Пролог ½
Поезд дрогнул. Я быстро протянул руку и ухватился за ремешок, но пассажир ударил меня по руке справа.
- Ой, простите.
Он поспешно извинился, а находившийся рядом пассажир безмолвно кивнул в ответ. Пассажиром была молодая женщина в лёгкой одежде. Думаешь, я такой ужасный отаку? Женщина взглянула на экран смартфона в руке с выражением лица, будто она на грани того, чтобы проклясть меня. Это жутковато. К тому же, теперь боюсь двигаться дальше.
- ...мне очень жаль.
После того, как извинился низким голосом, я опустил взгляд на книгу в мягкой обложке, которую собрался прочесть, как вдруг голос: "Ух ты" раздался прямо за мной.
Простите. Я положил книгу в сумку.
Когда я повернулся, я увидел мужчину с коротко постриженными волосами, слегка уставившегося на меня. На нём была рубашка-поло с горизонтальными полосками и двойные джинсовые шорты. Загорелое лошадиное лицо казалось знакомым.
- Ты же...
Я думаю, мы учились в одной школе. Но не могу вспомнить имя. Слишком обгоревшее, затемнённое лицо заставило меня смеяться.
- Давно не виделись, чувак! Ты тоже здесь с тех пор, как окончил школу? Как твои дела?
Голос был громким. Женщина рядом с нами с раздражением пристально смотрела на нас. Я ходил с ним в старшую школу.
И всё же. Я не могу вспомнить имя. Мы были довольно близки, наверное? Мне кажется, что я с ним давно знаком. Это были такие поверхностные отношения.
- А, точно, между тем....
Смутно отвечая, я случайно посмотрел на руку своего одноклассника и увидел его смартфон. Последняя модель Эйфона. Более того, это, наверное, самая дорогущая модель. Что-то появилось на экране.
- Игра^?
- Вот. В последнее время я пристрастился к этому. Если так подумать, ты ведь мало что знаешь об играх, ведь так, да?
- Нет, не совсем, но...
Я ответил неохотно, и пожалел, что положил книгу в сумку. Это заставило меня чувствовать, что я хочу продолжить разговор. Я бы лучше почитал книгу.
Одноклассник засунул смартфон в бедренный карман, и бросил взгляд по диагонали вверх. В конце концов, он ищет тему для разговора. Вот это лицо.
- Всё ещё жарко.
- Да, ты прав.
- Что, собираешься пойти куда-нибудь поиграть?
- Ну, можно и так сказать.
По какой-то причине я солгал. Как обычно.
Сегодня субботнее утро, так что народу здесь немного. Свободного времени было достаточно.
- Что ты тут делаешь?
- Я встретился с девушкой, на свидании вслепую, поели в кафе, сходили в аквапарк, и типа того. У меня не так много девушек было.
- Хм....
Если взглянуть на одноклассника, то сумка на плече, которую он носит, была - Louis Vuitton. Это дорогой бренд, как и одежда. Познакомился с девушкой вслепую. Встречается на выходных. Всё звучало настолько нереально, но, как часто бывает с мужчинами, сегодняшним партнёром оказалась просто "обычная девушка".
Хорошая идея иметь человека, которому в следующем году стукнет тридцать, который ищет шанс с кем-нибудь познакомиться. Кстати, как там свидание?
Хорошо? Свидания. Это свидание. Ты почувствовал себя студентом. А? Так это то, что делают люди. Я немного запутался. В конечном итоге, у меня нет никакого опыта.
Если бы я мог, я бы сказал этому человеку. Мужчина, с которым ты встречаешься, не очень-то и похож на мужчину.
Я держал свой разум близко к нирване, и хотел рассмеяться из-за его разговора. Это было похоже на искупление. Поезд остановился, и я наконец-то смог хорошо посмеяться.
- Моя станция.
- Понятно. Я позвоню тебе, так что, давай выпьем в следующий раз. Увидимся позже.
- Ага. Увидимся позже.
Позвонит? Я даже не знаю твоего номера телефона. Как ты это сделаешь? Мне все равно.
Я сошёл с поезда и поспешил к лестнице. К тому времени, как я спустился по лестнице, и прошёл через кассу с билетами, я весь вспотел. Когда я покинул станцию, яркий солнечный свет охватил меня, и я почувствовал будто задыхаюсь от этого воздуха.
- Ты что, пытаешься убить меня?
Я побежал в тень, и мои ноги издали тяжелый вздох.
- Вчера я смог вернуться домой последним поездом, но... Не думаю, что так будет и сегодня. Завтра тоже...
Девушка из женского студенческого колледжа проходя мимо меня, бросила презрительный взгляд. Да, да, да. Мне жаль, что это отвратительно. Я знаю. Я в курсе. Я привык к тому, что меня тошнит, но это тяжело.
У меня случился сердечный приступ, и я достал телефон из сумки. На экране смартфона были выложены различные иконки приложений. (Игра^^) иконка приложения привлекла моё внимание. Не нажимай её. Не делай этого. Этого не случалось уже пару дней. Это отличное приложение, и я люблю его. Было бы лучше удалить его, но я больше ни о чём не думал.
Чтобы успокоить себя в такой слабости, я нажал на иконку с фотографиями. Сразу же были перечислены сохранённые альбомы.
Рэгдолл, Манчкин, Сомали, Шотландка, Русская голубая.
Кошки, цветные гибриды и другие. Все они являются изображениями кошек, которых я собрал с 323 сайтов.
\\0
Кошки прекрасны.
Лицо расслабляется. Думаю, на данный момент, я самый отвратительный. В любом случае мне всё равно. Что в этом плохого? Кошки прекрасны.
- Отлично.
Я в порядке. Убрал свой телефон. Как только вышел из тени, я почувствовал, что снова рухну.
Что за жара?
Жарко. Очень жарко. Если жарко, значит жарко. Было слишком жарко. И даже очень жарко. Это не похоже на умеренный климат. Это скорее похоже на тропический, даже не субтропический. По крайней мере, здесь так жарко, что жить трудновато. Солнечный свет был слишком болезненным, и я прищурился.
Сигнал пешехода впереди меня мигает. Скоро он станет красным. Я не могу пересечь дорогу, поэтому остановился. Тогда это и случилось.
Недалеко от меня стоял мальчик из начальной школы. Это опасно, подумал я, и посмотрел на дорогу.
С огромной скоростью приближались тройка белых автомобилей.
Женщина закричала. Вскоре, я увидел её. Она, должно быть, мать мальчика.
Похоже, это великий день. Роковые гудки. Звуки тормозов. Честно говоря, я был нетерпелив. Нелепо не спешить в данной ситуации. Мальчик попытался обернуться и побежать. Нет. Ты не успеешь. Слишком поздно возвращаться обратно. Нельзя так делать. Я оттолкнул мальчика с дороги.
Не успел оглянуться, как уже лежал на спине.
А?
Что со мной случилось?
Я не могу пошевелиться. Не могу открыть глаза. Я плохо вижу. Может я не успел.
Я не знаю, в порядке ли он.
Сейчас не время беспокоиться о людях.
Какого чёрта ты делаешь?
Мне хотелось заплакать. Я не могу плакать, потому что наступает тьма.
Так закончилась одна жизнь.
Воспоминания о двадцати девяти годах, прожитых мужчиной в далёком мире, пусть и не в мельчайших подробностях, но прочно запечатлелись в памяти Лани.
В детстве она наивно полагала, что это естественно. Однако, похоже, это не так. Когда она рассказывала о своей прошлой жизни, её обычно обзывали лгуньей и высмеивали. Даже собственная мать смотрела на неё с отвращением. Её ругали, били, спрашивали, действительно ли она её ребёнок.
Никто ей не верил, но Лани не лгала.
Япония, страна, где она прожила довольно несчастливую прошлую жизнь, и деревня Пома в Бийоре, где родилась и выросла Лани, слишком сильно отличались. Здесь не было ни лесов небоскрёбов, ни дорог с мчащимися автомобилями, ни людей, уткнувшихся в свои смартфоны в поездах. Поезда. Смартфоны. Социальные сети. Светофоры. Внедорожники. Всё это не плод её воображения. В прошлой жизни Лани видела всё это своими глазами и пользовалась этим. Поэтому она знала об их существовании.
В свободное время она только и думала о своей прошлой жизни. Двадцать девять лет в Японии в конечном итоге оказались напрасными. И всё же, это было лучше, чем восемнадцать лет в Поме.
Чёрт. Кто чёрт? Она сама. Лани — ничтожество.
Вообще, эти люди в этом мире ничего не понимают. Ни в основных правах человека. Ни в том, что предрассудки и дискриминация — это плохо. У них даже нет таких понятий. Им этого не понять.
— Мама… Я ненавижу тебя, — пробормотала она, лёжа в своей постели из соломы. Ненавидеть человека, которого уже нет, бессмысленно. Зато можно ненавидеть его без зазрения совести. В этом есть свои плюсы.
— Лани! — раздался резкий окрик, и дверь сарая, служившего Лани спальней, распахнулась. Опять. Каждое утро одно и то же. Как же это надоело. Лани свернулась калачиком в соломе, стараясь стать как можно незаметнее. Шаги приближались. Она уже совсем близко.
— Ты ведь уже давно проснулась, Лани!
— Иии! — невольно вскрикнула Лани. Она пнула стог сена.
— Вылезай немедленно!
— … П-п-простите, госпожа. Простите. Правда…
Лани выползла из соломы. Стоя на четвереньках, она подняла голову. В проёме распахнутой двери, освещённая лучами восходящего солнца, стояла госпожа.
Её рыжие волосы были редкостью. Её прозрачно-белая кожа, её глаза, словно стеклянные бусины, были восхитительны. В Поме её знали все. Возможно, потому что деревня была маленькой, но она всё равно выделялась. Во всех смыслах.
— Сколько раз тебе говорить, не называй меня госпожой!
— … П-п-п-простите, Миша-сама, я… я… я… нечаянно…
— И не надо добавлять «-сама»!
— … Х-х-хорошо, простите, Миша… -сан…
— И вообще, почему… — её голос задрожал. — Почему ты без одежды? Голая?
— Э? А! — Лани попыталась прикрыть руками и ногами самое важное. Но таких мест было несколько. Скрыть всё было невозможно.
— … Э-э-э… это… потому что… вчера было жарко. И поэтому…
— Быстро оденься!
— О-оденусь. Сию же минуту. А, и ещё, работа, да, нужно набрать воды, и потом…
— Воду потом, сначала выгуляй Банера. Я тоже пойду. Я за этим и пришла.
— Х-хорошо, госпожа, сейчас! — Лани поспешно исправилась, заметив её грозный взгляд.
— Миша-сама! То есть, Миша-сан!
Миша одарила Лани презрительным взглядом, словно говоря «бесполезная растяпа», и наконец вышла из сарая.
— Блин, страшно…
Лани поспешно оделась. Короткий хвост, который в последнее время начал расти, не давал ей покоя. Может, отрезать его? Большие уши с трудом помещались под шапкой, и это, как всегда, раздражало.
Мать Лани была наполовину кошкой. Отец, кажется, был псоглавцем.
В то время мать жила в городе, покинув деревню. Отец был для неё всего лишь случайным мужчиной. Более того, похоже, таких мужчин было несколько. Когда она узнала о беременности, было уже поздно, и ей пришлось вернуться в деревню, чтобы родить. Судя по внешности ребёнка, отцом был именно тот мужчина. Настоящий бездельник, у которого, кроме неуёмной энергии, не было никаких достоинств, — так мать рассказывала сыну при жизни. Не стоило ей говорить такое ребёнку. Всё-таки это его родной отец.
Выйдя из сарая, Лани увидела Мишу и Банера. Банер был крупной охотничьей собакой, но уже давно не ходил на охоту. Теперь он служил телохранителем Миши.
Миша протянула Лани поводок.
— Ну же.
— Да! — Лани взяла поводок, стараясь не коснуться руки Миши.
— Б-Банер, пошли! На прогулку! Ты же любишь гулять! Любишь… наверное?
Охотничья собака с удивительно гладкой шерстью тяжело дышала, высунув язык. Она не двигалась с места рядом с Мишей. Миша вздохнула.
— Где это видано, чтобы человек перед собакой лебезил? Банер, ко мне.
Миша позвала собаку и сделала шаг вперёд. Банер послушно поднялся.
Слуга следовала за собакой, виляющей хвостом и бегущей за хозяйкой. Вернее, Лани практически тащили за собой.
Честно говоря, она не чувствовала себя униженной. Её мать работала прислугой в доме Миши. С самого раннего детства Лани был сыном прислуги и помогал матери. Когда мать заболела и не смогла работать, Лани заняла её место.
Отец Миши, Маттео, был самым богатым землевладельцем в деревне и добрым хозяином. Он заботился о матери до самой её смерти и даже оплатил похороны. Сын прислуги был официально принят на работу в качестве слуги.
Дом Миши был самым большим из нескольких особняков, расположенных на вершине холма. Вид, открывающийся с холма на деревенскую площадь, был довольно красивым.
Ну, для деревни.
У подножия холма, теснясь друг к другу, стояли дома жителей деревни. Вокруг были только поля, луга, лес и несколько рек. Типичная деревенская картина.
Лани ненавидела свою мать, но немного понимала её желание сбежать из этой деревни в молодости. Прожить здесь всю жизнь… как-то… не очень, правда?
Банер, тянувший за поводок и бежавший впереди, был подтянут, как струна. Кто из них двоих занимал более высокое положение — эта собака или Лани? Она не была уверена, что сможет ответить на этот вопрос. Миша только что назвала её человеком, но под «человеком» она подразумевала таких, как она сама. Лани, у которой в крови текла кровь кошки и псоглавца, внешне отличалась от людей.
Миша, шагающая с прямой спиной и напевающая песенку, и Лани, сгорбившаяся и пытающаяся справиться с зудом хвоста, трущегося о штаны, были совершенно разными.
— Лани, — окликнула её госпожа, не оборачиваясь.
— … Да. Что такое, госпо… Миша-сан?
— Ты помнишь своё детство?
— Да, немного.
— Ты часто рассказывала странные истории. Почему ты вдруг перестала? Мне нравилось слушать твои рассказы.
— … Мама ругала меня. И хозяин тоже как-то намекнул, что не стоит этого делать.
— Ты всё забыла?
— Нет. … Хотя, да, наверное. Я не помню подробностей.
— Понятно.
Миша опустила голову. Банер оглянулся. «Тьфу, мелюзга», — словно говорил его взгляд. Для собаки он был слишком умным. В конце концов, собака не могла понять.
Лани и Миша были одного возраста, но между ними лежала непреодолимая пропасть.
Помнит ли она своё детство?
Конечно, помнит. Очень хорошо.
Воспоминания о прошлой жизни, реальность и фантазии — всё смешалось в её голове. Она не знала, что Миша, так сказать, из высшего общества. Она считала её своей подругой. Нет, даже больше.
На самом деле, она любила её.
Было бы странно не влюбиться в такую красивую и жизнерадостную девушку, которая всегда была рядом.
В прошлой жизни она была системным инженером, работающим на износ. Переработки и работа в выходные были обычным делом. Она отдала все силы работе и закончила свои двадцать девять лет, спасая ребёнка, которого чуть не сбила машина. У неё не было возможности общаться с женщинами. Она хотела бы сказать, что это из-за работы, но даже в студенческие годы у неё не было отношений. В итоге она умерла девственницей.
В детском саду и начальной школе у неё были какие-то чувства к девочкам-ровесницам. Но ни одна из них не была так близка ей, как Миша.
Она никогда никого не любила так, как Мишу.
Это была её первая настоящая любовь.
— … Я была ребёнком. Иначе я бы не стала болтать всякую чушь другим людям, — сказала Лани.
— Я тоже была ребёнком. Я верила твоим небылицам.
Спина Миши, спускающейся по склону холма со скрещенными за спиной руками, казалась какой-то одинокой.
Это не ложь. Всё, что она рассказывала о своей прошлой жизни, было правдой, как и её чувства к Мише.
Но это ничего не изменит, поэтому она молчала. Она не могла доказать, что у неё была прошлая жизнь, а Миша скоро выйдет замуж за сына из хорошей семьи. Предложения сыпались на неё одно за другим. Но она почему-то не соглашалась ни на одно из них. Почему?
С восхода солнца прошло не так много времени. Даже самые ранние жители деревни, вероятно, ещё завтракали. Слышались голоса, но людей не было видно.
Миша любила гулять по деревне в это время суток. Она привлекала внимание, и если к ней обращались, то отвечала приветливо. Она была невероятно красива и добра. Она была дочерью самого уважаемого землевладельца в деревне. Она всегда должна была быть такой. Наверное, иногда ей было тяжело.
— Всё в порядке, Миша-сан, — сказала Лани.
— Что?
— Я никому не скажу, что ты всегда будишь меня пинками.
— Я… я не пинаю тебя…
— Сегодня утром ты случайно промахнулась, но иногда попадаешь…
— Это случайно! Я стараюсь не задеть тебя…
Миша покраснела и рассердилась. Она была так очаровательна, что у Лани защемило сердце.
Лани решила, что будет работать в этом доме в качестве прислуги, по крайней мере, до тех пор, пока Миша не выйдет замуж. Когда она убедится, что Миша счастлива, она сможет покинуть деревню, как её мать. Но сейчас она не хотела расставаться с ней. Если она уйдёт, то, скорее всего, больше никогда не увидит её. Она не хотела даже думать о том, что больше не сможет видеться с Мишей.
— … И вообще, это ты виновата, что спишь в сарае, — сказала Миша, когда они спустились с холма. Площадь была уже совсем близко.
Банер внезапно остановился. Миша тоже остановилась и обернулась. Её щёки мило надулись.
— У нас столько свободных комнат, а ты выбрала сарай…
— Мне это не нужно.
http://tl.rulate.ru/book/39417/847791
Сказали спасибо 23 читателя