Готовый перевод A Time Traveller's Guide to Feudal Japan / Гайд путешественника во времени по феодальной Японии: Глава 161

- В глазах твоих пламя горит, выдавая страстное нетерпение. Уладил, значит, дела с собой? - произнес Сороко, гадая, свершилось ли предреченное ими.

- Уладил, - ответил Гэнгё, крепко сжимая кулак, на устах его играла хищная улыбка. Никогда прежде он не чувствовал себя таким сильным. Вся эта мощь, лишенная слабости, присущей усталости. Разумеется, он рвался выяснить, насколько далеко сможет его эта сила увести, и против кого это лучше сделать, как не против монахов, одних из сильнейших бойцов в Японии.

Они ни словом не обмолвились о времени, проведенном им в келье. Не сообщили и о том, насколько это было необычно – особенно для новичка, еще не овладевшего тренировкой концентрации. Вместо этого они вновь представили ему друга и вместе вывели их во двор.

- Говорили, ты медитировал, Миура, - случилось что-нибудь? - спросил Китадзё, с любопытством глядя снизу вверх.

- Многое случилось. Моя сломленная башня вновь стоит прямо и твердо. События придут в движение теперь, Китадзё. Должны прийти. Если не придут, тогда я их разрушу, - ответил он дикими словами, но голос его не был запятнан злобой. Разум его был чист, и он не действовал просто ради того, чтобы насытить своего демона.

- Думаю, сегодня тебе, пожалуй, стоит тренироваться с ровесниками, - решил Сороко. Вчера, будучи не в лучшей форме, он все равно смог одолеть лучших из юных бойцов - впрочем, такое и достижением-то особым не считалось.

- Как скажете, - ему было безразлично, с кем сражаться.

Когда они вошли во двор, монахи удивленно на него посмотрели. Раньше он просто был одет как монах, но теперь он олицетворял монашество духом. Он был неотличим от них. Такого необычайного случая, скорее всего, больше не встретишь. Монахов воспитывали с младенчества, прививая чистоту духа в храмах. Только так их сердца могли выстоять, столкнувшись с внешним миром. Нечистое сердце редко удавалось очистить. А если это и происходило, то занимало годы, а не дни.

– Джакао-кун, – окликнул Сороко сквозь толпу тренирующихся монахов. Через несколько мгновений к нему подошел упомянутый монах.

– Вы звали меня, Сороко-сэнсэй? – спросил он, почтительно кланяясь.

– Верно. Я хочу, чтобы ты сразился с этим молодым человеком, – сообщил тот, демонстрируя два тренировочных копья. Невозможно было понять, где он их прятал, но и спрашивать не стоило. Старый монах имел право на свои тайны.

– Ах… Как пожелаете, Сороко-сэнсэй, – последовал его нерешительный ответ, в котором чувствовался проглоченный протест. Без сомнения, он считал себя намного выше Гэнгё, который не провел всю жизнь, тренируясь среди них. Но протестовать означало бы сомневаться, а никто не смел сомневаться в великих мастерах.

– Ты готов? – спросил старый монах у Гэнгё, который спокойно взял копье и еще не принял боевую стойку.

– Готов, – ответил он, нисколько не двигаясь. Казалось, в его голове были другие мысли, и хотя он держал копье одной рукой и выглядел совершенно неподготовленным, он всё равно был готов к бою.

– …Начинайте!

Джакао быстро взмахнул копьем, словно дубинкой, и с силой направил его в бок Гэнгё. Даже если противник не выглядел готовым, он давно усвоил, что нельзя его недооценивать.

[Хлоп!]

– А?

Они уставились на него, ничего не понимая. Сороко, Китаджо, Джакао и даже несколько других монахов, которые лениво наблюдали за боем, были в полном замешательстве. Им с трудом удавалось осознать произошедшее.

– Хм… – пробормотал Гэнгё, словно размышляя.

Его сила, конечно, возросла. Он по-прежнему стоял, держа копье в одной руке ближе к верхнему концу. Так он оставался и тогда, когда копье Джакао летело на него. Но его рука и копье, словно каменная стена, даже не шелохнулись, приняв на себя удар, в который Джакао вложил всю свою силу.

Затем он рванулся вперед, исчезая из поля зрения Джакао, который с трудом понимал, что именно произошло. Он стал единой тенью в центре двора, ярко освещенного послеполуденным солнцем. Молодые лепестки сакуры тихо опускались вниз, пока он принимал течение природы.

Только Сороко мог видеть его движения, когда Джакао в слепой панике оглядывался по двору. Его противник совершенно исчез, и как бы он ни искал, он не мог его найти. И тут по его спине пробежал озноб, когда он почувствовал холодное дерево копья, коснувшееся кожи его шеи.

Он медленно, в ужасе обернулся, надеясь, что это какая-то злая шутка над ним со стороны другого монаха. Но тот был там. Этот невыносимый чужак, который был с ними всего несколько дней и уже мог так подавлять его.

– …С-сс-сдаюсь! – кое-как выдавил он дрожащими губами.

Он не хотел больше драться с таким человеком. Разница между ними была очевидна, и продолжать бой дальше означало только зря ломать себе кости. Он мог быть благодарен только за то, что его не ударили. Человек, с которым он дрался, имел полное право ударить его в спину, но не сделал этого. Именно после этого осознания он почувствовал что-то знакомое во взгляде этого человека, когда тот демонстрировал свою подавляющую мощь –это было точь-в-точь, как взгляд трех мастеров.

Он рухнул на колени, чувствуя, как силы покидают тело. Нагрузка оказалась слишком велика.

Даже Сороко был в панике. Похоже, Момочи был прав: всего через несколько недель Гэнгё достигнет уровня Кураки. Возможно, даже раньше. И это при том, что он совсем не тренировался! Это была лишь чистая мощь. Если добавить к ней технику, результаты будут ужасающими.

– Спасибо, Джакао-кун... можешь идти, – произнес Сороко, обращаясь к дрожащему мальчику. Он задумался, кого бы еще выставить против Гэнгё. Тот с легкостью победил одного из взрослых послушников, но Джакао, конечно, не был лучшим.

– Может быть... Цучи-кун.

Услышав своё имя, молодой послушник мгновенно появился. Они с Гэнгё были неплохо знакомы, дрались раньше у ступеней храма. Наверняка Цучи лучше справится с яростью Гэнгё, а может, даже усмирит её?

– Вы звали, Сороко-сэнсэй? – уважительно спросил он, низко кланяясь, как и его товарищ. С его приходом появились и другие молодые послушники. Вокруг них быстро собралась толпа, предвкушая, что произойдет дальше.

– Звал. Сразись с этим молодым человеком, – снова заговорил Сороко, его голос снова стал твёрдым.

Молодые люди встали друг напротив друга. Гэнгё принял боевую стойку: тело само насторожилось при виде Цучи. Но в то же время он чувствовал неоспоримую уверенность в своей новой силе и горел желанием узнать, насколько он теперь сильнее, чем раньше.

– Значит... Снова дерёмся, Цучи-кун, – пробормотал он, желая продлить этот момент. Монах был довольно груб с ним при первой встрече, и теперь Гэнгё собирался отплатить той же монетой.

- …

Цучи не ответил. Давление ауры противника заметно усилилось. Он не хотел тратить силы на пустые разговоры, рискуя потерять концентрацию и проиграть. Это было бы слишком позорно для того, кого считали одним из лучших среди молодых монахов.

- Начинаем! - раздалась команда Сороко, и толпа замерла в напряжении.

Однако бой начался совсем не так, как ожидали зрители. Вместо яростных выпадов и боевых приемов двое противников продолжали смотреть друг на друга, выискивая малейшие признаки слабости, чтобы нанести меткий удар.

Первым двинулся Генгьо, его действия были непредсказуемы. Теперь он мог подражать ударам монаха, но больше наслаждался свободой, которую давали возросшая скорость и сила. И вновь, он просто держал копье в одной руке, чтобы увеличить его досягаемость.

- Гух…

Цучи блокировал одноручный удар сверху, и его глаза расширились – всё тело вынуждено было выдерживать огромную тяжесть. Даже зрители могли заметить силу удара: на губах Цучи показались крошечные капельки алой крови.

Но он не думал сдаваться. Он был опытным дуэлянтом и знал: против столь мощного противника необходимо использовать свою подавляющую скорость, не давая ему ни единого шанса для атаки. И потому он извернулся, вонзил копье в пол, перевернулся через него и, набрав инерцию, обрушил его на Генгьо сверху.

Но к его удивлению, место, по которому он целился, оказалось пустым, а противник сместился в сторону. Каким-то образом его затянуло в капсулу замедленного времени – удар приходилось завершать, отмечая улыбку Гэнгё, который тем временем уже оторвал ногу от земли и крутанулся в потрясающем ударе ногой с разворота, завершившемся попаданием по челюсти Цучи.

[Хлопок]

Его тело тяжело рухнуло на землю, свет в глазах угас. Он был либо мертв, либо в нокауте. Зрители могли только молиться, чтобы случилось последнее, пока бежали вперед проверить своего павшего товарища. К их облегчению, сердце все еще билось. Это было действительно ужасающее зрелище. Цучи пользовался уважением среди них, а некоторые даже почитали его, но он оказался настолько унижен Гэнгё.

– Тебе не нужно было этого делать, – прошептал Сороко Гэнгё на ухо. Он прекрасно понимал ход мыслей молодого человека, поскольку видел бой иначе, чем остальные, отмечая ускоренные движения Гэнгё.

Но в ответ лишь пожатие плечами.

– У нас были счеты.

– Миура…

Китадзё похлопал его по плечу, его лицо расплылось в широкой улыбке. Он едва мог поверить в увиденное. Прошлый противник – для него – был объясним, поскольку Китадзё не знал его истинной силы. Но Цучи всего несколько дней назад одолел его мастера… Однозначно: Гэнгё стал намного сильнее.

Его взгляд сказал Гэнгё все, что нужно было знать. Он снова позволил надеяться, что они смогут покинуть это место – хотя оно успело ему понравиться – и вернуться к своему народу, чтобы осуществить свои планы. Он доверял своему мастеру, и мастер его не подвел.

Но Гэнгё знал, что никогда не достиг бы такого один, и его благодарность принадлежала двум старым монахам, Момочи и Сороко. И все же, несмотря на благодарность, он чувствовал, что ему еще многому предстоит научиться, поэтому продолжал двигаться вперед с ожиданием.

http://tl.rulate.ru/book/31106/6513734