Когда все были захвачены этим звуком, только один человек на самом деле не был тронут этим звуком.
Он не был похож на Цзян Ю Яо или Мэн Хун Цзинь, которые завидовали из-за звучания гуцинь. Также в отличие от Сяо Дэ Инь, которая была напугана умением девушки играть на гуцинь. Он также отличался от других увлечённых людей. Он только посмотрел на Цзян Ли, и улыбка в уголке его рта ни на йоту не изменилась.
Цзи Хэн просто наблюдал за Цзян Ли.
Его длинные ресницы, обрамлявшие глаза, двигались, как будто молодой человек был опьянён. Но при внимательном взгляде было видно, что у него совершенно ясная голова. Он изолировал себя от звука гуцинь, также как будто изолируя себя от остальной толпы.
Он наблюдал, как Цзян Ли играет на гуцинь, как будто смотрел на драматическую труппу, которую пригласил в свою резиденцию. Смотреть на поглощённую толпу в месте проведения экзамена, наблюдающую за Цзян Ли, было всё равно что смотреть пьесу.
Всё живое на сцене и за её пределами, мир кипел деятельностью, но он напоминал непостоянную красавицу, стоящую вне спектакля с отстранённой точкой зрения, будучи хорошей аудиторией.
Он был трезво отстранён.
* * *
Некоторые люди отошли от участия, некоторые были поглощены, тогда как насчёт Цзян Ли, человека, играющего на гуцинь?
Всё её существо было охвачено безмерной печалью. Печаль в мелодии и боль в её сердце, казалось, всё больше отражались и притягивали друг друга, стремясь быть первыми. Она, казалось, была разделена надвое, с одной стороны, была безумная Сюэ Фан Фэй, скорбно рассказывающая о своём собственном горе скорбным тоном цинь, в то время как с другой стороны была Цзян Ли, спокойно наблюдающая за реакцией всех под сценой.
Семнадцатый такт, сердце сдавило, дорога домой была долгой и трудной, трудной для путешествия. Когда уходил, разум был невежественным, возвращаясь без детей, мысль была безграничной.
Восемнадцатый такт, хотя песня закончилась, звук задержался, мысль была бесконечной. Это знание шёлка и бамбука, всё это результат природы. Каждое счастье и горе могут изменить сердца людей. Ху и Хань, разные земли, разные обычаи, небо и земля разделены, ребёнок на Западе, мать на Востоке. Все почувствовали горечь и обиду, о бескрайнее небо, хотя шесть направлений были широки, но всё же это невыносимо.
Неизбежно был бы предел печали, звук цинь в любом случае так и подошёл к концу.
Цзян Ли, наконец, сыграла последнюю мелодию. После того, как раздался оглушительный шум, наступила пустая тишина.
Ни один человек не произнёс ни слова, все вещи под небом и землёй, казалось, замолчали из-за этого звука цинь.
Лю Сюй, которая была вне сцены, почувствовала лишь лёгкую прохладу на своём лице. Девушка не могла определить, с какого момента по её лицу начали струиться слёзы. Глядя на окрестности, можно было увидеть, что оказалось немало людей, которые проливали слёзы после прослушивания мелодии. Все и каждый казались удручающе потерянными.
"Восемнадцать песен флейты кочевников", наконец-то кто-то сыграл эту песню на экзаменационном поле. И эта народная песня перед восемнадцатью тактами усилила скорбные чувства в этой печальной музыке.
Все не могли перестать смотреть на Цзян Ли на сцене. Если бы не возможность увидеть всё своими глазами, несмотря ни на что, никто бы не поверил, что та, кто мог проникновенно сыграть эту песню, была всего лишь пятнадцатилетней девочкой.
Девушка сидела на экзаменационной сцене, лёгкий ветерок трепал её волосы, издавая лёгкий шелестящий звук. Она слегка опустила голову, из-за чего люди не могли ясно видеть выражение лица исполнительницы, но всё же чувствовали, что эта девушка также была совершенно спокойна.
Цзян Ли глубоко вздохнула в глубине души. Когда она подняла голову, то была ошеломлена.
Она встретилась взглядом с парой длинных и красивых глаз феникса, которые были полны мыслей.
http://tl.rulate.ru/book/25475/1830255
Сказали спасибо 222 читателя