта:

— Стая кур.

Победа пришла быстрее, чем он ждал.

Про «Чёрную Змею», которой эти «синие» дважды сломали зубы, он слышал и готовился к тяжёлой баталии: тщательно планировал, сутки пас поле — и лишь затем дал отмашку на ночной штурм.

А в итоге увидел, что перед ним — желторотые.

Потеряв меньше десятка, его ребята наскоком ввалились внутрь, выметая стену и башню.

Это что, штурм?

Дар речи зря тратил!

У ног гиена оскалилась, сдавила в горле низкое шипение: глаза — кровожадным огнём.

Пахнет смертью.

Сегодня будет мясо.

— …Странно, — разведчик с белой повязкой на плече нахмурился. — Я был уверен: людей у них семьдесят–восемьдесят. А по огню — от силы сорок.

Он не первый день в дозоре; ошибается редко — но не вдвое же.

С другой стороны Серого Волка плечистый громила даже не прятал усмешки, глядя на полыхающую стену:

— И все — салаги. Видал, как отступали? Прямо штаны мокрые! Ха-ха!

Это был Ван То — правая рука Серого Волка, пришёл с ним ещё в те наёмные, до племени. Стреляет лихо — и к тому же Пробуждённый.

Каждый шрам на рельефных мышцах — про битву.

Глядя, как их братки «паровозом» шьют стену, он потер руки и глянул на командира:

— Босс, ну пусти и меня!

Опоздаешь — косточки обглоданные останутся.

Пять десяток в резерве держали на случай выхода гарнизона через боковые ворота — чтобы сорвать им обход.

Но судя по тому, как тонет передок, людям врага не хватает даже на фронт. Сейчас рвать силы на обход — равносильно глупой смерти.

Похоже, конец-то близко.

Серый Волк опустил бинокль, подумал чуть — и скомандовал:

— Возьми десятку, вдоль восточной стороны тихо обойди к югу. Чтобы ни один не ушёл.

— Бей, когда полезут из дверей.

— И оставь двоих живыми — спрошу.

Гнать беглецов?

Лучше работы не сыщешь.

— Есть!

Ван То резво понёсся вниз, к своим.

Стая была на взводе: штыки насажены, взгляды на юг — руки чешутся.

— За мной! — рявкнул Ван То. — Добычу не выпускаем!

…

Бежать было некуда.

Дом окружён; гвардия — заперта.

И никто не собирался бежать.

Северные ворота они уже сдали.

Если сдать и дом — укрытий больше нет; налётчики займут всё.

Это — последний рубеж.

Под жёсткий обмен огнём враг занял боковую лестницу и швырнул наверх гранату.

Вспышка!

Стрельба наверху стихла; штурмовики скорчились — и рванули на пролёт… как вдруг из тьмы сбоку ударили очереди.

— А-да-да-да-да! — Хвостик, ворвавшийся по тылам, полоснул по стене из «Серпа» и, для пущей мощи, озвучил очередь ртом.

Пули слепо визжали.

Страх вселяла не только канонада «полной мощностью», но и рой каменной крошки, бьющей из стены.

Штурмовики вздрогнули, решив, что пришла подмога, и тут же залегли, узлами вжимаясь за любые бугры, — и вскинули стволы на вспышки.

Очереди проносились у Хвостика по рукавам.

Сыс успела — ухватила сорвавшегося вперёд за ворот.

В тот же миг коса пуль взбухла по переднему кирпичному штабелю — посыпалась красная крошка обломков.

Лёжа под лёгким, головы не поднять.

Хвостик, прижавшись к кирпичам, зло проворчал:

— Чёрт! Вот бы моего медведя сюда!

— Опаснее было бы, — отрезала Сыс.

Отпустив ворот Хвостика, она метнула взгляд на карту в VM, собираясь прикинуть ход, — и вдруг удивлённо вскинула бровь:

— Упс. Как я могла забыть такую мелочь.

— Что? — Хвостик тут же повернулся.

— Ничего. Уже не важно, — Сыс кивнула на юг. — Подмога пришла.

— Так скоро?!

— Глянь туда. — Сыс указала на дом у южных ворот. — Помнишь? Там точка сохранения.

Да, людей тут меньше, чем на Форпосте. Зато в такую погоду на курьерках торчат в основном «ноги» — боевики.

Пока наверху всё кипело, в южном блоке одна за другой щёлкнули крышки девяноста с лишним капсул.

С шипением вышел воздух; из проёмов полезли сонные, но злые лица.

Боевой Атмосферник: — ММП, я ем! У разраба семья-то есть?!

Я-самый-чёрный: — Быстро-быстро! У меня доставка остывает! Я за двадцатку брал!

Боевой Атмосферник: — Цюаньшуй где? Псина, веди взвод!

Командир Цюаньшуй, натягивая экзоскелет, едва не поперхнулся:

— Твою… так с батей разговаривать?!

— Поменьше кислороду, — щёлкнул предохранителем Атмосферник и закатил глаза. — Ты в этом железе вперёд хоть раз бегал?

— Да ни хрена ты не шаришь! — Цюаньшуй матерясь затягивал ремни и впрыгивал в ботинки. — Лягу — кто командовать будет? Ты?

Снаряга — тут же, рядом с капсулами.

Через полминуты часть уже вылетела на улицу, другие — строились.

Цюаньшуй оглядел по-быстрому: ровно двадцать штыков — как раз на две десятки.

— Группа «А» — с Атмосферником к общаге, гасим и вытаскиваем NPC! «Б» — за мной: вдоль восточной стены в обход, цель — северные ворота, перерезаем отход!

— Эти псы решили сыграть в ночной рейд? Сейчас покажем, что такое настоящий «карман».

Рёв одобрения.

Особенно у Я-самый-чёрный — тот от радости две пули в потолок отправил:

— АО-АО-АО!

— Рвать их!

…

В километре севернее Фермы.

Слушая нескончаемую канонаду, Серый Волк щёлкнул ржавым крышечным часовщиком и нахмурился.

С тех пор как проломили ворота — прошло полчаса; Ван То ушёл уже тоже давно.

По логике, бой должен был схлопнуться.

А вместо этого — лишь нарастает. И конца не видно.

Подмога?

Не может быть…

От центра Цинцюаня — не меньше десяти километров; снег местами по колено. Даже с транспортом — пешком не быстрее.

Даже если они стартанули в первую секунду — час минимум.

И это ещё если у них вообще есть кому идти.

С неба, что ли, свалятся?

— Почему ещё не добили? — Серый Волк ощутил тяжёлую занозу в груди: чутьё шептало — десять штурмовых десяток захлёбываются.

Он вскинул бинокль на Ферму.

Стена закрывала обзор — внутри не увидеть.

И в этот миг в поле зрения влетели силуэты: несколько человек, панически ломясь, вывалились из пролома.

Серый Волк моргнул.

Узнав лица и снарягу, он вытаращил глаза так, что те едва не выпрыгнули.

Это были его.

— Босс… похоже, на передке… не очень, — разведчик сглотнул. Дурное предчувствие терзало его давно, но он молчал.

Теперь — только сильнее.

— Что за… — зарычал Серый Волк. — Сотня штыков!

— И вы, гниды, против сорока салаг вот так… в кашу?!

— Клац…

У его ног гиена ощетинилась, в горле — резкий шипящий вой.

Он, раздражённый, только отмахнулся:

— Подожди. Скоро твоё мясо.

Зверь скуля потянул зубами за штанину, но Серый Волк пинком отмахнул её и шагнул к четырём своим десятникам:

— Поднимайте людей.

— И этих двоих — в расход.

— Есть!

Четверо командиров рванули, ведя жгучих нетерпением бойцов, — на северные ворота.

Серый Волк вытащил сигнальную ракетницу и дал выстрел в небо.

Эту «сигналку» лично дал ему тысяцкий Львиный Клык — велел, взяв крепость, немедля дать знак: поддержка пойдёт эшелонами.

Чуть рано — да время пришло.

Фосфорная искра повисла в вышине, как маяк.

Серый Волк сощурился на Ферму: беглецов уже расстреляли, сорок с лишним подступали к воротам — вот-вот ворвутся.

И тут, из ночи, с восточной стороны, вспыхнули два фонаря — и понеслись к ним.

— Босс! Грузовик! — взвизгнул разведчик первым.

Серый Волк дёрнулся, вскинул бинокль — по снежной целине шёл грузовик.

Постой…

«Шёл»?!

Скорость — откуда?!

Присмотревшись, он понял: под рамой — никаких колёс. Две чёрные… гусеницы? И резиновые?!

Лицо у Серого Волка побелело.

Особенно когда он разглядел, что на платформе.

Четыре толстых ствола, сведённые в блок, — глядели прямо на северные ворота, на его людей на гребне стены и на сорок с лишним, скучившихся у пролома.

Грузовик забрался на пологий бугор и замер.

Квадроблок в кузове плавно выровнялся.

Миг — и…

Пламя из жерл хлестнуло за раз.

Гулкие «пум-пум-пум» разнеслись над снежной равниной; оранжевые трассеры, как копья, проткнули ночь, и за считанные секунды на снег у ворот рухнули десятки осколочно-фугасных.

Прятаться — некуда и некогда.

Сорок с лишним у прорехи — как комары, прибитые о стену. Ни крика — росчерк стали, и поле легло, скошенное под гребёнку.

— Нееет!

Серый Волк взвыл, кровью налились глаза, горло осипло — будто в грудь вдавили ледышку.

Это были его кости.

Его люди, выношенные месяцами.

И теперь — в пыль.

Тех, кто держал стену, ослепила внезапная буря огня; ошалев, они прыгали вниз как попало.

Бой перевернулся.

Пальба стала истеричной, как в предсмертной судороге.

Центр схватки стянуло к воротам; всё больше беглецов, в ужасе, ломились из пролома.

Но снаружи их ждал кошмар.

Посреди белой пустоши — одинокая крепость; кругом снег, даже траншеи утонули.

Квадроблок в кузове уже зарядился.

Дальше будет резня.

Глядя на этот ад, Серый Волк ощутил ледяной ком в горле; слабость и холод пробили до костей — будто снова увидел северные пекла.

Рядом разведчик затрясся:

— Бо-босс… мы… ещё идём вперёд?

«Вперёд»?

Чем?

Серый Волк криво усмехнулся, глянув на северо-запад — в сторону района Юйму, километров девять.

Там, в чаще, не пройдёт транспорт. Проберись — и, глядишь, дойдёшь до Юаньси, к своим.

А дальше?

Он перевёл взгляд на медленно тающий в небе огонь сигнальной ракеты и сказал тихо:

— Ты — на северо-запад. Через лес — выйдешь.

Разведчик застыл:

— А вы?

Серый Волк глянул на юг:

— Я — прикрою.

http://tl.rulate.ru/book/44286/8625968