Готовый перевод Your Majesty, I'm Innocent with Them / Ваше Величество, клянусь — я ни при чём!: Глава 18

Сюй Чжиань принял из рук Цин Ло записку со стихами и развернул её.

На белоснежной бумаге красовались изящные, но не лишённые твёрдого характера иероглифы — там было записано четверостишие:

Летят лунными хлопьями перья столицею снежной,

Один я с багряной перилой на месяц смотрю в тишине.

Коль спросят: на что же похоже сердечко моё безмятежное? —

Свежесть ветра и светлый лунный блеск неизменно верны мне.

Прочитав, он приподнял бровь.

А стихи-то оказались с изюминкой.

Слова чистые и изящные, образное построение воздушное, а последняя строка «свежесть ветра и светлый лунный блеск неизменно верны мне» не только гармонировала с зимним пейзажем, но и тонко намекала на родство душ, сохраняя при этом нотку горделивой и неприступной отрешённости.

Он поднял голову, посмотрел на Цин Ло и с недоумением спросил:

— Что это значит, госпожа Бай?

В глубине души он невольно засомневался.

Неужели она заметила, что я сам стихов не пишу, и решила написать за меня?

Халява, которая сама плывёт в руки — либо к добру, либо к беде.

Цин Ло стояла чинно и благопристойно, с почтительным выражением на лице:

— Отвечаю наследнику князя: служанка и сама не знает. Я лишь исполнила волю молодой госпожи и передала написанное ею стихотворение.

Глядя на её вид отличницы, у которой на любой вопрос находится три незнания, Сюй Чжиань понял, что ничего путного от неё не добьётся.

Провокация?

Он немного подумал, но сходства не заметил.

Провокация — это когда человеку ставят ловушку, чтобы он сам туда полез. Но ей прислали стихотворение, не сказав при этом ни слова — какая же это провокация?

Поразмыслив с минуту, он не стал больше ломать голову над этими стихами, а задал другой, не имеющий к ним отношения вопрос:

— Можно ли назвать это стихотворение лучшим среди всех поэтических строк, что получила твоя госпожа?

Услышав это, Цин Ло тотчас преисполнилась гордости за свою хозяйку, выпятила грудь, и голос её зазвучал звонко и беззаботно:

— Ещё бы! Это произведение моя госпожа написала собственной рукой, здесь каждое слово дороже жемчуга, оно по праву заслуживает первого места!

Написала собственной рукой?

Значит, стихи, которые Бай Линшуан сочинила сама, превосходят всё, что ей прислали остальные.

Видя гордый вид Цин Ло, Сюй Чжиань с трудом удержал лицо, сохранив невозмутимое выражение.

А шуму-то было, а никаких сородичей-попаданцев тут нет.

Кругом одни мелкие ничтожества.

Фу~

Сам себя напугал.

Он аккуратно сложить записку и вернул её Цин Ло, произнеся искренним тоном:

— Этот наследник давно слышал о поэтическом таланте госпожи Бай, а сегодня, узрев столь выдающееся творение, воочию убедился, что слухи не лгут. Сюй снимает шляпу перед её мастерством.

Если позже госпожа Бай не пожелает выбрать кого-то другого в качестве своего ночного гостя, этот наследник готов взять эту заботу на себя.

Цин Ло приняла записку и на мгновение растерялась.

Слова наследника князя Хань... почему звучат так странно?

Что значит — он может взять на себя эту заботу?

Он же сам хочет стать желанным гостем молодой госпожи, заставил её лично присылать ему стихи, да ещё и называет это благовидным словом «взять заботу на себя»?

До чего же этот человек... бесстыдный!

Мысленно выругавшись, она, однако, не смела выказывать недовольство на лице, а лишь почтительно поклонилась:

— Служанка запомнила ваши слова, служанка удаляется.

С этими словами она круто повернулась и зашагала прочь, двигаясь даже быстрее, чем когда шла сюда.

Проводив взглядом её спину, исчезнувшую за дверью, Сюй Чжиань с улыбкой отвёл глаза.

Занавеска опустилась, в беседке снова воцарилась тишина.

Тогда Инъэр подступила ближе и вполголоса спросила:

— Ваше высочество, разве вы только что не говорили, что больше не будете писать стихи?

Сюй Чжиань притянул её к себе в объятия и со смешком ответил:

— Трудно стерпеть пренебрежение к столь щедрому дару красавицы. Если бы этот наследник отверг столь горячее приглашение госпожи Бай, разве не сочли бы меня неблагодарным чурбаном?

Инъэр моргнула, понимая его слова лишь наполовину.

Положив голову на мягкие подушки, Сюй Чжиань устремил взгляд за окно.

Му Юнь, о Му Юнь.

Не говори потом, что этот наследник не щадит твоих чувств.

Кто виноват, что ты оказался не нужен Бай Линшуан?

Безуспешно стелиться перед тем, кто тебя не любит — в конце концов останешься у разбитого корыта.

В соседней беседке Му Юнь полулежал на мягкой тахте, самодовольно попивая чай.

Су Сюэин сидела рядом, но её взгляд всё это время не задерживался на нём.

Уголки её глаз то и дело косились в определённую сторону.

Маршрут, по которому те два мажора отправились наружу, позволил ей примерно догадаться, в какой именно беседке расположился Сюй Чжиань.

А та маленькая служанка, что сновала туда-сюда, ни на миг не ускользала из поля её зрения.

Цин Ло.

Личная служанка Бай Линшуан.

Та, что заранее подготовила домашнее задание ради встречи с Му Юнем, конечно же, сразу узнала её.

Она видела, как Цин Ло с каким-то свёртком вошла в беседку Сюй Чжианя, как вышла с другим свёртком и быстрым шагом побежала обратно к беседке Бай Линшуан.

В груди внезапно зародилось какое-то смутное, неопределённое чувство.

По здравому размышлению, стремление Бай Линшуан прибиться к Сюй Чжианю вместо Му Юня было вполне естественным.

Хотя оба они — наследники удельных князей с титулом на один и тот же иероглиф, вес их реальной власти различался колоссально.

Оба — ваны с одноигроглифными титулами, но каков удельный вес князя Хань?

Его жена — глава Секты Меча Цинвэй, одна из сильнейших практиков 1-го ранга во всём мире.

Она сама носит титул княжны, но земли Сычуани по сути — вотчина самого рода Сюй, и княжеский статус пожалован лишь из уважения к императорскому двору.

А ван Кан?

Кровь Срединного императора в жилах — вот и всё, благодаря чему ван Кан носит свой титул.

Полномочия и вес в государстве находились на совершенно разных уровнях.

Будь она на месте Бай Линшуан, тоже знала бы, кого выбрать.

Су Сюэин прекрасно понимала эту логику.

Но на душе у неё всё равно скребли кошки.

Возможно, всё дело было в том, что вчера в Павильоне Слышащий Дождь она пустила в ход все свои умения, но в итоге оказалась перехитренной Сюй Чжианем.

А сегодня Бай Линшуан не сделала ровным счётом ничего, как вдруг Сюй Чжиань...

Хотя погодите, неужели та самая госпожа Бай ничего не делала?

Судя по всему, она отправила ему стихотворение.

Су Сюэин закусила губу, и её пальцы, державшие чашку, сжались чуть сильнее.

— Госпожа Су?

Голос Му Юня внезапно вывел её из задумчивости.

Су Сюэин подняла голову, встретившись с его заботливым взглядом.

— Что с вами, госпожа Су? Вы выглядите рассеянной, вам нездоровится?

Су Сюэин покачала головой, на её губах появилась едва заметная улыбка:

— Ничего страшного, просто немного утомилась.

Му Юнь кивнул и участливо произнёс:

— Тогда отдохните пока, госпожа Су, а как только появятся результаты, этот наследник позовёт вас.

Су Сюэин откликнулась и больше не смотрела наружу.

В беседке Бай Линшуан трепетали язычки свечей.

Цин Ло стояла перед госпожой и слово в слово пересказывала слова Сюй Чжианя.

Упоминая фразу Сюй Чжианя о том, что он «может взять эту заботу на себя», она не удержалась от нотки возмущения в голосе:

— Молодая госпожа, этот наследник князя Хань просто... просто бесстыден!

Он хочет стать вашим желанным гостем, но при этом требует, чтобы вы сами писали ему стихи, да ещё и заявляет, будто оказывает этим услугу...

Выслушав её, Бай Линшуан лишь легко улыбнулась.

— Ничего страшного.

Цин Ло подняла глаза, недоумевая:

— Госпожа, разве вы не злитесь? Он такое сказал...

— О чём тут злиться? — Бай Линшуан поднялась с места, подошла к окну и глянула на ночной пейзаж. — Он — наследник княжеского рода, и ему вовсе не обязательно набиваться ко мне в ухажёры. Первая красавица Цзяофансы — если разобраться, у меня всё равно низкое происхождение.

То, что он согласен стать моим почётным гостем — уже великая честь для меня.

Цин Ло открыла рот, не зная, что и возразить.

Бай Линшуан обернулась и посмотрела на неё:

— Иди. Объяви результаты сегодняшней поэтической встречи: победителем и почётным гостем объявляется наследник князя Хань.

Цин Ло на мгновение остолбенела, а затем кивнула:

— Слушаюсь.

Взяв записку со стихами, она вышла из беседки.

Внизу, во дворе, было светло как днём, стоял шум и галдеж.

Окна всех беседок были забиты людьми, все ожидали окончательного вердикта. Кто-то шушукался с соседями, вытянув шеи в надежде разглядеть хоть что-то, а кто-то с видом крайнего спокойствия потягивал вино, хотя краем глаза всё равно косился на сцену.

Цин Ло подошла к помосту посреди двора и остановилась под взглядами сотен устремленных на неё глаз.

Глубоко вздохнув, она высоко подняла зажатую в руке бумажную полоску.

Вокруг постепенно воцарилась тишина.

Откашлявшись, Цин Ло звонко произнесла:

— Уважаемые благородные гости, моя госпожа изволила вынести решение.

Победителем сегодняшнего поэтического состязания и желанным гостем признан...

Не успела она договорить, как все взгляды сосредоточились на ней.

В своей беседке Му Юнь выпрямился во весь рост, а на его лице застыла улыбка человека, заранее уверенного в победе.

В беседке Сюй Чжианя он сам небрежно откинулся на мягкой тахте, придерживая в объятиях Инъэр, а вид у него был самый вальяжный.

А взгляд Су Сюэин просквозил сквозь занавесь и уперся прямо в беседку, где сидел Сюй Чжиань.

Бай Линшуан стояла у окна, молча глядя на внутренний двор.

Ночной ветерок пронёсся мимо, колыхнув украшения в её волосах и издав тихий мелодичный перезвон.

И голос Цин Ло отчётливо прозвучал в наступившей тишине:

— Наследник князя Хань — его высочество Сюй Чжиань!

http://tl.rulate.ru/book/218752/29559727