Готовый перевод A Time Traveller's Guide to Feudal Japan / Гайд путешественника во времени по феодальной Японии: Глава 149

- Цучи-кун, опусти копье - дальше я разберусь.

Старик говорил с неизменной улыбкой.

- Но Момочи-сенсей! Они осквернили наши священные ступени кровью. Мы ждали вашего суда, это правда, но они не должны жить!

Молодой монах произнес с пылом, словно принял их действия на свой счет. Гэньге воспользовался моментом перепалки, чтобы осторожно оглядеться и посмотреть, как там Киёдзё.

Юноша замер на лошади, а острие копья другого монаха упиралось ему в шею, точно так же, как несколько минут назад Гэньге.

И все же он вздохнул с облегчением, обрадовавшись, что юноша жив – монахи без труда могли бы перерезать им глотки, даже не заметив.

- Юный Цучи-кун, успокой свой гнев. Кровью кровь не смыть.

Сказал он медленно, уделяя больше внимания Гэньге, чем своему ученику. Он проследил за взглядом Гэньге в сторону Киёдзё и кивнул.

- Ты тоже, Чиман-кун. Приведи сюда этого мальчишку, я хочу с ним поговорить.

Прежде чем Киёдзё успел понять, что произошло, острие у его горла сменилось крепкой рукой, которая потащила его с лошади, совершенно не церемонясь. Он едва удержался на ногах при падении, но когда его повернули лицом к Гэньге, на его лице мелькнуло явное облегчение, ведь он сильно переживал за безопасность своего господина.

Захват сменился. Киёдзё бросили на землю перед Момочи. Он поспешно поднялся и пододвинулся к Гэньге, лишь для того, чтобы спустя мгновение обнаружить, что на него тоже нацелено копье.

Он был не настолько глуп, чтобы попытаться сражаться – это только усугубило бы ситуацию. И он слышал, как сражался Гэньге, что, судя по всему, закончилось неважно. Это могло означать лишь одно: враг, с которым они столкнулись, был невероятно силен, и у него самого не было бы ни единого шанса им противостоять.

- Хо...

— хм… — пробормотал Момоти, оценивающе разглядывая пару. Определенно, аура у них была весьма необычная.

— Итак, юноши, есть что сказать в свое оправдание?

Гэнъё ухватился за возможность извиниться. Чем быстрее они уберутся от этих людей, тем лучше. В сложившейся ситуации шансы были не в их пользу.

— Прошу принять мои искренние извинения за то, что обагрили ваши ступени кровью. Это место тоже не было моим предпочтительным для поединка.

Старец с прищуром посмотрел на него, проигнорировал извинения и просто задал другой вопрос:

— Почему вы сюда пришли?

— Полюбоваться…

Момоти тут же оборвал ответ Гэнъё и покачал головой:

— Вовсе нет. Вы не стали бы пробираться сюда только ради посещения нашего храма и практики того, во что не верите. Скажи мне, что привело тебя сюда?

Гэнъё переглянулся с Китадзё, размышляя, что ответить. Его ложь легко раскрыли, хотя он чувствовал, что она была не совсем ложной.

— Наточить клинок в странствиях.

Возможно, рассудил он, выдать себя за странствующего мечника будет более убедительно.

Но старец в ответ на его слова лишь уставился, затем слегка приоткрыл губы и опроверг:

— Юноша, если ты еще раз солжешь мне, я прикажу своим ученикам пронзить тебя.

Его угроза прозвучала, хотя на лице не было ни тени злого умысла.

«Черт возьми…»

Гэнъё выругался. Он не знал, как старый монах видел сквозь его ложь, но, учитывая произошедшее, это было именно то, на что он был способен. Но он не хотел говорить о своей истинной цели прихода в Минами Синано, опасаясь, что это не понравится монахам.

«Все равно… надо попытаться».

Это был их единственный шанс. И поскольку монахи Мэнрё-дзи поклялись быть беспристрастными в земельных спорах, он надеялся, что его не осудят слишком строго.

— Я пришел в Минами Синано, чтобы собрать людей.

Ответил он, на этот раз твердо, ибо говорил правду.

- Понятно. И какова же цель?

- Обезглавить Имагаву Ёсимото.

Он уже раскрыл немало, и поскольку его жизнь все равно была в их руках, он ничего не терял, поделившись и этим.

- Хм… - Момоти продолжал его рассматривать.

- Так это он, значит? - Генгё удивлённо переспросил, не понимая странного вопроса.

- Не может быть у человека такой ауры, если он не столкнулся с особенно темной стороной человечества, - заявил монах.

Юноша мог лишь молча смотреть в ответ. Похоже, этот старый монах знал многое. Неудивительно, что он понял, что Генгё лжёт. Но на его слова не было ответа, поэтому он просто молчал, боясь ещё больше оскорбить его и его учеников.

- Мм… Кто ты? - наконец спросил монах.

- Миура Тадаката.

Как ни странно, монах вздрогнул от его быстрого ответа, но тут же скрыл это, задав другой вопрос, теперь уже Тсучи.

- Он сражался неплохо – для чужака – не так ли, Тсучи-кун?

Молодой монах нахмурился, явно не находя смысла в обсуждении подобных вещей. По праву эти чужаки уже должны были быть мертвы, чтобы они могли очистить святые ступени от крови, которой те были омыты.

- Он ниже среднего… - прозвучал неохотный ответ.

Старик засмеялся над горечью в его словах и упрекнул его:

- Ну-ну, Тсучи, я бы поспорил, что он немного лучше.

Но Тсучи ничего не ответил – не мог. Только если бы не лгал.

- Я принял решение, - твёрдо произнёс Момоти. Все навострили уши, чтобы слушать. Он был явно главным.

- Вы двое, - начал он, указывая на Генгё и Китаджо, - совершили тяжкое преступление – такое, что обычно карается смертью.

То, как он спокойно говорил об их убийстве, заставило Китаджо вздрогнуть.

- Однако! Сегодня у меня исключительно хорошее настроение. И, кажется, прошли годы с тех пор, как я встречался с чужаками.

- Поэтому вам будет предоставлена особая возможность. Мы используем ваши проступки в своих интересах. Вы присоединитесь к нам, в наш храм, и будете служить примером внешнего мира, чтобы младшие, менее стойкие монахи могли к нему привыкнуть.

Трое мужчин как один открыли рты для протеста, но один поднятый палец старика заставил их всех замолчать.

- Однако вы должны понимать, что это большая честь, и вам придется уважать наши правила. Я полагаю, многие будут искать предлог, чтобы убить вас, поэтому вам лучше быть начеку.

- ...У меня миссия.

Пробормотал Генгё. У него не было времени выступать в качестве экспоната в храме, чтобы дети могли пялиться на него, как на редкое животное.

- Возможно, но вы не сможете выполнить свою миссию, если будете мертвы, не так ли?

Вставил Момочи, сохраняя дружелюбную улыбку.

- Значит, мы ваши пленники?

С горечью спросил он, предпочитая, чтобы старик говорил вещи своими именами.

- Ну-ну. Не пленники, вы наши гости. Хотя вам не будет разрешено уйти без моего прямого разрешения.

Быстро поправил старик.

В этот момент тишины Цучи выскочил вперед, чтобы высказать свое мнение по этому вопросу.

- Но Момочи-сэнсэй! Такое вызовет переполох! Это вовсе не наказание! Есть много других посторонних, которые гораздо более достойны этой возможности, чем он, но мы их отталкиваем, и не только позволяем ему – который оскорбил наш священный орден – жить, но и позволяем ему жить среди нас!

Горестно протестовал он, совершенно недовольный тем, как развиваются события. Мгновением ранее он был готов убить Генгё, а теперь ему велели бессрочно убрать свой клинок. Он не мог согласиться с таким ходом событий.

- Ах, Цути, но ведь определение наказания индивидуально для каждого, не так ли? Мы прерываем их важную миссию, прося остаться. Если человеку, который не любит маринованные овощи, дать их съесть, разве он не сочтет это наказанием? А если кто-то обожает маринованные овощи, это будет настоящим удовольствием.

Момоти терпеливо объяснял, его улыбка ничуть не дрогнула, пока он выслушивал вспышку своего ученика.

- Но чужак! Почему мы должны нарушать наше самое главное правило ради него? Другие монахи не примут этого, Момоти-сэнсэй. Они обернутся против вас.

Но старик просто отмахнулся от его опасений.

- Не беспокойся так сильно, юноша. Они сумеют воспользоваться возможностью, когда она представится, можешь не сомневаться. Наш орден в последнее время приходит в упадок, и, думаю, дав нашим молодым монахам больше опыта, мы сделаем их сильнее.

- Возможно… Но если уж так нужно, то хотя бы не такого человека. Он убил того мечника, даже глазом не моргнув. Он злой! Мы не можем позволить ему приблизиться.

- А его друг? - спросил Момоти, хотя его вопрос имел другой смысл.

- Он такой же плохой! Он убил кого-то моложе себя так же безжалостно, как я режу хлеб!

- Хо… Какое затруднительное положение, Цути-кун, ибо они единственные двое чужаков вокруг, кого я вижу, готовых взять на себя эту роль. К сожалению, судьба порой играет злые шутки, но, увы, такова наша, кажется.

Генге наблюдал, как старик спорит со своим учеником, пребывая в недоумении. Он не мог понять, почему тот так настаивал на их приходе в храм. Неужели молодые ученики не могли просто отправиться в деревню или куда-нибудь еще, чтобы познать внешний мир? Им не обязательно было брать его с собой.

Но и отказаться он не мог. Если бы захотел, то мог бы убить их обоих на месте, так что любые сожаления Генге лишь заставили бы его прикусить язык и промолчать.

В его глазах, они могли просто остаться на пару дней, а потом попытаться сбежать. Это лучше смерти, рассуждал он.

Старик отвернулся и начал медленно подниматься по ступеням, с обычной для пожилого человека скоростью, явно не той, с какой он спускался.

Цучи сильно стиснул зубы, явно злясь на сложившуюся ситуацию. Он ткнул Генгё в спину деревянным концом копья, заставляя его идти вперёд.

– Если будешь идти слишком медленно, я тебя убью. – пригрозил он.

Китаджо начал идти вслед за своим господином, осмелившись заговорить спустя долгое время.

– Миура… Это плохо, правда?

– Я бы сказал, да. – согласился Генгё. Они собирались войти в логово дракона. Если Цучи не был самым искусным в храме – в чем он сомневался, ведь если бы он был более важной персоной, его бы не поставили в караул – то они оказались в безвыходном положении.

– Чиман, ты согласен с этим? Почему ты не высказался? – Спросил Цучи с напряжением в голосе. Он явно был недоволен тем, что другой монах не поддержал его в споре.

Но Чиман лишь пожал плечами, будто ему было всё равно.

– Думаю, учитель Момочи мудрее, чем я когда-либо смогу стать, поэтому сомневаться в нем было бы глупо.

– Тш. – Чмокнул Цучи в знак пренебрежения, отвернувшись и вымещая злость на Генгё, снова ударив его на конце копья.

http://tl.rulate.ru/book/31106/6511094