Прошел месяц.
— Мастер, пора вставать.
— У-уф…
С трудом приоткрыв свои опухшие веки, я увидел девочку в белом фартуке и униформе, склонившуюся над кроватью. Как вы понимаете – это была Юни.
Обучаясь этикету у горничных нашего дома, она переняла и их манеру поведения. Не только внешность, теперь ее одежда также соответствовала статусу рабыни семьи графа. Когда человек становился слугой в семье, наподобие нашей, будь он даже из простолюдинов, он вставал в один ряд с низкоранговыми аристократами или их детьми, принятыми на ту же должность. В то время как рабы, как правило носили более простые одежды, дабы их не перепутали со свободными людьми.
— Доброе утро, Юни.
— Доброе утро, мастер.
Мое тело приняло вертикальную позицию, и мы обменялись приветствиями. Прошло уже около полугода, с тех пор как я привёл девочку в дом. Как продвигаются ее тренировки? Постепенно она всё меньше напоминает ребенка, еще совсем недавно шатающего вокруг как неприкаянная. Она прилежна в учебе и, кажется, ей самой нравится обучаться у слуг.
В общем Юни движется в правильном направлении. Благодаря интенсивности обучения и постоянной зубрежке, подчинение приказам уже сидит в ней на уровне инстинктов. К счастью, характер у нее не бунтарский. Ибо выбить привычки, доведенные до состояния неосознанного выполнения практически нереально. Главной моей целью было, чтобы Юни самой нравилось склонять голову и подчиняться мне, и тогда ее лояльность в будущем будет только расти.
Я потянулся и поднялся на ноги.
— Вчера засиделся допоздна… нашел крайне интересную информацию и не мог уснуть пока досконально не изучил ее.
— Пожалуйста, пощадите себя. Если вы заболеете… вы же уже не ребенок.
— Ты права. Будет глупо если я умру молодым, так и не достигнув своей цели.
Я начал переодеваться, заведя праздный разговор. Юни ничуть не стесняясь помогла мне снять пижаму и одеть рубашку. Вообще сам факт того, что молодая девушка переодевала меня, был довольно смущающим, но таковы порядки – слуги должны помогать хозяевам даже в самых простых занятиях.
Вот только для слуг – это работа, за которую они получают деньги, Юни же рабыня, делающая всё бесплатно. Буду относиться к данному процессу как к ее практическим занятиям в роли горничной.
— Раз вы получили новую информацию, сегодня наше расписание изменится? – спросила она.
Почему она задала вопрос о смене расписания? Всё очевидно – она подумала о новых экспериментах.
Однако не в этот раз.
— Мм… на расшифровку новых текстов уйдёт некоторое время. Поэтому пока работаем, как и прежде.
— Поняла, тогда я займусь приготовлениями, - сказала Юни, слегка склонив голову.
По-моему, вполне достойно. Ее жесты при проявлении уважения начали выглядеть прилично. Результат обучения у профессионалов на лицо. нежно улыбнулся ее постепенному росту и подумал, что сегодня будет хороший день.
…
Прошло полгода.
— Гхаа! - согнулся напополам мужчина, получивший удар тренировочной дубинкой в солнечное сплетение.
Как всегда, Юни посмотрела на него без единой эмоции, словно ее совсем не волновала победа над взрослым.
Уже год она проходит тренировки, призванные повысить ее физические способности. Кстати, мужчина, сейчас находящийся в довольно интересной позе – рыцарь в первом поколении, имевший опыт военных действий и даже получивший какую-то награду.
Семилетняя (приблизительно) девочка с легкостью разбила рыцаря, к тому же имевшего право атаковать первым. Страшно даже представить, насколько сильной она станет в будущем.
— Спасибо за урок.
— К-какой еще урок…
С дрожащими, как у новорожденного олененка, ногами, спустя минуту, он более-менее выпрямился. Гордость не позволила ему признать поражение после первого же удара.
Всё же ее сила в значительной степени увеличилась благодаря одному из моих лекарств. Выведение правильной рецептуры далось мне совсем нелегко. Оно не влияло на рост костей, не увеличивало мышцы, но делало качественные изменения в них. Лекарство, ради которого отдали свои жизни 5 рабов. К слову, они обошлись мне в совсем незначительную сумму; если у раба нет полезных умений, его можно купить по цене игрушки или сладости на рынке. Из минусов – потраченное впустую время на их предварительную обработку и последующую утилизацию. Отец однажды заметил, как я сжигаю трупы, сделал строгий выговор и даже отвёл меня в церковь на исповедь.
Тем не менее, их жертва не была напрасной, физические способности Юни выше всяких похвал. Если в семь лет она способна на равных сражаться с рыцарем, то и за материалами сможет ходить самостоятельно.
Мои грёзы о светлом будущем были прерваны рыцарем, служащим нашей семье и нависшим надо мной с мрачным выражением лица.
— Молодой мастер… пожалуйста, замените меня на сегодня.
В его голосе чувствовалась не столько боль, сколько он дрожал от чего-то.
— Да? Почему?
— Честно говоря, мне больше нечему учить ее. К тому же, если подобное будет повторяться ежедневно, мое тело не выдержит.
Он недвусмысленно показал на свой живот и покрасневшее запястье. Не говоря уже о лице, превратившимся в один большой синяк. Он не может поспевать за скоростью роста Юни.
То есть стал бесполезным.
Позволив ребенку добраться до солнечного сплетения, он потерял свою гордость, как рыцарь.
В общем, его срок годности подошел к концу.
Что ж, я слышал, что он стал рыцарем не из-за своих заслуг на поле боя, а лишь благодаря своей ценности как личный камердинер[1]. Таким образом, мне нужно найти для Юни более квалифицированного наставника.
Я кивнул в знак согласия и мужчина немедленно поковылял прочь.
— Итак, какой план на завтра? Может, нанять авантюристов для обучения тебя магии или поисковым навыкам?
— А это… нормально? Ведь вам нужны деньги на покупку книг и прочих материалов для экспериментов…
Верно подмечено, Юни. Однако можешь не волноваться.
— Чем более умелой ты станешь, тем быстрее мы отобьем все затраты.
Сейчас мы платим деньги другим людям за материалы для экспериментов. Но если она сможет собирать их самостоятельно, данная графа в расходах автоматически будет вычеркнута.
— Ну, пока я буду искать нового учителя, ты можешь пойти на окраину, поохотиться на монстров. Справишься?
— Да. Если это будет кто-то вроде гоблинов – никаких проблем. Я уверена, что справлюсь, - хладнокровно заявила Юни.
На самом деле она уже побеждала всех монстров, которые могли встретиться на равнине около города. Рыцарь, которого я недавно отпустил, подстраховывал ее лишь первый месяц. Она вполне способна исследовать близлежащие леса, но от чрезвычайных ситуаций никто не был застрахован. Вдруг она встретит большую группу или ей придётся пройти через серию сражений, где ее ранят. Нельзя исключать фактор случайности. Думаю, ей нужно посвятить тренировкам еще минимум два-три года, прежде чем она сможет стать полноценной авантюристкой, знающей как выбраться из любой передряги.
Как бы то ни было, а она уже опережает мой изначальный план. Я и представить себе не мог, что Юни будет прогрессировать настолько быстро.
Я не тороплюсь. Нет смысла рисковать, лучше делать всё постепенно. Я не могу потерять такой талант.
…
Прошло три года.
— Твой противник был авантюристом, но ты справилась. Хоть без травм и не обошлось, - сказал я, обрабатывая её раны.
Юни могла излечить себя самостоятельно с помощью восстанавливающей магии, но тогда останутся шрамы. И тут в дело вступаю я, не хочу хвастаться, но после моего лечения не остаётся ни единого рубца. Ведь, когда-то я вернул зверски изуродованной, находящейся на грани смерти девочке ее прежний облик. Залечить несколько порезов, полученных в сражении, для меня просто пустяки.
— Со мной столько хлопот...
— Нет, нет, это же я попросил тебя взяться за эту неприятную работу. Ты не должна извиняться, - я попытался утешить её.
Юни опустила голову, лицо как всегда бесстрастно. По прошествии лет она так и не научилась проявлять эмоции, но, возможно, всё дело в ее окружении и условиях жизни. Однако по опущенной голове понятно, что где-то в глубине своего сердца она всё же переживала.
«В любом случае, эти учителя чересчур надоедливые… они пытались украсть Юни у меня».
«Да, если бы они не замышляли подобное, учиться у них было бы гораздо проще».
— Боже… - раздраженно выдохнул я и кивнул.
Юни ранил один из ее наставников. Они наотрез отказались приходить в особняк, поэтому тренировки проводились вне его. А также они, казалось, подозревали меня в экспериментах над людьми. Они пытались внушить ей, что будут заботиться о ней, в то время как рядом со мной она рано или поздно окажется на операционном столе.
Говорили, что она не только раб, но еще и ребенок. Если договориться с хозяином, ее контракт можно выкупить.
А самое главное, в данной ситуации я не смог бы пойти против воли отца, главы семьи. Даже в лучшие времена, я посвящал всего себя алхимии вопреки его желаниям. Он бы без колебаний продал Юни.
Естественно, они не говорили мне это в лицо. Я услышал о их планах случайно, когда наблюдал за тренировкой.
Узнав о возможном предательстве, я немедленно отдал приказ – убить их. Если бы она воспротивилась – я бы использовал магию подчинения, однако Юни не выразила недовольства. Она согласилась убить своих учителей, которые заботились о ней и относились с явной симпатией.
Даже я вынужден признать, Юни – пугает.
Оба были авантюристами, сделавшими себя имя за счет своих навыков и, тем не менее, они явно не обдумывали вариант, где девочка, которой они так хотели помочь, хладнокровно убивает их. Оба – одиночки, с нынешним уровнем Юни у нее были отличные шансы на победу. Женщина, обучающая ее магии, оказалась совсем простой добычей – хватило одного неожиданного удара со спины. Но вот о мужчине такого сказать было нельзя – разведчик, специализирующийся на взломе и поиске – он обучал Юни ориентированию на местности и навыкам, связанным с выслеживанием и исследованиями. Как и ожидалось от разведчика, он почувствовал ее намерения и успел среагировать.
В итоге, он даже слегка ранил Юни. К счастью, сбежать не сумел. Судя по отчету Юни, они поступила как профессионал, сначала удостоверилась в его смерти, нанеся удар в шею, а затем похоронила тело. В этом мире мертвые иногда поднимались из могил, поэтому она была вынуждена закопать его на кладбище, где постоянно проводились погребальные ритуалы. Уничтожение трупа или разрезание на части нивелирует шанс его воскрешения в виде зомби или скелета, но оставалась еще трансформация в призрака, если человек перед смертью испытывал сильную ненависть. В так называемом фэнтези мире были как хорошие стороны, так и не слишком приятные. В целом, сказки о оживших мертвецах, пользующиеся популярностью в моем прошлом мире, оказались недалеки от истины.
Кстати об этом, среди рабов, погибших в процессе моих экспериментов и позднее кремированных, только несколько стали призраками. Тем не менее, после использования магии экзорцизма, тот же самый человек уже не мог восстать снова. Видимо, их души рассеивались, они испытывали то же, что и я до перерождения.
Ладно, оставим эту тему.
— Выпускной экзамен сдан, ха… конечно, ты застала их врасплох, однако факт остается фактом – оба наставника повержены. Кажется, ты уже готова к небольшой исследовательской миссии.
— Вы разрешаете?..
Юни резко вскинула голову, наши взгляды встретились. Когда я хвалю ее, она смотрит на меня точно также. Как и когда я даю ей сладости или новую экипировку. Неужели ей так не терпится отправиться в это импровизированное путешествие?
Завершив с лечением, я присел рядом и ответил…
— Ты сильно улучшилась за последнее время, мы можем больше не платить учителям. А освободившиеся деньги использовать для новых экспериментов. Если ты готова, я поддержу твое решение.
— Б-большое спасибо, мастер!
Она вдруг упала ниц на пол.
— Обязательно… я обязательно стану более полезной чем раньше!
— Эм… ага.
Вот это было неожиданно.
Юни всегда вела себя скромно и тихо, я и подумать не мог, что она в принципе способна повышать голос и даже говорить с восклицающими нотками.
Заметив мое замешательство, она опустила голову еще ниже.
— Я поступила недостойно... пожалуйста, простите меня.
— Нет, я не злюсь на тебя. Нет нужды падать передо мной на колени. И хотя не то чтобы другие смотрели… ну же, давай поднимайся.
Я вздохнул, прощая ее.
Интересно, на нее так повлияло обучение манерам у слуг? Некоторые ее жесты благодарности или извинения кажутся мне слишком преувеличенными. В теории, так как рабы были ниже чем те же простолюдины, служащие в дворянских поместьях – подобострастие вполне нормальное явление. Так просто заведено в этом мире. Мне нужна ее абсолютная лояльность, но, как говорится, не стоит доводить до последней капли, переполняющей чашу. Она также должна получать удовольствие от жизни.
Юни наконец-то поднялась на ноги, и я решил сменить тему.
— Что ж, я рад видеть твой энтузиазм. Нам нужно подготовиться к твоему дебюту в роли авантюристки. Предлагаю зарегистрироваться в гильдии в начале следующего месяца.
Нужно будет уладить несколько хлопотных, но необходимых формальностей.
Если человек становился авантюристом, это означало, что он был готов посещать опасные места, закрытые для обычных людей. Забегая вперёд, существуют и авантюристы без лицензии, пропустившие регистрацию в гильдии – как правило, это люди с темным прошлым или преступники[2]. Тем не менее, так они лишь наживают себе лишние проблемы.
Во-первых, за работу без лицензии могут оштрафовать.
Во-вторых, встреча легальных авантюристов и теневых часто перестает в битву.
В-третьих, случись какое преступление – авантюрист без лицензии будет главным подозреваемым. Если вина будет доказана (в случае особо тяжкого преступления), за голову такого авантюриста могут назначить награду как за монстра.
Нам такие проблемы не нужны, уж лучше потратить чуть больше времени, но зарегистрироваться.
— Для начала обсудим экипировку. Есть пожелания? Всё же мы говорим о вещах, которые будешь использовать только ты. Твое мнение очень важно.
— Тогда, мастер…
Несмотря на то, что я дал ей по сути полную свободу в выборе, Юни долго не могла решиться.
— Может быть, усиленная для сражений униформа горничной?
…
Хм, я правильно расслышал?
— Униформа… горничной?
На всякий случай я переспросил, прислушавшись.
Юни кивнула.
— Униформа горничной.
Так, с ушами у меня всё нормально.
Она почему-то прячет взгляд.
Мне очень интересно как именно ей в голову пришла подобная идея. Конечно, она давно носит униформу горничной и уже привыкла к ней. Но… горничная-авантюрист?
Погодите-ка, неужто это первая шутка от Юни? Нет, слишком странный момент она для этого выбрала.
— Нельзя?..
Пара опущенных глаз неуверенно смотрит в мою сторону.
Этот ребенок абсолютно серьёзен.
Еще вариант… после убийства собственных наставников она находится в состоянии аффекта? Уверен, исполнение приказа далось ей нелегко, но во время лечения я проверил ее показатели. Пульс и потоотделение в норме. Сомнений нет – она в полной мере отдаёт отчёт своим действиям.
Я неосознанно положил руку ей на лоб, немного беспокоясь за нее. Юни всегда следует моим приказам, и за время нашего знакомства мне ни разу не пришлось использовать магию ошейника или другие способы подавления. Кроме того, вы сами видите результат ее тренировок. Она превзошла все мои ожидания. Но как может настолько талантливый ребенок допустить ошибку и на вопрос о желаемой экипировке ответить – ‘униформа горничной’.
Я в растерянности.
— Ну, я попробую...
Я уверен, что на мгновение мое выражение лицо точно дёрнулось.
Что ж, я сам поднял эту тему. Решил узнать мнение ребенка, который никогда не просил ничего для себя. Если ее желание в принципе воплотимо – почему бы и нет, я только выиграю с этого.
Ожидаемо, она снова поклонилась в излишней манере.
— Я безмерно благодарна вам за выслушивание моего дерзкого запроса… Клянусь работать еще усерднее.
— Да… ты молодец.
Сумела же она удивить меня.
Униформа горничной, ха… то есть нужен белый ободок на голову и фартук, которые не разлетятся на части в первом же сражении. А так как она будет носить эту форму и в будние дни, вещи не должны выделяться. Поразмыслив, я пришел к выводу, что просьба Юни не такая уж безумная, как может показаться на первый взгляд.
Могла ли она продумать всё заранее?
…
Прошло два года.
— И финальный тест. Убейте себя тем, что держите в руках.
Получив приказ, рабы без колебаний потянули за края веревки обеими руками. Как вы понимаете, веревка была обернута вокруг их шей.
— Гх…
Раздался странный звук, напоминающий предсмертный хрип лягушки, задушенной змеей[3].
Умереть от сдавливания шеи – не лучший способ самоубийства. Сначала блокируется дыхание, потом замедляется ток крови и так до потери сознания. Спустя несколько напряженных минут тело расслабляется, толстая кишка и мочевой пузырь опорожняются, наступает смерть. В реальных условиях, человек, решивший повеситься часто начинает дёргаться – веревка обрывается. Задушить же себя собственными руками – это вообще на грани фантастики, с приближающейся потерей сознания хватка ослабнет сама по себе.
Тем не менее, мои подопытные до последнего изо всех сил тянули за веревку. Я использовал магию подчинения? Нет, неправильно.
— Юни, была ли активирована магия?
— Нет, выбросов магии или магических заклинаний не было замечено.
— Отлично, тогда никаких проблем.
В тоже время как я удовлетворённо кивнул, тестовые субъекты, рабы, задрожали и рухнули на операционный стол. Спустя пару мгновений подземную лабораторию заполнил крайне мерзкий запах.
Они умерли. Без вмешательства подчиняющей магии; от начала и до конца лишь устный приказ.
— Субъекты не подают признаков жизни. Эксперимент удался, - мягкий голос Юни ознаменовал серьёзный прогресс в моих исследованиях.
На секунду мне захотелось пуститься в пляс и громко засмеяться. Однако телесные жидкости, покрывшие стол быстро отбили такое желание. Даже дышать стало трудновато.
— Это заняло много времени, но мы смогли реализовать полный контроль над человек через промывку мозгов.
Верно, промывка мозгов.
Как я уже упоминал, рабский ошейник можно деактивировать той же магией. Чтобы полностью решить проблему с неподчинением мне был нужен способ реструктурирования сознания. Вскрыть головы скальпелем, покопаться в мозгах и все дальнейший процедуры носили исключительно хирургический характер, можно сказать – я вкладывал идею послушанию непосредственно внутрь. Примером, как бы странно это не звучало, послужили издевательства, пережитые Юни, обезображивание – исцеление и всё по новой. Нежелательные участки мозга временно уничтожались, а потом регенерировали до желаемой формы.
Главная особенность моей промывки мозгов – ее нельзя отменить магией. В конце концов после операции мозг подопытного был полностью здоров, так что восстанавливающая магия бессильна. Единственный способ, который я пока вижу – целенаправленно уничтожить изменённую часть мозга, а затем воссоздать ее в первоначальном виде.
По сути, повторить ту же самую операцию.
Еще одна теоретическая лазейка, связанная с магией… возможно, настоящая магия промывки мозгов способна перезаписать свойства контроля… но насколько мне известно, настолько мощное заклинание пока еще не изобрели, поэтому будем думать о проблемах по мере их появления. А сегодняшний эксперимент я признаю успешным.
Самое главное – данный метод исключает возможность предательства.
— Поздравляю, мастер.
Юни с благоговением опустила голову, поздравляя меня. Без какой-либо видимой причины, ее щеки покраснели. Возможно она рада успешному окончания эксперимента еще больше чем я?
— Пройдя данную операцию, рабы мастера станут полностью… - пробормотала она, возбуждённо вздохнув.
Всё именно так.
Мне кажется раньше она не слишком одобряла эксперименты подобного рода.
Уже в тот день, когда я только приобрёл Юни, я ни на грош не доверял ошейникам рабов. Магия Юни изначально была чуть выше среднего уровня, а после использования на ней нескольких успешных лекарств, ее сила возросла еще больше. Вот почему, даже спустя годы я всегда остаюсь на чеку, не исключая возможности предательства с ее стороны. Всегда – во время экспериментов, перерывов на еду, перед сном. Даже во время сна я не снимаю защитную экипировку…
С момента, как купил ее, я обучал ее преданности, каждый день не сводя с нее глаз. Возможно, однажды меня предадут. Кстати об этом, я покупал и других рабов с целью возможной замены, но все они закончили одинаково. Если разбить на категории: 20% совершили самоубийство, 10% сломались психически и оставшиеся 70% в тайне замышляли восстание, пришлось их убить. Все они обладали талантом к магии и другими полезными навыками, так что влетели мне в копеечку. В общем, я в пустую потратил время и деньги.
Она видела всё собственными глазами и, вероятно, догадывалась о моих замыслах, но, тем не менее, молча терпела. Однако прямо сейчас она была практически в шаге от того чтобы заплакать.
— Пожалуйста, позвольте мне стать идеальным рабом для вас, - сказала она.
Меня накрыла эйфория, как же долго я ждал эти слова. Годы обучения принесли свои плоды. Я уверен, учитель Келлер Хелен[4], Салливан, испытывала те же самые чувства, когда её подопечная сказала слово “Вода“.
Но я быстро пришел в себя. Нельзя исключать вероятность, что это просто уловка, призванная снизить мою бдительность.
— Хм, это всего лишь первый успешный образец. Для операции на тебе нам нужна большая выборка.
— Да… я поняла, мастер.
Юни чуть опустила брови. Не уверен из-за ее невыразительной мимики или я просто не привык, но сейчас на ее лице отчетливо читалось разочарование. Однако, опять же, нельзя было исключать вероятность того, что это всё всего лишь игра.
— В таком случае у меня есть предложение.
— Какое? – спросил я, поднеся к носу платок.
— В следующий раз, прежде чем переходить к финальной стадии, можно я одену на субъектов подгузники?
— Ах...
Я невольно открыл рот от удивления – а ведь и правда, от смрада, расползшегося по лаборатории, мне стало дурно.
Конечно, после множества экспериментов на людях моя чувствительность к запахам снизилась, но не до такой же степени.
Она ведь абсолютно права. Проводить исследования в такой атмосфере было тяжело нам обоим, а Юни еще и приходилось убирать лабораторию после.
— Матерь божья! Как же я сам не додумался?!
Наполнившись сожалением и ненавистью к себе, я схватился за голову. Операционный стол же намекал – на нем люди переставали контролировать свое тело, как я мог забыть о подгузниках?
Вся моя радость улетучилась. Такой глупый промах.
— Я только недавно заметила... – Юни попыталась утешить меня.
Ну серьёзно, годы экспериментов за плечами и не заметил очевидной вещи.
Дополнительный укол в сторону моей невнимательности.
— Свет всегда идет бок о бок с тенью, ха… мы приложили много усилий на выработку успешной методики. После уборки нужно будет обдумать всё с самого начала, возможно, мы упустили что-то еще.
— Поняла.
После завершения генеральной уборки, мы пересмотрели проблемные части эксперимента заново.
Грубых ошибок как таковых не было.
…
Прошел месяц.
— Не подходи… не подходи! Я сделаю всё что угодно, только не подходи ко мне! У-убирайся!
— Хорошо… я понял, сейчас выйду.
В попытке остановить этот нескончаемый крик, я вышел из комнаты.
Даже закрыв дверь, я отчетливо слышал визг, доносящийся изнутри.
В последнее время, когда отец видел мое лицо, то реагировал именно так, его голос словно становился на несколько октав выше.
Кажется, мы его теряем.
Более того, несмотря на свою болезнь, он отказывается от моего обследования.
Большую часть времени он проводил в своей спальне, практически никого не пуская к себе. Я только за. Если бы он также кричал за столом, репутация семьи могла бы пострадать.
— Жалкое зрелище...
Голос принадлежал моему брату, Линусу Штрейн Обениэль. Оказывается, он стоял позади и наблюдал за происходящим.
Вступив во взрослую жизнь, он практически не изменился, бледнолицый юноша – типичный дворянин с портрета. Единственное отличие – теперь он практически всегда был хмурым.
— Да, согласен. Если бы его удалось успокоить, можно было бы обратиться за помощью в церковь.
Внезапно брат презрительно рассмеялся.
— Я говорил не о нем, а о тебе.
— Обо мне? В смысле?
Пока я непонимающе моргал глазами, брат очевидно наигранно вздохнул. Кого он из себя строит?
— Не понимаешь? Своими делами ты запятнал статус нашей семьи, и теперь даже отец от тебя отказался. Разве ты не жалок?
Говорит с сарказмом. Мы изначально не то чтобы были сильно близки. Впервые я заметил в нем этом несколько лет назад. Он начал смотреть на людей словно на тараканов, уподобился отцу. Сейчас я чувствую в его глазах только ненависть по отношению ко мне.
— Почему же, понимаю. Я признаю твою точку зрения.
Не видя смысла в раздувании скандала, я просто кивнул.
Судя по словам брата, я должен рыдать от горя. Раньше отец баловал меня, как своего любимого ребенка, а теперь не хочет даже видеть. Для ребенка потерять любовь родителя, безусловно, должно быть катастрофой.
Ему не нравились мои эксперименты над рабами на операционном столе.
Почему-то он считал их неправильными. Хотя по законам нашей страны, владелец мог делать с рабами всё что угодно, убивать их самыми жестокими способами, если они только принадлежат совершающему это. На всякий случай я заранее проштудировал местную конституцию и возможные лазейки. Кроме того, что отец, что брат нередко убивали рабов, впавших в немилость. Так почему упрекают только меня? Я не понимаю... да, в связи со спецификой моих исследований, рабы умирали чаще, чем у других, но что с того?
По факту же мне было совершенно безразлично отношение отца ко мне. Пока он не ставит мне палки в колеса, пусть хоть обожает, хоть ненавидит. Я получаю стабильный доход от продаж зелий, плюс заработок Юни за заказы в гильдии авантюристов. Его ежемесячное пособие уже не играет никакой роли.
Проблема в другом – он исключил меня из завещания, но даже если я совершаю преступления – во-первых у него нет доказательств – а во-вторых мои действия не выходят за рамки принятых норм поведения. То есть с точки зрения общества я не совершаю ничего постыдного. И всё же мой отец считает меня преступником.
Возможно, брата даже не интересовал мой ответ, он дёрнул бровями и продолжил.
— Пфф... ничего ты не понимаешь.
— Как скажешь. Это всё? Я могу идти? – повернувшись, сказал я.
Разговоры с братом меня утомляют. При каждой нашей встрече он сарказмом пытается заставить меня прекратить заниматься алхимией. Он не понимает насколько важно исследование бессмертия… или же не видит в моей смерти особой проблемы?
Было бессмысленно тратить время на пустые разговоры. В списке ненавистных для меня вещей, сразу после смерти стояла бессмысленность.
Мыслями я уже был в лаборатории.
— Кстати об этом, Талес…
Упрямый брат снова окликнул меня.
— Где твой раб сейчас? Давненько я ее не видел.
Естественно, он спрашивал о Юни. Все остальные мои рабы существовали только в пределах операционного стала. Часть из них погибали в следствии экспериментов, а часть мне приходилось убивать дабы предотвратить утечку информации. Вот почему брат мог иметь в виду только одного ‘раба’.
— Старший брат, ты заинтересовался Юни? Даже если ты захочешь ее, я не отдам.
Если сам король обратится ко мне с подобной просьбой, я без раздумий откажу ему. Потратив колоссальное количество денег и времени я наконец довел ее до удовлетворительного уровня. Как я могу отдать ее людям, которые совершенно не разбираются в алхимии. А тем более этому человеку, кого я хорошо знаю.
Я обернулся через плечо, успев заметить разочарованную гримасу на лице брата.
— Она уже насквозь пропитана экскрементами, собственно, как и ты, я бы и сам ее не взял. Просто любопытно.
Вот это было грубо. Мы тщательно следим за гигиеной в помещении и личной. Постоянно проводим уборку. Часто принимаем ванну и меняем одежду. Если говорить о чистоплотности рабов, думаю, я лучший в столице – нет, в мире вообще.
Как известно, бактерии могут сильно повлиять на результаты эксперимента. Что касается стерилизации и дезинфекции – здесь я вообще одержим этим, всё же нам приходиться иметь дело с трупами. Запах дезинфицирующего средства конечно далек от аромата духов, но называть его запахом экскрементов?
Мы словно поменялись местами. Увидев мое недовольное лицо, брат наоборот стал чуть веселее.
— Я тут подумал, возможно, она скоро будет принесена в жертву в одном из твоих экспериментов, - с еще большим сарказмом в голосе сказал он.
Я усмехнулся.
Использовать Юни в качестве подопытной? Я делал это с момента ее покупки и продолжаю делать до сих пор.
— Я как раз собирался встретиться с ней… так что, прошу прощения.
Наконец оторвавшись от брата, я поспешил в лабораторию.
Нет худа без добра. Сегодня мы завершим первую стадию.
Думайте, что хотите. Насмешки других людей для меня не более чем фоновый шум. Чем отвлекаться на разборки, лучше потратить время на действительно важные дела.
Сегодня будет создана моя первая идеальная пешка.
Она спит, лежа на операционном столе в подвале.
Анестезия подействовала. Операция закончилась. Срез вдоль головы не заметен, волосы выглядят даже лучше, чем прежде.
— Ты хорошо поработала, Юни... - прошептал я, непроизвольно проведя рукой по ее волосам.
В голосе проносились множество мыслей и эмоций. За шесть лет она превзошла все мои ожидания, упорно трудилась и никогда не останавливалась, я горжусь ей. Наступил решающий день. Разве могу я оставаться равнодушным.
С закрытыми глазами, мирно дремлющая, она выглядела как прекрасная принцесса из сказки.
Длинные ресницы, украшавшие ее опущенные веки и прямой нос, довершавший образ. Несмотря на некоторую бледность из-за анестезии ее губы не потеряли своей элегантности, напоминая два изысканных лепестка.
Говорят, лучшие скульптуры могут увидеть готовую форму в еще необработанном камне, и если это правда, я не один из них. Я и представить себе не мог, что ребенок, купленный мною шесть лет назад на рынке рабов, разбитый как телом, так и душой, превратится в прекрасного лебедя. Я был поражен результатами своей работы еще тогда, после первого лечения, но смотря на нее прямо сейчас я испытываю куда более глубокие чувства. Уверен – это еще не предел ее красоты.
Тот редкий случай, когда под красивой оберткой таится не менее прекрасная внутренняя красота. Я знал ловкость и силу, с которой ее рука поражала противников мечом. Скорость и эластичность ног, когда она бежала по земле. Способность скрывать свое присутствие и обнаруживать вражеское. Множество накопленных умений и знаний. Не стоит забывать и о магии, ради которой я купил Юни, даже в спящем состоянии, магический фон вокруг нее способен перебить мой собственный.
А самое главное, всё выше перечисленное существует и действует ради меня.
Отныне Юни не способна ослушаться моего приказа. Возможно, это прозвучит несколько пафосно, но она принадлежит мне и телом, и душой.
— Ха…
Мои губы растянулись в улыбке. Невероятное ощущение, которое я бы не променял даже на все сокровища мира.
Ради моего исследования, ради бессмертия, для начала я должен был заполучить помощника, который будет абсолютно верен мне, первый шаг завершен. Если я достигну своей конечной цели, насколько мощным будет это ощущение?
Жду не дождусь, когда она проснётся. Нам нужно обсудить множество тем. Я должен рассказать ей о дальнейших исследования и экспериментах как можно быстрее.
С трудом, но я подавил бушующие во мне эмоции. Отменить анестезию и насильно разбудить ее просто. Однако увидев, как безмятежно она спит, я зажегся идеей дождаться естественного пробуждения. Какую бы работу я ей не поручал, она без жалоб выполняла ее и в будущем наш график станет еще более плотным. Сегодня я должен дать ей отдохнуть, она заслужила.
Пока я думал…
— Ммм…
Веки Юни дрогнули и слегка приоткрылись.
Она проснулась гораздо раньше, чем я рассчитывал. Может, у нее выработалась устойчивость к анестезии?
Нефритово-зеленые глаза сфокусировались, начав сиять как два изумруда.
Спокойное и чистое пробуждение, напомнившее мне о цветении ипомеи. Я поприветствовал ее, захваченный моментом.
— Доброе утро, Юни.
— Доброе утро, мастер…
…
Спустя четыре года.
[1] Тоже самое, что и приближенный слуга.
[2] Люди с судимостями (первый вариант) или те, кто до сих пор активно ведут нелегальную деятельность - активные преступники (второй вариант). Выражение ‘Активные преступники’ показалось мне не достаточно красивым для основного текста, а лучшего аналога я придумать не смог.
[3] Возможно, японская идиома.
[4] Амер. Писательница, лектор и политическая активистка. В раннем детстве лишилась слуха и зрения из - за болезни. Благодаря своей учительнице Энн Салливан смогла получить среднее образование, а в дальнейшей степень бакалавра в колледже.
http://tl.rulate.ru/book/2797/57795
Сказали спасибо 155 читателей