Готовый перевод I Tamed a Tyrant and Ran Away / Я приручила тирана и сбежала [Редактируется]: Глава 2

«Так вот как я выглядела».

Шарлиз рассеянно провела рукой по зеркалу. Холодное стекло казалось странным. Руки дрожали.

Длинное серебристое лезвие, рукоять, инкрустированная синими драгоценными камнями.

Так выглядел император, когда стоял перед зеркалом, держа Киру. Образ, который она всегда была вынуждена наблюдать.

Но сейчас в зеркале отражался не меч. Человек.

— Шарлиз Ронан.

Младшая дочь герцогской семьи.

Шарлиз повторила своё вновь обретённое имя. Голос был чистым и мелодичным. Звонким и прозрачным, как твёрдый алмаз.

Отчётливые черты лица казались удивительными. Длинные-предлинные ресницы, миниатюрное лицо.

Хотя это определённо её лицо, может быть, из-за того, что она смотрела на него, перепрыгнув несколько сотен лет, оно всё ещё не казалось реальным.

Она стёрла кончиками пальцев капли, скопившиеся в покрасневших глазах.

«Я могу плакать».

Шарлиз подумала отрешённо.

Глаза были тёмно-синими, но загадочными. Тёмный ободок вокруг радужки создавал взгляд, в который хотелось смотреть не отрываясь.

Пепельно-белые волосы гармонировали с бледной кожей. Не совсем яркий золотистый — приглушённый и светлый оттенок.

Шарлиз собралась с силами. Когда она вышла из комнаты, её охватил свежий воздух.

«...Запах лета».

До возвращения она больше всего ненавидела лето. Потому что это был сезон её рождения.

Герцогиня умерла, рожая её, поэтому Шарлиз всегда была преступницей.

В детстве она стеснялась и избегала выходить на улицу с приходом весны.

Но теперь всё иначе.

Шарлиз пошла по коридору.

Герцогский дворец был таким, каким она его помнила. В коридоре она встретила служанок. У всех были растерянные лица.

— Какой сейчас год?

Служанка удивилась вопросу Шарлиз.

И не столько содержанию вопроса, сколько...

Тому, что мрачная атмосфера вокруг юной госпожи исчезла без следа, оставив лишь ослепительное сияние, подобное солнцу.

Служанка невольно сглотнула.

— Сейчас 298 год по имперскому календарю, госпожа.

Услышав ответ служанки, Шарлиз погрузилась в тихие размышления. Чувствуя что-то странное, служанка украдкой подняла взгляд.

Уголки глаз Шарлиз покраснели. Тёмно-синие глаза с чистыми слезами выглядели загадочно. Плакала?

Служанка на мгновение затаила дыхание. Зачарованно смотрела. Странно, но она ощущала, что в этом маленьком теле скрывается разрушительная сила.

Чувство, что это нечто, чем нельзя пренебрегать, невероятное давление, которого она не чувствовала даже от герцога.

«Что со мной происходит?»

Служанка пыталась прийти в себя. Она была очарована, но лишь на мгновение.

Шарлиз плохо обращались герцог и двое его сыновей. Все служанки знали об этом.

Герцог считал, что причина разрушения счастливой семьи — рождение Шарлиз.

Поэтому она росла в герцогском доме практически без внимания. Поэтому она мечтала стать рыцарем.

— Скоро вернётся Его Светлость герцог...

Служанка невольно заговорила, опасаясь, что резкие слова герцога могут ранить девушку. Это был совет поскорее вернуться в комнату.

Выйдя из задумчивости, Шарлиз прямо посмотрела на служанку.

— Я не вернусь в комнату.

— Что?

— Потому что исчезли все причины избегать семью, желание понравиться любой ценой и даже малейшая обида.

Тринадцатилетняя герцогская дочь произнесла слова, которые трудно было понять.

До возвращения Шарлиз наивно верила. Что если она достигнет уровня Мастера, о котором все мечтают, то, возможно, её полюбят.

Даже если смерть герцогини списывали на Шарлиз, даже если её винили. Она старалась не ненавидеть семью, прилагала усилия.

Но теперь все наивные заблуждения закончились.

Шарлиз ни в чём не виновата.

Само существование не может быть преступлением. Рождение есть рождение, и даже если чья-то смерть сопровождала это рождение, нет причин нести ответственность за ту боль.

— Я не буду извиняться.

Шарлиз ясно улыбнулась.

Улыбка была настолько очаровательной и прекрасной, что можно было сразу поверить слухам о примеси крови фей.

Служанка искренне посторонилась. Почему-то стало трудно дышать.

Шарлиз мягко прошла мимо.

Хоть и потом она сталкивалась с удивлёнными лицами слуг и служанок, Шарлиз даже глазом не моргнула.

«Я вернулась на ровно 400 лет».

298 год по имперскому календарю.

Шарлиз вернулась в тринадцатилетний возраст.

Сколько же времени она провела в качестве Кииры?

Шарлиз ещё не знала, как и почему она вернулась.

Верила лишь, что бог чудесным образом откликнулся на её отчаянную мольбу.

Шарлиз чувствовала «энергию Эхирита», которая всё ещё жила в ней. Осколков больше не было, но она слилась с её душой.

Это было интуитивное понимание.

«Я чувствую всё».

Поверх Кииры императоры наложили множество заклинаний с маной.

Они думали, что истощили ману, но на самом деле она не исчезла в воздухе.

Внутри Кииры живо дышала мана, вложенная императорами. Огромное количество, накопленное за сотни лет.

Она просто знала это.

Не из высокомерия, а с уверенностью.

«Я сильна».

Такой силы никогда не существовало во всей истории и никогда не будет.

Если до возвращения она была «необъяснимым гением», то теперь стала существом за пределами здравого смысла, смешавшим в себе силу богов.

Она слышала слухи о слове, обозначающем уровень, превосходящий Мастера. Но Шарлиз, вероятно, находилась выше этого уровня.

На всём континенте у неё не было равных.

Звяк!

Когда она достигла конца коридора, на мраморный пол был брошен меч. Точнее, меч привлечённый мечом Кииры, которым владела Шарлиз.

Шаги Шарлиз резко остановились.

Согнув колени, она подняла меч. Остаточный образ Кииры мелькнул перед глазами.

[Меня никогда так не привлекал меч. Он совершенен, больше похож на шедевр, чем на меч.]

Не все боялись Кииру, называя её «проклятым демоническим мечом».

Особенно очарованы Киирой были художники.

Когда она схватила рукоять меча, он мягко прильнул к её коже, словно был частью тела. Удобный, как воздух.

— Ох! П-простите, пожалуйста.

Рыцарь, прибежавший в ужасе, склонил голову и извинился. Лицо выражало смятение.

Ведь Шарлиз так легко держала тяжёлый двуручный меч, под которым сгибались даже взрослые мужчины.

Шарлиз слегка покрутила меч в воздухе.

— Судя по тому, что ты примчался с тренировочной площадки, должно быть, ты потерял меч во время спарринга, не выдержав силы удара.

— Как вы узнали... но это не важно.

На лице рыцаря отразился стыд. Он посмотрел на Шарлиз.

Шарлиз небрежно передала ему меч. Как и все остальные, но особенно рыцари, он держался с ней холодно, невыносимо.

До возвращения она не понимала. Думала, что эти взгляды — осуждение, направленное на неё.

Но теперь видела.

Это было ближе к зависти к гению и неприкрытому чувству обделённости.

Шарлиз внезапно осознала:

«Причина, по которой до возвращения никто не вызывался быть моим наставником, не в том, что я считалась дочерью, погубившей герцогиню».

Просто не было никого с достаточным мастерством для обучения. Никто не обладал таким же талантом, как Шарлиз.

Обидно, что этот талант был скрыт лишь из-за обиды герцогской семьи.

Тренировочная площадка была близко. Все рыцари прекратили тренировки и смотрели в её сторону.

Почему она раньше не замечала?

Их лица не выражали презрения, считая её зловещей. Они завидовали Шарлиз, но восхищались её блистательным талантом.

Шарлиз посмотрела на рыцаря, который кусал губы.

— У тебя привычка слишком сильно напрягать плечи, когда ты размахиваешь мечом. Только с такой силой.

Шарлиз схватила рыцаря за плечо и слегка надавила. Рыцарь со смущённым лицом двигал плечом, следуя её указаниям.

— Если будешь так махать мечом, больше никогда не выпустишь его во время спарринга.

Шарлиз отпустила руку рыцаря. Молчаливое лицо и маленькая фигура девочки.

Любой увидел бы в ней совсем юную герцогскую дочь, но рыцарь не возмутился её наставлениями. Наоборот, его лицо запоздало покраснело.

— С-спасибо, госпожа.

Шарлиз повернула время вспять. Ситуация была прежней, но Шарлиз больше не обладала неумелым разумом тринадцатилетней девочки.

Интеллект, отточенный холодно и остро сотнями лет опыта.

Она освоила мастерство меча. Поглотив частицу демонического существа, она инстинктивно могла обнаружить слабости и найти кратчайший путь к усилению преимуществ.

Этот рыцарь в будущем станет надёжной силой герцогства и ближайшим доверенным лицом её старшего брата.

Шарлиз продолжила свой путь.

Дрожащий взгляд рыцаря следовал за величественной фигурой молодой госпожи.

* * *

— Интересно, зачем госпожа нас позвала?

— Откуда мне знать? Думаешь, я бы так нервничала?

Служанки перешёптывались. Им было не по себе от внезапных перемен в Шарлиз.

Только обойдя все комнаты для гостей, Шарлиз закончила свой обход герцогского дворца.

К счастью или к несчастью, она не встретилась со своей семьёй.

Дверь открылась. Шарлиз вошла мягкой, но уверенной походкой. Одним своим присутствием она уже завладела атмосферой в комнате.

Служанки притихли.

— Я позвала вас...

Шарлиз села на самое почётное место и скрестила ноги. На мгновение показались белоснежные икры.

Под влиянием непонятной харизмы все слуги переглянулись и склонились.

— Полагаю, вы тоже догадываетесь.

— ...

— Нет? Неужели только я помню это так ясно, а вы уже забыли?

Несмотря на изящную улыбку Шарлиз, все вздрогнули.

— Тогда...

Придётся рассказать.

— Ты пыталась «случайно» облить меня горячим чаем, когда я была маленькой.

Палец Шарлиз переместился.

— Ты спрятала мёртвую мышь в моё любимое одеяло.

Служанки судорожно вдохнули. Издевательства над молодой госпожой происходили с негласного одобрения герцога и его сыновей.

Но до сих пор госпожа никогда не поднимала этот вопрос. Они думали, что так будет и дальше. Оказалось, что нет?

— Ты положила насекомое в мой утренний суп.

Шарлиз точно указывала пальцем на виновниц, перечисляя их проступки.

Лица обвинённых служанок бледнели одно за другим. Некоторые побледнели так сильно, что посинели.

— Ты порвала заднюю часть моего платья, чтобы я опозорилась перед людьми.

— П-простите, мы совершили непростительный грех, госпожа!

Поняв ситуацию, служанки распластались на полу.

— Просим прощения, госпожа!

— Пожалуйста, простите нас!

— Мы никогда больше так не поступим!

В холле воцарилась леденящая тишина.

До возвращения Шарлиз терпела и оскорбления, и неуважение. Но теперь она не собиралась терпеть.

Нет причин первой проявлять уважение к тем, кто не уважает тебя.

— Прощение — это не то слово, которое преступник должен произносить первым.

Голос был ласковым и нежным, но холодным и безжалостным, без тепла. Подобно отточенному мечу.

Для мести не нужны нежные чувства. Жаль тратить даже каплю гнева на тех, кто не заслуживает возмездия.

Но иногда нужно утвердить свою власть.

Шарлиз была намерена больше никогда не позволять никому игнорировать её.

Холодный и решительный голос нарушил тишину.

— Вы, все уволены.

http://tl.rulate.ru/book/26522/556810