Готовый перевод Chu Wang Fei / Чу Ван Фэй: Глава 184.6. Болезнь приходит словно гора, а уходит, словно шёлковую нить сучит

Императрица и Жун Гуй Фэй, соблюдая строжайший дворцовый этикет, позволили себе занять свои места лишь после того, как августейший владыка воссел на предназначенный ему стул. Однако манера их рассаживания разительно отличалась: если осмотрительная Жун Гуй Фэй с почтительной сдержанностью выбрала место в отдалении от Императорского ложа, то Императрица, напротив, с церемонной осторожностью устроилась поближе к священной особе повелителя Поднебесной.

Услышав обращённый к ней Императорский вопрос, Императрица озарилась утончённой, выверенной до мелочей улыбкой, в которой читалось и достоинство, и подобострастие. Прежде чем ответить, она обменялась многозначительным взглядом с Жун Гуй Фэй – взглядом, в котором смешались показная доброжелательность и глубокая настороженность.

 – Осмелюсь доложить моему господину и повелителю, – заговорила она мягким, словно шелест шёлковых одежд, голосом. – Что Жун Гуй Фэй уже многие дни проявляет неустанную заботу о нашей драгоценной жемчужине – маленькой Гун Чжу. Сердце Чэньце переполнено чувством неловкости от такого великодушия. Ныне, когда весеннее солнце наконец растопило зимний холод и воздух наполнился благодатным тёплом, Чэньце осмелилась нанести визит во дворец Жунхуа, дабы выразить свою признательность. Молю, чтобы мой господин не вменил мне в вину это самоуправство!

С этими словами Императрица сделала движение, чтобы подняться и совершить глубокий церемониальный поклон, демонстрируя своё смирение перед волей повелителя...

 – Оставайся на месте, – остановил её Император с лёгкой досадой в голосе, в этот момент заметив, что маленькая Гун Чжу подавилась сладостью. – Момо! – немедленно распорядился он. – Отнеси Яо Гун Чжу и дайте ей чистой воды!

 – Благодарю моего государя за милостивое снисхождение! – прошептала Императрица, внутренне облегчённо вздохнув, что августейший супруг не выразил недовольства её самовольным визитом. Она с церемонной грацией поднялась и, едва касаясь края сиденья, вновь опустилась на стул – поза была одновременно почтительной и исполненной достоинства. – Ваше Величество, – продолжила она с искусно выверенной теплотой в голосе. – Жун Гуй Фэй поистине вкладывает всю душу в заботу о нашей Яо'эр. Только что Чэньце едва смогла поднять малышку – так она окрепла под опекой Гуй Фэй!

Императрица, будучи искусной в дворцовых интригах, прекрасно осознавала: маленькая Гун Чжу занимала особое место в сердце Императора. Пока разговор вращался вокруг девочки, августейший супруг не мог полностью игнорировать её, даже если все его внимание было приковано к прекрасной Жун Гуй Фэй.

Хотя она и уступала Жун Жун во всем – и в богатстве и влиятельности собственной семьи, и в пленительной красоте, затмевавшей даже луну, – зато сам Сын Неба удостоил её величайшей чести: позволил родить ему наследников. Одно это неоспоримое преимущество навсегда закрывало для Жун Гуй Фэй путь к настоящей власти в Запретном Городе!

Пусть сейчас эта фаворитка купается в Императорской благосклонности, наслаждаясь мимолётным триумфом. Но когда-нибудь Император Юй Цянь отойдёт в мир предков, и тогда истинная победа достанется ей, законной Императрице, матери будущего правителя!

 – Ваше Величество слишком милостивы к Чэньце, – ответила Жун Гуй Фэй, поднимаясь с грациозной лёгкостью. Она совершила безупречный церемониальный поклон, в котором читалась и почтительность, и некая отстранённость. – Все заслуги принадлежат усердной кормилице и преданным служанкам – Чэньце не смеет присваивать себе чужие труды, – её голос звучал кристально чистым, как горный ручей, но совершенно бесстрастным – ни один мускул не дрогнул на её безупречном лице, не выдавая ни тени эмоций.

Императрица даже бровью не повела при этой демонстративной холодности. Она давно привыкла: даже перед лицом самого Сына Неба Жун Гуй Фэй сохраняла ледяное спокойствие, словно высеченная из белого нефрита статуя. А августейший супруг не только мирился с этим нарушением этикета, но, кажется, находил особое удовольствие в её неприступности. Какой смысл было вступать в это неравное противостояние? Даже если бы она наказала фаворитку за церемониальные недочёты, это лишь вызвало бы скрытое недовольство Императора.

 – Хватит церемоний! – нетерпеливо оборвал их Император, явно уставший от бесконечных ритуалов. Он властным жестом указал Жун Гуй Фэй вернуться на место, затем обратился к Императрице: – Раз Яо Гун Чжу так прекрасно себя чувствует под опекой Жун'эр, значит, Императрица может не беспокоиться о её благополучии?

Эти слова поразили Императрицу, словно удар грома среди ясного неба. Её идеально выверенная улыбка на мгновение дрогнула, обнажив подлинные чувства. Руки, покоившиеся на коленях, судорожно сжали тончайший шёлковый платок так, что ногти впились в ладони. Лишь благодаря годам тренировок она сумела взять себя в руки и через несколько долгих мгновений ответила с поддельной кротостью:

 – Мой повелитель совершенно прав – Гуй Фэй проявляет чудеса заботы о нашей драгоценной Яо'эр, и сердце Чэньце действительно спокойно. Однако... – она сделала искусную паузу, опустив глаза с показной скромностью. – Есть одно обстоятельство, которое не даёт Чэньце покоя денно и нощно. Я долго колебалась, стоит ли утруждать моего государя этим вопросом...

 – Выскажись, – бросил Император между глотками ароматного чая, милостиво разрешая ей продолжить.

 – С глубочайшей признательностью принимаю Ваше дозволение! – Императрица подняла глаза, устремив взгляд на резвящуюся вдалеке Яо Гун Чжу. На её благородных чертах отразилась подлинная материнская тревога. – Ваше Величество, наша жемчужина уже подросла и прекрасно осознает, что Чэньце – её родная мать. До сих пор она впитывала мои наставления, как драгоценная нефритовая ваза впитывает утреннюю росу. Если же она останется во дворце Жунхуа на долгое время, Чэньце опасается, что в вопросах воспитания могут возникнуть... существенные пробелы, – она тщательно подбирала слова, словно перебирала жемчужины ожерелья. – В конце концов, Жун Гуй Фэй, при всем её усердии, не является матерью Яо'эр. Чэньце тревожится, что наша драгоценность может не воспринимать её наставления с должным почтением!

Императрица сделала новый паузу, позволяя своим словам проникнуть в сознание Императора, затем продолжила с возрастающей страстью:

 – Яо Гун Чжу – плоть от плоти Сына Неба! В грядущие годы она станет живым воплощением добродетели для всех женщин нашей великой империи. В вопросах её воспитания нельзя допустить ни малейшего промаха! Умоляю моего государя и повелителя ещё раз взвесить это решение и позволить Чэньце взять Яо'эр под свою опеку. Клянусь всеми предками нашей династии, что вложу всю душу в её воспитание!

http://tl.rulate.ru/book/3195/7345739